WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 62 | 63 || 65 | 66 |   ...   | 71 |

«ВИЛЬЯМ ШЕКСПИР Исследования И З Д А Т Е Л Ь С Т В О МОСКОВСКОГО У Н И В Е Р С И Т Е Т А 1977 Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского ...»

-- [ Страница 64 ] --

Разгадка отношения автора и аудитории к Фальстафу не только в том, что его отрицательные качества в известной степени нейтрализуются качествами безусловно привлекательными— проницательностью ума и остроумием, мишенью для которого становится решительно все, что попадает в поле зрения Фальстафа, в том числе и он сам. Нужно еще учитывать, что ни одна из многочисленных сторон его морального облика не становится господствующей страстью, подчиняющей себе эту самобытную натуру; сливаясь вместе, все они составляют единственный в своем роде портрет грузного, далеко не молодого телом, страдающего одышкой рыцаря, но стремящегося каждый миг к наслаждению всеми благами жизни. Именно огромное жизнелюбие Фальстафа, так характерное для людей эпохи Возрождения, вырвавшихся из-под гнета аскетических догм средневековья, жизнелюбие, роднящее Фальстафа с героями «Декамерона» и эпопеи Рабле, вместе с его остроумием привлекают на сторону жирного рыцаря симпатии зрителей.

При оценке этого образа нельзя забывать, что в эпоху Возрождения желание разорвать оковы церковной догматики нередко приводило к тому, что стремление человека к наслаждениям окрашивалось иногда в эгоистические, циничные и грубо плотские тона. Все эти моменты ярко обозначены и в поведении Фальстафа, который воплощает в себе как бы крайнее проявление ренессансного гедонизма, и тем не менее они не могут помешать зрителю любоваться жизнелюбием толстого рыцаря.

Многочисленные детали, разбросанные по тексту обеих частей, позволяют уточнить биографию Фальстафа. По своему происхождению это — дворянин, начавший свою карьеру с долА. С. П у ш к и н. Поли. собр. соч., т. VII. М.—Л., Изд-во АН СССР, 1951, жности пажа и прошедший, по-видимому, длительный путь придворной и военной службы. Но в системе образов других представителей дворянства Фальстаф занимает совершенно исключительное положение. Подобно тому, как образ монаха Ж а н а в эпопее Рабле является мощным средством критики всего монашеского сословия, так и постоянно подчеркивающий свое рыцарское достоинство Фальстаф выступает у Шекспира в качестве основного орудия борьбы против идеологии этого самого рыцарства. Отдавая себе отчет в том, что он, по его собственным словам, живет в «торгашеский век» (2 Г IV, I, 2, 160), Фальстаф является как бы живым олицетворением критики отжившей феодальной морали, разоблачающим условность ее основных положений. И если принц выступает как главный политический антагонист феодала Хотспера, то Фальстаф с его полемикой против рыцарской «чести», блестяще воплощенной не только в знаменитом монологе из первой части «Генриха IV» (V, 1, 127—140), но и во всем его поведении, предстает как основной идейный противник Хотспера — раба уходящих в прошлое понятий «чести» и «доблести». И поэтому поведение Фальстафа в битве при Шрусбери перерастает рамки простой комической интермедии и приобретает символическое звучание: Хотспер гибнет от руки принца, а Фальстаф наносит последний удар своему поверженному идейному противнику.

Антагонизм между Перси Хотспером и Фальстафом проливает свет и на развитие отношения между жирным рыцарем и принцем.' Пока Фальстаф своей критикой отрицает то, против чего будущий Генрих V борется с оружием в руках, оба они идут рядом. Но когда во второй части в лагере феодалов уже не остается героев, с которыми возможна и необходима идейная борьба, когда подготавливается апофеоз победившему новому идеальному монарху, союз принца и Фальстафа теряет почву, на которой он раньше основывался. Исключительно критическая позиция Фальстафа, полезная в период идейной и физической борьбы с феодалами, становится неприемлемой для торжествующего победу Генриха V, заинтересованного в укреплении новой абсолютной монархии.

Поэтому на протяжении второй части связь между Фальстафом и принцем слабеет. Последнее прости принц говорит Фальстафу во втором действии; в дальнейшем Шекспир оставляет Фальстафа в неведении относительно перемен, происшедших с его бывшим покровителем; тем самым поэт приемом иронии подготавливает решительный разрыв Генриха V с Фальстафом в финальной сцене этого большого драматического полотна.

Таким образом, оказываются исчерпанными все конфликты этой замечательной драматической эпопеи — вооруженная борьба феодалов и королевской власти, столкновение носителей двух вариантов идеи абсолютной монархии — Генриха IV и наследного принца и, наконец, конфликт между Генрихом V и Фальстафом.

Эта сложность и многообразие конфликтов, в которые вовлечены все без исключения персонажи, а также постепенное нарастание драматической напряженности по мере приближения к разрешению конфликтов являются важнейшей предпосылкой для успешного сценического воплощения пьес о Генрихе IV. Широкий охват действительности, чередование дворцовых, батальных и фальстафовских сцен, контрастное противопоставление персонажей, обилие способов для характеристики действующих лиц — все это предоставляет как постановщику, так и актерам богатые возможности для создания глубокого и живого реалистического спектакля.

Проведенный анализ лучшей исторической хроники Шекспира, настолько подробный, насколько это позволяет жанр лекционного курса, имел своей целью показать на примере «Генриха IV» богатство и многосторонность, а также тесное, органическое переплетение отдельных элементов ее проблематики и огромное разнообразие художественных средств, используемых поэтом для ее реалистического воплощения в драматической форме. Методика, которой мы пользовались при анализе «Генриха IV», может быть в известной мере применена студентами для разбора остальных исторических хроник Шекспира, а также пьес, написанных в других жанрах, — разумеется, с учетом жанровых и идейных особенностей произведений в каждом отдельном случае.



Последняя историческая хроника — «Генрих V», самым тесным образом связанная с «Генрихом IV» по сюжету, венчает как ланкастерскую тетралогию («Ричард II» — «Генрих IV» — «Генрих V»), так и весь цикл пьес из отечественной истории, созданный Шекспиром в первый период творчества. Задуманная как апофеоз идеального монарха-победителя, пьеса о Генрихе V заметно выделяется среди других исторических хроникШекспира. В отличие от всех остальных исторических пьес, история короля не доведена в ней до его смерти, а обрывается в тот момент, когда Генрих V, разгромив французов, находится в апогее своего величия. Единственной движущей пружиной действия в «Генрихе V» является внешнеполитическое столкновение Англии и Франции, окончившееся капитуляцией последней. Пьеса по существу лишена внутренних конфликтов, типичных для предыдущих хроник, где они полностью определяли поведение и характеристику главных действующих лиц; по своим жанровым особенностям «Генрих V» приближается к эпическому произведению, являясь как бы торжественной одой в честь Генриха V, облеченной в драматическую форму. Эпический элемент вторгается в пьесу и в форме исполняемых хором прологов, призванных не только прославить Генриха V и объяснить определенные моменты развития действия, но также заменить изображение тех событий, которые, как, например, битва при Азенкуре, по своей масштабности не могли быть полноценно воспроизведены в стесненных условиях шекспировской сцены.

Образ Генриха V в этой пьесе представляет дальнейшее развитие того характера, который уже намечен в финале «Генриха IV». Идеализация короля как отважного воина, талантливого полководца и мудрого политика идет в «Генрихе V» рука об руку с дальнейшей демократизацией этого обр а з а — демократизацией, которая никак не могла быть подсказана Шекспиру историческими источниками. Доказательством тому служит уже упоминавшаяся сцена, рисующая поведение Генриха в ночь перед решительной битвой (см.

стр. 74), а также сцена сватовства Генриха к французской принцессе, лейтмотивом которой являются слова самого Генриха, обращенные к Екатерине: «Я рад, что ты не знаешь лучше по-английски; а то, пожалуй, ты нашла бы, что я слишком уж прост для короля, — еще подумала бы, что я продал свою ферму, чтобы купить корону» (V, 2, 122—125). Таким образом, известная демократичность рассматривается Шекспиром как неотъемлемая черта идеального монарха.

Однако, несмотря на целый ряд искусных художественных приемов, используемых Шекспиром для характеристики Генриха, авторское стремление к идеализации короля оказывается настолько ощутимым, что это лишает образ Генриха V той художественной убедительности, которую имел образ принца Генриха в предыдущих пьесах.

Показательные изменения происходят и в изображении плебейского фона. В «Генрихе V» этот фон уже трудно назвать «фальстафовским»: сам сэр Джон, отвергнутый королем, скончался, а его бывшие спутники, и в «Генрихе IV» светившие отраженным светом, померкли, выпав из сферы блестящего фальстафовского остроумия. Зато в обрисовке представителей демократических слоев — главным образом из числа военнослужащих армии Генриха V — появляются новые штрихи. Теперь в отрядах Генриха уже не встретить уголовного сброда, который поставлялся туда Фальстафом (единственный представитель бывшей компании Фальстафа — Пистоль оказывается совершенно изолированным); войско Генриха состоит из воинов-тружеников.

Большой интерес для характеристики армии Генриха представляет указанное А. А. Смирновым 40 различие между англичанами и армией французов; последние предстают как ополчение хвастливых щеголеватых рыцарей, тогда как ядро армии Генриха — те, от кого зависит исход боя и с кем беседует Генрих перед битвой, — простые люди Англии. Поэтому триумф Генриха — это не столько победа англичан над французами, сколько разгром недисциплинированного ополчения армией, основу которой составляют йомены, свободные крестьяне, идущие в бой за идеальным монархом. Так и в последней пьесе, правда в косвенной форме, звучит основная тема шекспировской исторической драматургии: нация, возглавленная неограниченным монархом, неизбежно должна сломить сопротивление феодальной анархии.

Более того, в «Генрихе V» эта национальная тема обогащается идеей необходимости союза всех населяющих британские острова этнических групп под эгидой одного монарха.

Если в «Генрихе IV» Уэльс и Шотландия выступали в качестве противников английского короля, то теперь в армии Генриха V англичане объединяют свои усилия с валлийцами и шотландцами, доблестно сражаясь против общего врага.

Таким образом, заключительная хроника цикла оказывается не только прославлением идеального монарха, но и страстным панегириком в честь национального единства страны как условия ее успехов, побед и процветания.

Подводя итог анализу цикла исторических хроник, мы можем сделать некоторые общие выводы о месте и значении исторической драматургии Шекспира.

Хроники Шекспира — это реалистическая картина английской истории, широкое полотно, рисующее судьбы народных масс и отдельных личностей на определенных этапах исторического развития Англии. Хроники Шекспира тенденциозны в лучшем смысле этого слова и показывают неотвратимость победы нового национального государства, возглавляемого неограниченным монархом, над центробежными силами феодализма.

В том, что Шекспир изображает исторический процесс как объективную закономерность, определяющую судьбу действующих лиц, признает народ как силу, зачастую определяющую исход исторических сдвигов, проявился стихийный историзм взглядов Шекспира-мыслителя.

Работа над циклом исторических хроник обогатила опыт Шекспира-художника в создании многосторонних типических характеров, построении и разрешении конфликтов, реалистичеСм. А. С м и р н о в. Творчество Шекспира, стр. 94.



Pages:     | 1 |   ...   | 62 | 63 || 65 | 66 |   ...   | 71 |