WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 30 | 31 || 33 | 34 |

«Смирнов С. Г. С50 Лекции по истории науки: пособие для курсов повышения квалификации и переподготовки учителей математики. М.: МИОО, 2006. 196 с.: ил. ISBN ...»

-- [ Страница 32 ] --

Главная разница между Фотино и Фотоном в численном значении их спина. У Фотона он равен 1 (поэтому возможна стая одинаковых фотонов, вылетающая из лазера); у Фотино спин равен 1/2 оттого эти кванты летают поодиночке. Не такова ли разница между обычным сообщением и приказом, или вопросом, перелетающим от одного партнёра к другому в человеческом диалоге? Сообщения легко группируются или конденсируются хотя бы в виде книг. Приказ, вопрос или гипотеза существуют порознь либо парами, дополняющими друг друга (вопрос ответ, гипотеза доказательство, или опровержение).

Если эта аналогия глубока, то лучшим полигоном для испытания физических моделей в социуме служит Учебный Процесс! Переход от заучивания тезисов Аристотеля или Августина к их живому обсуждению (великое открытие Пьера Абеляра в 12 веке или Сократа в 5 веке до н. э., или Николая Лузина в недавнем 20 веке) это есть переход от слабого взаимодействия элементарных частиц познания к их суперслабому взаимодействию, где между партнёрами скачут не только бозоны (с целым спином), но также фермионы (с дробным спином).

Оттого Суперслабое взаимодействие, вероятно, нарушает все вообразимые законы сохранения в Вакууме: ведь нарушение Симметрий есть необходимое условие Эволюции! Именно так Пассионарная Педагогика 20 века порождала новые поколения гениев в Математике, Физике и иных науках.

А как насчёт унификации 4 основных физических сил в Природе, или в Социуме? Какие взаимодействия людей в коллективе можно уподобить Гравитации, Электромагнетизму, Ядерным (адронным) силам или Слабому (лептонному) взаимодействию привычных физических частиц?

Слабое взаимодействие частиц мы уже сравнили с Познавательным Процессом учёбой у Природы и друг у друга. Электромагнетизм это, вероятно, экономика и бизнес: они правят бал там, где высшая интеллектуальная и силовая деятельность остановились. Тогда Фотоны соответствуют Товарам и Деньгам. Фотино же суть бизнес-проекты:

каждый из них оригинален и уникален!

Так мы включили в будущую модель социума Знание и Богатство.

Остаются ещё Власть и Дружба: без того и другого социум не может существовать! Власть это, конечно, Сильное взаимодействие людей.

Роль Глюонов среди них играют Указания, соответствующие ранее принятым Законам. Глюино же это любые инициативы властителей либо взыскующих власти, от начала войны или революции до учреждения парламентов или сословий.

Наконец, Дружба и Вражда это взаимно дополняющие формы самого глубинного социального взаимодействия людей, сходного с тяготением в физическом Вакууме. Их простейшая форма Приязнь к своему, либо Настороженность к чужаку издавна моделируется психологами на уровне Гравитонов. А вот вспышки Любви или Ненависти в форме коллективного Обожания либо Погрома эти реалии 20 столетия требуют новых корректных физических определений, вроде Гравитино.

Неутомимый Лев Гумилёв много раз ощущал потоки этих первозданных страстей на своей неказистой шкуре. Потому и сумел сплавить их в цельную гуманитарную модель Пассионарных Вспышек в социуме.

Теперь пора переплавить и перекристаллизовать сию модель в круге понятий Математики и Физики 20 века. Такая перефразировка, вероятно, поможет избавлению Человечества от Мировых Войн в новом веке не говоря уже о преодолении глобального Экологического Кризиса нашей Индустриальной Цивилизации, и иных столкновений между разными мирами Биосферы и Ноосферы матушки Земли.

Глава 43. Что делать, если Ньютон не придёт...

Более трёх веков назад Исаак Ньютон создал первую полноценную математическую модель механической Вселенной. Она позволяет рассчитывать любые движения небесных или земных тел, опираясь на очень немногие физические аксиомы, но пользуясь довольно сложным Математическим Анализом Гладких Функций. Всю эту науку Ньютон изобрёл в одиночку опираясь на готовые открытия предшественников и современников, но не вступая с ними в диалог.

Через два века после Ньютона Джемс Максвелл построил модель Электромагнитного Поля из дифференциальных уравнений. При этом он вводил новые физические понятия и аксиомы, но не изобретал новый математический аппарат у математиков всё было уже готово. Однако Максвеллу не удалось связать свою модель Зарядов и Поля с Механикой Тел в цельную модель Физического Мира. За эту проблему взялся Альберт Эйнштейн через 30 лет после открытий Максвелла.

Обладая гениальной интуицией в физике, Эйнштейн был зауряден как математик. Весь необходимый для Теории Относительности математический аппарат был придуман современниками Эйнштейна питомцами школы Гильберта. С их помощью Эйнштейн создал первую модель Гравитации, во многом сходную с максвелловой моделью Электромагнетизма. Но как включить в эту модель Мира новые факты о распаде атомов? Как нужно изменить механику Ньютона, чтобы она включила в себя движение электрона и фотона?

Эти проблемы решала в 1920-е годы активная команда молодых физиков в Копенгагене под крылом Нильса Бора. К сожалению, молодые гении не следили за процессом своего творчества хотя они пытались заменить своим коллективным разумом одну гениальную голову Ньютона, Максвелла или Эйнштейна. Их общий труд увенчался успехом к 1930 году появилась Квантовая Механика. Но как можно повторить этот труд при новом коллективном штурме очередной физической проблемы? Это оставалось непонятно ни физикам, ни математикам. Хотя младшие ученики Гильберта быстро разработали математический аппарат квантовой механики на основе теории матриц и представлений линейных групп, которые понадобились алгебраистам на одно поколение раньше, чем физикам.



Первый шаг в математическом моделировании творческой работы учёного или иного коллектива нечаянно сделал в 1930 году Марстон Морс. Используя открытия Эйлера и Пуанкаре, он впервые представил ансамбль возможных биографий людей в рамках одной культуры, как ансамбль критических точек Действия на бесконечномерном многообразии на пространстве петель фазового множества всех состояний изучаемой физической системы. После этого подвига математикам стала ясна главная трудность в моделировании личности или коллектива. Нужен особый математический аппарат для исчисления взаимодействия разных людей в коллективе!

Первым шагом математиков на этом пути стала теория Морса о склеивании любого многообразия из ручек, примыкающих друг к другу согласно разным представлениям групп Ли. Но как связать этот непростой алгебро-геометрический язык с другими языками описания той же ситуации? Например, с физическим языком диаграмм Фейнмана, который был придуман для Квантовой Электродинамики в году? Или с гуманитарным языком теории Пассионарности, который Лев Гумилёв создал в 1960-е годы?

Чтобы удачно соединить теорию Морса, теорию Фейнмана и теорию Гумилёва, желательно вырастить нового универсального гения превосходящего Морса, Фейнмана и Гумилёва так же, как Ньютон превосходил Кеплера, Декарта и Гюйгенса. Но разрешима ли эта задача в рамках научной педагогики привычной со времён Ньютона, или какой-то новой?

Вспомним, что даже Аристотель, выросший в школе Платона, не пробовал сам вырастить нового гения ни в своем афинском Ликее, ни в македонской столице, куда его закинула Судьба. В обоих случаях мудрый грек пытался создать питомник гениев в надежде, что среди большой команды взаимодействующих талантов вырастет хоть один гений, способный превзойти всех учителей. В Афинах это Аристотелю не удалось быть может, потому, что сей славный город утратил политическую удачу и кураж ещё до рождения Аристотеля. Но в Македонии шла чреда сплошных удач и вот, вокруг Аристотеля выросла команда военных героев во главе с царевичем Александром. В следующем поколении на их плечах вырос александрийский заповедник ученых эллинистов: Евклид, Аристарх и другие. Эти люди вырастили Эратосфена и Архимеда...

Почти так же вырастал Ньютон на плечах отцов-основателей Королевского Общества и просвещённых ими политиков: республиканцев и монархистов. Но, выросши в научной республике, стареющий Ньютон превратил её в свою монархию. Оттого английская научная школа утратила мировое лидерство на полвека, пока новый научный бум не начался в Химии и на передний план не вышел лорд Кевендиш (1766).

Последующие два столетия мало что изменили в этой схеме научной эволюции. Политический триумф объединённой Германии над имперской Францией в 1870 году вынес на поверхность научного моря сильную когорту германских математиков и физиков. Сначала Линдеман превзошёл Эрмита, доказав трансцендентность числа (1882).

Потом Герц выполнил завет Максвелла, открыв в эксперименте радиоволны (1888). Затем Гильберт основал в Гёттингене самую плодовитую республику учёных (1895). Ему сознательно подражали самые успешные научные педагоги 20 века: Нильс Бор в Копенгагене и Резерфорд в Кембридже, Николай Лузин в Москве и Николай Вавилов в Ленинграде, Макс Дельбрюк в Европе и Америке, Жан Лёр в Париже. В этих гнёздах вырастали универсальные богатыри: в Москве Андрей Колмогоров и Лев Понтрягин, в Париже Жан Серр и Александр Гротендик, в Копенгагене Вернер Гайзенберг и Вольфганг Паули. Но вот беда: серьёзного взаимодействия между гениями из разных школ не было на всём протяжении 20 века!

Единственное яркое исключение Макс Дельбрюк, немецкий физик из квантовой школы Нильса Бора. В Берлине он познакомился с Тимофеевым-Ресовским и заразился от него любовью к тайнам генетики. Вскоре Дельбрюк заразил этой страстью великого физика Шрёдингера: устав от квантовой теории, тот увлёкся генетикой и написал замечательную книжку: Что такое жизнь, с точки зрения физики?

Этот маленький шедевр стал для множества биофизиков и биохимиков путеводителем из привычного физического мира в неведомую Живую Вселенную. Но Дельбрюку этого показалось мало. Перебравшись в США, он и здесь вдохновил новых биохимиков: Сальвадора Лурия в Индиане, Лайнуса Полинга в Калифорнии. Эти двое стали учителями Джемса Уотсона юного и мало сведущего зоолога, дерзкого и везучего открывателя тайн ДНК. Какие уроки на будущее можно и нужно извлечь из этих опытов 20 века?

Во-первых, выращивание новых Ньютонов процесс многофакторный и многоступенчатый, а потому почти не прогнозируемый, с очень малым КПД. Управлению он поддаётся если это продуманное управление, на основе добротных моделей самоорганизации в человеческих коллективах. Похоже, что все необходимые блоки для таких моделей уже налицо. Математики и физики хорошо поработали в 20 веке, биологи и этнологи многому у них научились к концу столетия!

Не забудем и важнейший практический опыт организации громадных и срочных конструкторских проектов будь то гонка за урановой бомбой, за электронным компьютером или за лунной ракетой. Удачливых организаторов этой гонки (Оппенгеймера и Курчатова, Келдыша и Королёва, фон Ноймана и фон Брауна, Ферми и Зельдовича) справедливо назвать первопроходцами в экспериментальной физике научных коллективов в новейшем разделе той Физики Социума, которая была замечена и опознана лишь в середине 20 века.

Обыдённое сознание просвещённых европейцев ещё раньше отреагировало на сей вызов бурным ростом нового вида литературы: Научной Фантастики, которая вовлекает юные умы в научный оборот ещё более успешно, чем это делает массовая школа. Показательно, что лидерами этой литературы сделались крупные учёные: биохимик Айзек Азимов, палеонтолог Иван Ефремов, врач Станислав Лем (1921–2006), астрофизик Фред Хойл, астроном и лингвист Аркадий Стругацкий. Все вместе они составили небывалый литературный университет. Он повлиял на интеллектуальную эволюцию человечества в 20 веке не слабее, чем это сделал Платон с его диалогами в 4 веке до н. э!



Pages:     | 1 |   ...   | 30 | 31 || 33 | 34 |