WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 46 | 47 || 49 | 50 |   ...   | 59 |

«МИРЫ БЕЗ МИРА Сказочно правдивые истории для взрослых ПРИГЛАШЕНИЕ Поэт сообщил человечеству, что любовь и голод правят миром, но лукаво промолчал о направлении - куда ...»

-- [ Страница 48 ] --

- Это вы о чм, дядя Макс? О любви?

Она уже давненько с ним немногословна. Сейчас могла бы и договорить, но скрыла второй вопрос: о свом любимом глобализме. Вернее - о ненавистном. Придумали же словечко. Будто сами не увлекались фантастикой, где на всех планетах - единое управление.

- В широком смысле, - уточнил Макс. - В самом широком.

- А в самом широком ничего нет, - был ответ. - Вс существует только в узком. И любовь. И сословная принадлежность. И национальные интересы. А в широком смысле - одна демагогия.

Сейчас ей самая пора сказать: "Остановите, я приехала. Вон мой автобус". Но не сказала.

Думает о несостоявшемся свкре: "С паршивой овцы - хоть шерсти клок". Подвезм, конечно. И высадим за квартал до университета. И вызволим из полиции после очередного уличного побоища. И отца с работы не выгоним. Вс будет - дружески. Ибо все люди - братья. Не родные, так двоюродные.

Надо лишь не забывать об этой маленькой разнице.

Макс готов был в эту минуту честно признаться, что жаль терять Марию, красивую девчушку: и умненькая, и воспитанная, и с образованием в правильных отношениях. Но кровь уже сейчас дат себя знать. Что последует с годами? Увы, увы, разум просто вынужден торжествовать. Иначе восторжествуют его противники. Вот такие, как Мария - умные, образованные, но ослеплнные эмоциями.

Что сказать ей сейчас? Ведь за этим и посадил в машину. Да и она ведь напросилась не просто так. Перед самой высадкой, уже с открытой дверью, каждый скажет сво.

Только очень похоже, что девочка не расположена к философии. Она без рассуждений врежет ему точно в нужное место, где больнее. А больнее сейчас там, где пусто, где был Артур, где и без не сейчас кровит душа. Артуром попрекать легче всего. И "какой ты отец", и "какой ты друг", и даже вообще - "какой ты человек". Но в том-то, деточка, и дело, что "отец" и "друг" - это одно, а "человек" куда с добром - очень даже другое. Для Макса быть человеком - это настолько другое, что лишь несколько жителей въезжаемого мегаполиса могут себе представить… Кстати, надо сейчас в конторе проверить у спецов: "въезжаемый мегаполис" - это грамматически приемлемое сочетание слов? Если в принципе да, то пусть введут в обиход: язык жив, пока развивается.

Въезжаемый город уже обступил машину, но она не замедлила хода. Постовые на островках безопасности дружески козыряли королю прессы, который сам водит свою телегу. Кстати, называть автомобиль телегой - это ввл в городе Макс. Ему была необходима слава языкотворца, и он е поддерживал, благо в его положении это нетрудно.

Девять минут по скоростному акведуку, съезд в университетский городок, швартовка за автобусной остановкой в квартале от нужного Марии учебного корпуса - Макс не раз е здесь высаживал.

Она открыла дверь, оглянулась на Макса:

- Спасибо, что подвезли.

Он почувствовал, что это вс, и удивлнно спросил:

Она кивнула и молча ушла.

Так прощаются с врагами. Зачем же напросилась в машину? И это фото на память… Нет, для истории!.. Объявила войну? Бедная девочка… Макс позволил себе думать об этом до самой конторы. Это было необходимо, иначе чувства могли помешать делу. Он автоматически вл машину и не думал как-то предметно об Артуре и Марии, а просто предавался своему горю, без всяких мыслей. Что предметное можно придумать и вообще - просто думать, потеряв сразу двух любимых людей? Он любил Марию почти так же, как Артура. Он любил е, как родную дочь. А они предали его, потому что вмешался в их личные отношения. Никогда не вмешивался. А вот стали они недопустимыми, и он - не допустил. Не мог допустить - и не допустил. Будучи в здравом уме и тврдой памяти. И с совершенно ясным представлением о том, сто было, что есть и что будет. Вот именно так: не "может быть", а "будет".

Знать, что будет - это его основное занятие. Не как короля прессы, не как отца и друга, а как Человека. Вот именно так - Человека с большой буквы. Должность, а не титул. Обязанность, а не привилегия. Единичная в этом сверхгороде, редчайшая в этой небольшой нейтральной стране, неуловимо редкая на всей планетке. Думать об этом нельзя и нечего. Этим можно и необходимо только жить. Не принадлежа себе и чувствуя себя неизмеримо беднее даже вон того бродяги, что спит под мостом на газете. Хоть и выпущена эта газета, судя по размерам, наверняка концерном Макса Фришмана.

Уже на подъезде к стометровой башне своей конторы Макс обнаружил вдруг, что вс-таки одна предметная мысль в его мозг прорвалась. Предметом неожиданно оказался Адам, старший брат Марии, старший друг Артура. Дети дружили втром и радовали всех родителей. Здоровые умные дети, здоровые, нормальные отношения, правильные жизненные цели. Но три года назад Адама пришлось вычеркнуть. Парень явно перещеголял обоих отцов в юношеской экстравагантности.

Георгий с Максом носили когда-то длинные волосы и босяцкую оджку, бродили по Европе, слегка не ладили с полицией - в общем, выпускали пар, как многие. Этот же до семнадцати лет образцово читал историю и фантастику, потом алчно учился в университете, а вот четыре года назад вс это бросил и заявил Артуру, что есть время разбрасывать камни, есть время собирать камни, но есть ещ время строить из камней. Он заявил, что человечество, в массе своей, как раз этим всю свою историю и пытается заниматься, но постоянно рождаются уроды, которым кажется, что должно быть четвртое время - рушить построенное. Для чего они рушат - это каждый раз объясняется по-новому.



Нет ничего проще, чем найти объяснение чему угодно, даже несколько. А он, Адам, видит задачу своей жизни в том, чтобы защитить построенное. И кто не с ним, тот враг человечества. Артур и Мария немедленно к нему присоединились. Правда, к чести своей, учбу не бросили. Но помогали экстремисту так энергично, что пришлось принять некоторые меры, в результате чего Адам стал "гражданином мира", то есть, бродягой-сопротивленцем, вроде Гевары, Бин Ладена, Хаттаба и прочих оголтелых, не способных толком объяснить, за что они борются, но тврдо знающих, против кого и против чего. Макс не был уверен, участвует ли Адам в акциях террора, но подрывные статьи, написанные знакомым стилем, Служба Слежения обнаруживала во многих периодических изданиях, неподконтрольных Совету. Вышла и книга, подписанная псевдонимом, но с названием, определнно указывающим на истинного автора - "Время защищать воздвигнутое". Макс прочл е за вечер. Это было посильнее всех бомб, которыми обвязывают себя террористы. Мальчик писал, что мировым культурам угрожает мясорубка, в которую их уже заталкивает некое "всемирное правительство", а на выходе получается несъедобный фарш, которым все отравятся. Максу запомнилась циничная фраза:

"А жрать это варево человечеству придтся, потому что больше жрать ему будет нечего - вс меню в одной посуде". Адам собрал в книжонке и засилье штампованной кинопродукции, и торговлю оружием наперегонки, и зомбирующую рекламу, и валютные авантюры, и стандартизацию всего в мире - от резьбы на гайках до вкусов на отдых и на женский бюст. Много чего разнородного собрал, но выстроил так ловко, что и в самом деле высунулись из его конструкции уши этого мифического "всемирного правительства"… На очередном заседании Совета было решено вычеркнуть автора вредной книги, а рисковое издательство - проглотить. Второе произошло очень скоро и легко, а вот найти и по-настоящему ВЫЧЕРКНУТЬ Адама не удатся до сих пор.

Макс понял, почему мысль об Адаме прорвалась в его мозг. Парень, конечно же, напрямую связан с Артуром и Марией! Ведь нет ничего наджнее, чем дружба с детства… Первое, что сделал Макс, войдя в свой кабинет, это звонок в Службу Слежения.

- Моего Артура не упустили? - спросил Макс.

- Ведм, - был ответ.

- По-моему, он направляется к Адаму, - сказал Макс.

- Понято, - был ответ. И сразу вопрос:

- Обоих?

Ох, это их привычное деловое хладнокровие!

- По обстановке, - Макс отключил связь и позволил себе горько вздохнуть.

А теперь, до обеда, поработать здесь, с народом. Обозначить присутствие при управлении концерном, который легко сможет хоть полвека обходиться без Макса, потому что заряжен концепциями до конца света. Вот пусть и занимаются предотвращением конца света. А Макс поработает "для истории", как выразилась сегодня эта маленькая экстремистка. Он проведт небольшое совещание по текущему положению дел и обронит это словечко, что пришло в машине.

Он скажет: "На въездах в город поставить бы такие щиты, чтоб картинка с карапузом и текст:

"Въезжаемый город обожает детей и чистоту".

Главное - в обед. Это будет на свежем воздухе, у маленького костерка, на огороженном и хорошо охраняемом берегу озера. Все члены Совета съедутся без шофров. Любое подслушивание исключается.

Конец мая. Нефтяная провинция.

- Плотно они тебя пасли, - сказал Адам, поднимаясь.

- Не понимаю, - Артур остался на корточках перед убитым, - зачем я им?

- Пойдм, - Адам сунул в сумку чужой пистолет. - По дороге обсудим. Кажется, я разобрался.

- Я не знал его, - Артур продолжал всматриваться в убитого.

- Он тебя тоже не знал, - Адам усмехнулся. - А если бы знал, думаешь, рассказал бы что-нибудь?

У них ведь тоже дисциплина. Притом наказание только одно… - И ещ одного не понимаю, - Артур встал. - Если бог всесилен, зачем было ему проклинать вс человечество? Сам же создал, сам бы исправил… - Это ты о генетике? - Адам увлк его за собой, прибавляя шаг. - Так не по адресу интересуешься. Это не к богу, это ко мне. Я вс тебе растолкую. С тобой вообще легко - у тебя всего два вопроса.

- Итак, вопрос первый, - поторопил Артур.

- И это тоже не к твоему папе, - сообщил Артур. - Это тоже ко мне. Если бы ты был так ему нужен, тебя взяли бы в аэропорту или на пароходе, ты бы тут даже на берег не сошл. Забрали бы на авианосец, и ты бы в течение всей победоносной миротворческой операции сидел в бронированной каюте под висячим замком и смотрел бы по телевизору, как доблестные пилотымиротворцы утюжат эту несчастную страну, вдалбливая в не подлинную свободу и демократию. Ты ведь, сынок, уже знаешь, что свобода и демократия бывают подлинные и неподлинные? Правда, они бывают ещ подлые, но не будем отвлекаться. В иллюминатор - наглухо задраенный - ты бы наблюдал, как эти доблестные пилоты возвращаются на борт. Не все, правда, но в подавляющем большинстве. А когда это большинство подавило бы чужую неподлинную свободу, тебя бы на этом авианосце завезли бы домой, к любящему папеньке. И к твоей возлюбленной, моей сестрнке, которая уже сидела бы в тюрьме за политический экстремизм, который, допустим, выразился бы в попрании какого-нибудь государственного флага туфелькой на асфальте. И освободили бы девушку при одном простом условии: покинуть столицу страны, а лучше - покинуть страну, доучиться гденибудь, где полиция полояльнее, и главное - никогда и никак не иметь контактов с тобой… Понятно, да?

Артур шагал молча. Он был сосредоточен на том, чтобы не подвернуть ногу или не рассадить лоб среди руин, по которым они пробирались. Но он, конечно, вс слышал и понимал.

- Но это - по простому семейному варианту, - продолжал Адам. - Истинное же тво положение таково, что ты, как меченый атом, приведшь своего родителя ко мне. Вот так, братец. Его длинное щупальце из-за твоей благородной спины в нужный момент и в нужном месте должно было нажать на спуск вот этого инструмента, который у меня в сумке. Не веришь?

- Верю, - Артур ответил отчтливо и злобно. - Но не понимаю, зачем отцу убивать родного сына.

Не в обиду тебе, конечно. Чисто теоретически.



Pages:     | 1 |   ...   | 46 | 47 || 49 | 50 |   ...   | 59 |