WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«...»

-- [ Страница 3 ] --

Таким образом, «разноранговость» мира нарицательных имен относится не только к тому, на что данный «тип мышления» направлен, но и определяет организацию субъектов данного способа миропредставления. Характерной чертой такой организации является актуальность социального неравенства, выраженного в разделении тех, кому даны права производства идеологических текстов, и тех, кто таких прав лишен. В общих чертах именно институционализация данного неравенства через выделение профессий, должностей и прочих социальных позиций и определяет структуру социальной организации мира нарицательных имен. Именно здесь кроется социальная необходимость института власти как высшего воплощения авторитета в производстве и трансляции идеологически нагруженных сообщений, а также в поддержании определенной дискурсивной дисперсии других «авторитетов» — ученых, медиков, церкви, учителей и т. д.

Мир собственных имен организован принципиально иначе. Как уже было отмечено, он не нуждается в метаязыке. Соответственно, он «равнодушен» к социальным условиям своего функционирования. Логическим последствием такого «безразличия» является неактуальность самой возможности внутреннего расслоения. Следовательно, «одноранговость»

номинационного семиозиса в одинаковой степени свойственна как его объектам, так и субъектам. Только в условиях однорангового сообщества возможно функционирование «системы с одним языком». И эта одноранговость, по сути, является характернейшей чертой жизненного мира деревни.

Статусная нерасчлененность деревенского коллектива наглядно отражается в невозможности выделения так называемых ключевых персон, местной элиты — авторитетных людей сельского сообщества. Крайне интересным здесь является замечание Николая Кондратенко, весьма симптоматичной фигуры Краснодарского края, который с высоты Необходимо отметить, что обвинение в нерелевантности операционализации понятия идеологического в «культурологических» работах Бахтина и его круга, с которым иногда приходится сталкиваться, мне кажется совершенно неуместным. Мое возражение основано на том факте, что в современной социальной науке труды Бахтина и Волошинова уже давно заняли свое место в ряду наиболее значимых исследований идеологии, причем именно как политического феномена. См., например, фундаментальный труд Т. Иглтона, где Волошинов с его работой «Марксизм и философия языка» называется автором «первой семиотической теории идеологии» (Eagleton 1991: 194).

прожитых лет оценивает родной ему коллектив следующим образом: «в каждом хуторе отыщется местечковый Карл Маркс — со своим взглядом на материю и диалектику»

(Кондратенко 2000: 7–8). Этой фразой Кондратенко показывает абсолютное безразличие селян к мнению «элиты», указывая на то, что потенциально каждый в деревне имеет свое «авторитетное» мнение по любому вопросу. В продолжение этой темы автор приводит в пример своего двоюродного брата, который, не внимая советам «Батьки», на президентских выборах 1991 г. проголосовал за Ельцина, когда сам Кондратенко, будучи Председателем Краснодарского краевого совета народных депутатов, уже стоял в открытой оппозиции «демократам» (Кондратенко 2000: 7–8).

В то же время интересен пример, который приводит А. Хагуров в своем исследовании хутора Русского Апшеронского района Краснодарского края. Автор приводит случай, когда один местный житель 1926 года рождения, родившийся и выросший на хуторе, работавший конюхом, а затем тральщиком, как-то принес ему свой собственный «проект стабилизации социальной жизни России». Данный «проект» содержал ряд пунктов того, что «требуется для нормального образа жизни людей». Эти пункты включали: «Закон о закреплении земель пожизненно, желающим работать с землей; Закон по обеспечению сельского хозяйства (горючими, смазочными маслами и т. д.); Закон по ценообразованию максимальных цен;

Закон о преступности» (Хагуров 2002: 25–26). Чем не пример «местечкового Карла Маркса»!? Особенно интересно, однако, то, что, несмотря на некоторую претензию на важность своего сообщения, автор данного «проекта» отнюдь не воспринимается хуторянами как «элита». Более того, они не испытывают к нему никакого уважения. В их глазах он «всю жизнь “грелся” возле коней, имея непотную работу. С 60-х годов притворялся больным, незаконно получил “группу”» (Хагуров 2002: 49) или: «трудоголик. Что он видит кроме навоза? Для чего так вкалывать по-рабски? Даже жена не выдержала, ушла от него. С ним ни одна баба не проживет» (Хагуров 2002: 50). И это непризнание «важности» весьма интересно.

Несмотря на совершенную очевидность наличия в деревне богатых и бедных, сильных и слабых, влиятельных и бесправных, успешных в жизни и «пропащих», «сельской интеллигенции» и тех, кто ею не является — ни одна из данных категорий не является «властителями дум» остальных членов деревенского коллектива. То же относится к множеству формальных позиций — глава сельской администрации, милиция, государственные служащие, работники медицины и образования и т. д. От богатых, сильных и влиятельных может многое зависеть экономически, но их слова не воспринимаются селянами как «руководство к действию», свойственное идеологическим сообщениям, а их поступки не являются однозначным примером для подражания, что является характерной чертой восприятия аудиторией самого «идеолога». Говорить о какой-либо власти, делегируемой ключевым персонам, легитимации их важности, равно как и о легитимации особенной «важности» как таковой, в деревне вряд ли возможно.

Здесь возникает вопрос: означает ли это, что сельские сообщества личных имен чужды самой идее власти, основанной на институционализации социального неравенства? Означает ли это, что данные сообщества вообще выключены из системы власти и чужды самой идее власти настолько же, насколько та чужда им?



Как ни парадоксально это может звучать, — и да, и нет. С одной стороны, деревенские сообщества однозначно включены во властные отношения неравенства на уровне «большого общества». Не случайно многими исследователями низшее положение в системе властной иерархии отмечается как один из структурообразующих критериев сельского населения По сообщению Хагурова, после того, как автору «проекта» исполнилось 60 лет и он вышел на полную пенсию, несмотря на свою инвалидность, он ни разу не болел и «вкалывает за семерых» (Хагуров 2002: 49).

(Шанин 1992: 16–20). Однако будучи низшим звеном социальной иерархии в мире нарицательных имен, деревня чужда любым проявлениям таковой в своем собственном, конкретном мире имен собственных. Иными словами, любые институты социального неравенства и претензии на институт общественного авторитета будут внешними для деревенского сообщества, не свойственными структурным особенностям организации ее социального пространства. Именно поэтому на поставленный вопрос: является ли деревня «выключенной» из системы властных отношений? — можно также ответить положительно.

Любая возможная власть в сельском коллективе возможна только как внешняя, а внутри самой себя деревня находится вне власти как таковой.

В некотором смысле, сельский коллектив является своеобразным контрагентом власти, или, если можно так выразиться, ее «антителом». Именно этим деревня и интересна для исследователя политики. В свете вышесказанного село представляется теперь отнюдь не как пространство механического (не)распространения политики из «центра» на «периферию», а как область, контрполярная ей. В области этой контрполярности политическому порождаются иные отношения, иные правила поведения, эта сфера предлагает иные стратегии решения вопросов, поставленных перед человеком.

Прекрасным примером такого контрполитического ответа является выбор ряда неформальных экономических стратегий, и в особенности выбор того, что можно сочувственно причислить к «оружию слабых», дабы несколько смягчить оценку ужасающего своей обыденностью и своими масштабами сельского воровства. Социологическая фиксация последнего поражает своей прямотой. Многие, общаясь с крестьянами, осознают, мягко говоря, «несовременность» библейского «не укради» в отношении хозяйственных стратегий российского крестьянства. О. Фадеева приводит пример рассказа как «раньше в колхозе было хорошо, а теперь плохо», потому что «сейчас» даже устроиться на работу можно только «за взятку... И берегись, ничего не сделай», — и далее идет краткий перечень того, что делает современное положение дел в колхозе хуже прежнего — «не укради, не попадись» (Фадеева 2003: 6).

Раньше-то возможность была воровать, а сейчас на полях милиция дежурит, ночью базы проверяют. Но мы стараемся понемногу брать, чтоб не попасться. Раньше могли взять два-три мешка кормов, а сейчас еле-еле. Говоришь бригадиру: «Дай, ради бога, нечем свиней кормить!» Он отвечает: «Берите, но если попадетесь, сразу уволим по статье». Так что с кормами год от года все хуже и хуже у нас... С кормами стало плохо, не украдешь... (Фадеева 2003: 9).

У колхоза нет наличных денег, чтобы нам платить за эту работу, а нам невыгодно эти копейки получать. Поэтому я лучше из колхоза наворую столько продуктов, сколько мне нужно. И еще с запасцем. Так делают многие в станице (Фадеева 2003: 11).

В своем исследовании Фадеева приводит достаточно убедительную картину обыденности и, одновременно, изощренности техники колхозного воровства, организация которого у местных жителей одной из деревень даже получила название «деловая атмосфера» (Фадеева:

10). И подобная картина легитимации кражи, вывод ее за пределы социально не одобряемых действий ни в коем случае не единична. Не случайно у многих возникает желание оценивать состояние дел в деревне по-карамзински — «воруют».

Сельское воровство представляет собой весьма яркий пример не-политической стратегии поведения, практики, которая своей институционализацией обязана именно не-политической См. (Scott 1985). Не знаю, осознанно или нет, но, заменив скоттовское «weapon» на менее резкое «орудие»

(буквальный перевод звучит именно как «оружие»), Виноградский опустил и наиболее резкие формы «повседневного сопротивления», а именно воровство, в своем анализе неформальности экономики российских крестьян (Виноградский 1999: 36–48).

организации мира собственных имен. Данное убеждение основано на фактах, позволяющих определить существенную особенность данной формы «орудия слабых». Несмотря на то, что его масштаб сам по себе действительно довольно впечатляющ, сельское воровство имеет ряд ограничений, указание которых и позволяет приблизиться к пониманию данного феномена в ключе вышеозначенной методологической перспективы.

Главным ограничением сельского воровства является негласный запрет на кражу собственности членов «своего» сообщества. Вот что, например, пишет по этому поводу И.

Кознова:

«Ведь сроду воруют, чаво там говорить!... В колхозе нельзя не воровать. Не проживешь иначе...» Это считалось естественным и моральным. Но вот у своих, у людей, у соседей воровать было нельзя, здесь действовал моральный императив (Кознова 2000: 133).

Повествуя о неформальных источниках формирования своего продзапаса, крестьяне действительно без всякого зазрения совести рассказывают о том, как они «таскают» зерно с колхозного элеватора, масло с завода, овощи с базы, но никто не упоминает случаи «персонифицированного» воровства. Никто не приводит случаи кражи у соседа, родственника, председателя лично или любой другой конкретной персоны. Таким образом, говоря о легитимности сельского воровства, следует помнить, что речь идет о легитимности воровства «безличного», кражи общественной собственности, которая не несет непосредственного ущерба конкретным индивидам. «Личное» же воровство, кража у конкретного человека, если не наказуемо, то, по крайней мере, неодобряемо. Хагуров приводит примеры социальной напряженности, вызванной тем, что на хуторе процветает воровство личного скота. Вот как он отражает это в своем исследовании:



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
 



Похожие работы:

«Новая и новейшая история Год № Стр. Мирский Г.И. 2010 1 3 Ислам: история и современность Согрин В.В. 2010 1 21 Гражданская война и Реконструкция в США. Современное прочтение Давидсон А.Б. 2010 1 43 Африка и отечественные историки. К 50-летию Года Африки Орлик И.И. 2010 1 55 Евразийство: от зарождения до наших дней Бровко Л.Н. 2010 1 71 Немецкая евангелическая церковь и национал-социализм Карелин В.А. 2010 1 93 Проблема интернирования русских военнопленных Первой мировой войны Эрлихсон И.М. 2010...»

«Структура межнациональных браков коми-ижемцев Северного Зауралья[1] А. Н. Багашев, Н. А. Повод, Е. А. Волжанина, А. Л. Антонов The article presents an inter-disciplinary research devoted to investigation of trends regarding conjugal relations of the Komi-Izhemtsi people from the North Trans-Urals in the XIXth-XXth cc., basing on written sources and craniological data. The paper studies dynamics of inter-ethnical marriages as well as the factors governing choice of a conjugal partner among...»

«Промысловая пушнина и пушно-меховой комплекс Кировской области (АНАЛИТИЧЕСКИЙ ДОКЛАД) Киров 2012 УДК [639.11+675.03](470.342) ББК 47.1(2Рос–4Кир)+37.257(2Рос–4Кир) П81 Промысловая пушнина и пушно-меховой комплекс П81 Кировской области: аналитический доклад / В. А. Макаров, Б. Е. Зарубин, М. В. Колокольчикова, Д. В. Скуматов, М. С. Шевнина ; ВНИИОЗ, РАСХН. – Киров : ОМЕГА, 2012. – 92 с., ил. ISBN 978-5-905707-08-7 ИСБН Доклад содержит результаты исследований авторов по всему комплексу...»

«А. В. Черных, Т. Г. Голева, М. С. Каменских, С. А. Шевырин С.-Петербург 2013 УДК 94(470.53) ББК 63.3(2Рос-4Пер) Б43 Авторский коллектив: Александр Васильевич Черных, д-р ист. наук, гл. науч. сотрудник Отдела истории, археологии и этнографии Пермского научного центра УрО РАН, профессор Пермского государственного гуманитарно-педагогического университета Татьяна Геннадьевна Голева, канд. ист. наук, ст. науч. сотрудник Отдела истории, археологии и этнографии Пермского научного центра УрО РАН, вед....»

«Уилер Мортимер. Древний Индостан. Раннеиндийская цивилизация. М.: Центрполиграф, 2005 г. http://admw.ru/books/Drevniy-IndostanRanneindiyskaya-tsivilizatsiya/ В этой книге рассказывается о самых значительных археологических открытиях, касающихся жизни и культуры народов Индостана на ранних этапах развития начиная с III тысячелетия до нашей эры - первых следов человеческой деятельности - до эпохи великого царя Ашоки, жившего в III веке до нашей эры. Вы узнаете о знаменитых мегалитических...»

«Пономарев М. В. П 56 ЕГЭ 2013. История России : тематические тренировочные задания / М. В. Пономарев, В. А. Клоков. — М. : Эксмо, 2012. — 112 с. — (ЕГЭ. Тематические тренировочные задания). ISBN 978-5-699-57810-8 Это издание адресовано учащимся 10—11-х классов и абитуриентам, сдающим экзамен по истории в форме ЕГЭ. Тренировочные задания позволят систематически, при прохождении темы, готовиться к экзамену. В рабочей тетради представлены: • задания частей A, B и C по всем темам ЕГЭ; • ответы ко...»

«Перевод с английского под редакцией А. Костенко Рэйчел Сэл Р96 Человек Многомерный: Книга для духовно растущих / Перев. с англ. — М.: ООО Издательство София, 2011. — 352 с. ISBN 978-5-399-00221-7 Эта книга по праву относится к метафизической классике конца ХХ века, и с годами ее ценность лишь возрастает, поскольку мы можем убедиться в истинности многих ее положений, хотя самое интересное еще впереди! Основываясь на сотнях прочитанных книг, личном духовном опыте, ченнелинговом материале из...»

«Аспирантура по специальности 13.00.01 Общая педагогика, история педагогики и образования отрасль науки: 13.00.00 Педагогические науки Кафедра педагогики Дисциплина: История педагогики и образования Статус дисциплины: [ОД.А.04] ЗЕТ: [1] Руководитель дисциплины: д-р пед. наук, профессор Л.В.Образцова Контактный телефон: +7 879 3 400 263 E-mail: pedagogika@pglu.ru Пятигорск, 2012 I. ОРГАНИЗАЦИОННО–МЕТОДИЧЕСКИЙ РАЗДЕЛ 1.1 Общие положения Дисциплина История педагогики и образования нацелена на...»

«Центр по охране и использованию памятников истории и культуры Е.А. Шмидт ВЕРХНЕЕ ПОДНЕПРОВЬЕ и ПОДВИНЬЕ в III-VII вв. н.э. ТУШЕМЛИНСКАЯ КУЛЬТУРА Ответственный редактор Модестов Ф.Э. Смоленск, 2003 г. Edited by Foxit Reader Copyright(C) by Foxit Software Company,2005-2008 For Evaluation Only. Шмидт Е.А. Верхнее Поднепровье и Подвинье в III-VII вв. н.э. Тушемлинская культура. Смоленск, 2003. Ответственный редактор Модестов Ф.Э. Технический редактор Емельянова Л.А. В книге дано описание племен,...»

«Д. Л. СПИВАК ИЗМЕНЁННЫЕ СОСТОЯНИЯ МАССОВОГО СОЗНАНИЯ Гарт-Курсив Фонд Ленинградская галерея Текст публикуется в авторской редакции Спивак Д. Л. Изменнные состояния массового сознания. — СПб.: Гарт-Курсив, Фонд Ленинградская галерея, 1996. — 128 с. (Нулевая серия). ISBN 5-85825-013-0 В брошюре впервые в отечественной литературе представлены идеи и принципы трансперсональной психологии — недавно разработанной и оживленно обсуждаемой научной дисциплины, посвященной изучению измененных состояний...»






 
© 2013 www.knigi.konflib.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.