WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 35 |

«1993 ПЕТЕРБУРГ ББК 86 39 (5 Кит) Т 39 The Tibetan Book of the Dead. London, 1927 Перевод с английского В. Кучерявкина, Б. Оаанина Художник В. Титов Тибетская книга ...»

-- [ Страница 1 ] --

ТИБЕТСКАЯ

КНИГА

МЁРТВЫХ

1993

ПЕТЕРБУРГ

ББК 86 39 (5 Кит)

Т 39

The Tibetan Book of the Dead. London, 1927

Перевод с английского

В. Кучерявкина, Б. Оаанина

Художник В. Титов

Тибетская книга мёртвых:

Т 39 Пер. с англ. — СПб.: Издательство Чернышёва.

1992. — 255 с.

«Тибетская книга мёртвых» — важнейшее религиозное сочинение Востока, повествующее о жизни после смерти. Пониманию этой глубокой, увлекательной и страшной книги призван помочь «Психологический комментарий» К.-Г. Юнга.

«Мытарства души блаженной Феодоры» и другие православные произведения дают описание посмертной судьбы души, во многом близкое тибетским представлениям. Этим объясняется соседство в одной книге столь географически отдалённых и вероучительно несовместимых текстов.

Сборник предназначен широкому кругу читателей, размышля ющих о жизни и смерти.

4804020000-01 ББК 86.39.(5 Кит) т У60(03)— © Перевод на русский язык «Тибетской книги мертвых».

Издательство Чернышева 1992 г.

СОДЕРЖАНИЕ

К.-Г. Юнг. П с и х о л о г и ч е с к и й к о м м е н т а р и й к «Тибетской книге мёртвых».... у ТИБЕТСКАЯ КНИГА МЁРТВЫХ....

П Р И Л О Ж Е Н И Я. ПРАВОСЛАВНЫЕ

СВИДЕТЕЛЬСТВА О СУДЬБЕ ДУШИ

ПО СМЕРТИ ТЕЛА

О. Павел Флоренский. «Человек умирает только раз в жизни...».... 1 Мытарства души блаженной Феодоры. Иеромонах Серафим (Роуз). Душа после смерти... -.

Архиепископ Иоанн (Максимович). Жизнь после смерти.

к-г. юнг Психологический комментарий к «Тибетской книге мёртвых»

Прежде чем приступить к комментарию, необходимо сказать несколько слов о самой книге. «Тибетская книга мёртвых»

(«Бардо Тёдол») — это сборник наставлений, предназначенных умирающему и умершему. Подобно «Египетской книге мёртвых», она служит путеводителем по области Бардо, символически представленной как промежуточное состояние между смертью и новым рождением продолжительностью в 49 дней.

Книга состоит из трёх частей. В первой («Чигай Бардо») описаны психические явления в момент смерти; во второй («Чёнид Бардо») — состояние сразу после смерти и так называемые «кармические видения»; в третьей («Сидпа Бардо») — возникновение инстинкта рождения и явления, предшествующие новому рождению. Согласно «Книге мёртвых» высшая степень понимания и просветления, а значит — максимальная возможность освобождения — достигается человеком в момент смерти.

Вскоре после неё возникают «видения», которые в конечном Перевод «Тибетской книги мёртвых» предназначен, главным образом, западному читателю и ставит своей задачей описать важнейшие концепции Востока в западных терминах. Пытаясь облегчить эту нелёгкую задачу, К--Г. Юнг написал «Психологический комментарий», в котором был вынужден прибегнуть к понятиям, хотя и привычным для западного сознания, но вызывающим порой возражения у восточного читателя.

Одно из таких понятий — д у ш а. Согласно буддистским представлениям, человеческая душа преходяща, иллюзорна и лишена подлинной реальности. Немецкое слово Seeie, использумое автором в оригинальном тексте «Психологического комментария», не синонимично английскому слову soul, хотя обычно им переводится. Seele — древнее слово, освящённое германской традицией и употреблявшееся ве*ликими немецкими мистиками и поэтами (такими, как Мейстер Экхарт и Гёте) для обозначения Абсолютной реальности, которую символизирует женское начало — или ш а к т и. Юнг поэтически соотносит это слово с Psyche, понимаемой как «соборная душа». В психологии ей соответствует коллективное бессознательное, матрица или материнское чрево всего сущего — Дхарма-Кайя.

итоге приводят к новому рождению, причём изначальный ослепительный свет постепенно тускнеет и дробится, а видения становятся всё более жуткими. Такое нисхождение поясняет отчуждение сознания от освобождающей истины по мере приближения к моменту физического рождения. Наставления «Книги мёртвых», которые лама читает над мертвым телом, предназначены для того, чтобы на каждом этапе новых иллюзий и заблуждений напоминать умершему о постоянной возможности освобождения и объяснять природу его видений.

«Бардо Тёдол», появившаяся в англоязычных странах в 1927 году и удачно названная её издателем В. Эванс-Вентцем «Тибетской книгой мёртвых», вызвала настоящую сенсацию.

Она принадлежит к разряду тех книг, которые представляют интерес не только для специалистов-буддологов; своей человечностью и глубоким проникновением в тайны человеческой души она особо привлекает внимание непрофессионала, жаждущего расширить свои знания о жизни. Со времени появления в Европе «Книга мёртвых» была моим постоянным спутником — ей я обязан не только важными идеями и открытиями, но и своими глубочайшими прозрениями. В отличие от «Египетской книги мёртвых», которая говорит одновременно слишком много и слишком мало, «Бардо Тёдол» представляет собой вполне умопостигаемое учение, имеющее в виду не богов или дикарей, а самых обычных людей. И «гневные», и «мирные»

божества понимаются в нём как сансарические проекции человеческой души, что просвещённому европейцу кажется очевидным, поскольку напоминает его собственные банальные построения. Но хотя европеец с лёгкостью может счесть эти божества проекциями, он совершенно не способен одновременно говорить об их реальности. «Книга мёртвых» делает именно это, благодаря важнейшим своим метафизическим предпосылкам, чего не может просвещённый и непросвещённый европеец. «Книга мёртвых» исходит из неявного допущения антиномичности любых метафизических утверждений, а также из идеи качественного своеобразия разных уровней сознания и обусловленных ими метафизических реальностей. В основу этой удивительной книги положено не скудное европейское «'или — или», а величественное и утверждающее «и — и». Эта формула может показаться западному сознанию спорной, поскольку Запад предпочитает ясность и недвусмысленность, что позволяет одному мыслителю рьяно признавать существование Бога, а другому с неменьшей категоричностью его отрицать. Интересно, как отнеслись бы эти враждующие собратья к следующему высказыванию: «Осознав, что пустота твоего разума есть состояние Будды, и рассматривая её как своё собственное сознание, ты достигнешь состояния Божественного Разума Будды»?



Боюсь, что такого рода высказывания совершенно неприемлемы ни для философии, ни для богословия Запада.

«Книга мёртвых» в высшей степени психологична, в то время как наша философия и богословие до сих пор пребывают на средневековом, допсихологическом уровне, на котором позволяется выслушивать, объяснять, защищать, критиковать и обсуждать только отдельные высказывания, но не лежащие в их основе догмы, выносящиеся за пределы всякого обсуждения.

Вместе с тем понятно, что любые метафизические утверждения — это высказывания души, и следовательно — психологические высказывания. Европейскому сознанию, компенсирующему своё знаменитое чувство ущемлённости рабской привязанностью к «рациональным» объяснениям, эта очевидная истина кажется или слишком очевидной, или недопустимым отрицанием метафизической «истины». Всякий раз, когда европеец слышит слово «психологический», он воспринимает его как «только психологический». «Душа» кажется ему чем-то ничтожно малым, недостойным внимания, субъективным, сут„ губо личным и т. д. и т. п., поэтому он предпочитает слово «разум» и любое своё суждение — сколь бы субъективным оно ни было — склонен относить на счёт «разума», подразумевая при этом «Универсальный Разум» и даже «Абсолют». Вероятно, эта удивительная самонадеянность служит для униженной «души» своеобразной компенсацией. А. Франс верно уловил суть западной цивилизации словами Екатерины Александрийской из «Острова пингвинов», которая советует Богу: «Дай им душу, только крошечную!»

Именно душа, наделённая божественной творческой энергией, делает метафизические утверждения и устанавливает различия между метафизическими понятиями. Душа — не только условие метафизической реальности, но и сама реальность.

С этой глубокой психологической истины и начинается «Книга мёртвых». Она — не описание погребального обряда, а система наставлений для умершего, путеводитель по области Бардо с её меняющимися видениями, среди которых душа пребывает в течение 49 дней с момента смерти человека до его нового рождения. Если читатели «Книги мёртвых» будут исходить из вневременности души — что на Востоке считается самоочевидным — они смогут без труда поставить себя на место умершего и внимательно прислушаться к поучениям, с которых начинается книга и представление о которых даёт приведённая выше цитата. И тогда ничуть не самонадеянно, но смиренно прозвучат слова: «О благороднорождённый, слушай! Сейчас ты созерцаешь Сияние Чистого Света Совершенной Реальности. Познай его. О благороднорождённый, твой разум пуст, он лишён формы, свойств, признаков, цвета;

он пуст — это сама Реальность, Всеблагость. Твой разум пуст, но это не пустота Небьиия, а разум как таковой — свободный, сияющий, трепещущий, блаженный; это само Сознание, Всеблагой Будда».

Осознание этого — есть состояние абсолютной просветлённости, Дхарма-Кайя; или, прибегая к знакомому нам языку, творческая основа всех метафизических рассуждений — само сознание, незримое, неуловимое проявление души. «Пустота» — есть состояние за пределами каких бы то ни было суждений или утверждений, однако вся полнота её многообразных проявлений скрытно пребывает в душе.

Далее в «Книге мёртвых» говорится: «Твоё сознание, сияющее, пустое, неотделимо от Великого Источника Света;

оно не рождается и не умирает, оно — Немеркнущий Свет, Будда Амитаба».

Душа (или индивидуальное сознание) не только не ничтожна, но она и есть Сияющее Божество. Запад или считает такое заявление опасным (а то и просто богохульным), или бездумно принимает его, страдая впоследствии от теософской инфляции. В этом вопросе мы всегда умудряемся занять неверную позицию. Но если бы нам удалось преодолеть себя и избежать своей главной ошибки — непрестанного желания что-то делать с вещами, находить им практическое применение, — возможно, тогда нам удалось бы усвоить тот важный урок, который даёт «Книга мёртвых»

(или, по крайней мере, осознать её величие): она открывает умирающему глубочайилую истину, согласно которой даже боги есть не что иное, как сияние и отражение нашей собственной души. Солнце на Востоке не меркнет, как померещилось бы христианину, у которого «похитили» Бога; напротив, человеческая душа оказывается светом Божества, а Божество — душой. Восток с большей лёгкостью принимает этот парадокс, чем, скажем, Ангел Силезский, психологичность которого обогнала даже наше время.

«Книга мёртвых» говорит о первичности души, что крайне важно, ибо это единственное, в чём жизнь нас не убеждает.

Наша жизнь настолько переполнена вещами, теснящими и подавляющими нас, что, окружённые ими как «данностями», мы не находим времени поразмыслить: кем же они «даны»? Умерший освобождается от мира «данностей»; цель поучений «Книги мёртвых» — помочь его освобождению. Если при чтении книги нам удастся поставить себя на место умершего, нас ожидает не меньшая, чем его, награда: с первых же строк мы узнаём, что «податель» всего «данного» пребывает внутри нас. Эта истина, вопреки всей очевидности её проявлений как в великом, так и в малом, нам неизвестна, хотя знать её жизненно необходимо. Конечно, такое знание годится только созерцателям, жаждущим постичь смысл существования, гностикам по темпераменту, верящим в спасение через «познание жизни».



Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 35 |
 








 
© 2013 www.knigi.konflib.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.