WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

«О. Шпенглер. ЗАКАТ ЕВРОПЫ. ВВЕДЕНИЕ (фрагменты) В этой книге впервые делается попытка предопределить историю. Речь идет о том, чтобы проследить судьбу культуры, именно, ...»

-- [ Страница 1 ] --

О. Шпенглер. ЗАКАТ ЕВРОПЫ.

ВВЕДЕНИЕ (фрагменты)

В этой книге впервые делается попытка предопределить историю. Речь идет о том,

чтобы проследить судьбу культуры, именно, единственной культуры, которая нынче на

этой планете находится в процессе завершения, западноев-ропейско-американской4

культуры, в ее еще не истекших стадиях.

Возможность решить задачу такого исполинского масштаба, по-видимому, не

попадала до сегодняшнего дня в поле зрения, а если это и случалось, то не было средств для ее разработки или они использовались недостаточным образом.

Существует ли логика истории? Существует ли по ту сторону всего случайного и не поддающегося учету в отдельных событиях некая, так сказать, метафизическая структура исторического человечества, принципиально независимая от повсеместно зримых, популярных, духовно-политических строений поверхностного плана? скорее сама вызывающая к жизни эту действительность более низкого ранга? Не предстают ли общие черты всемирной истории понимающему взору в некоем постоянно возобновляющемся гештальте, позволяющем делать выводы? И если да,— то где лежат границы подобных заключений? Возможно ли в самой жизни—ибо человеческая история есть совокупность огромных жизненных путей, для персонификации которых уже словоупотребление непроизвольно вводит мыслящие и действующие индивиды высшего порядка, как-то:

«античность», «китайская культура» или «современная цивилизация»,— отыскать ступени, которые должны быть пройдены, и притом в порядке, не допускающем исключений? Имеют ли основополагающие для всего органического понятия «рождение», «смерть», «юность», «старость», «продолжительность жизни» и в этом круге некий строгий и никем еще не вскрытый смысл? Короче, не лежат ли в основе всего исторического общие биографические праформы?

Закат Запада, феномен, прежде всего ограниченный в пространстве и времени, как и соответствующий ему закат античности, оказывается, по всей очевидности, философской темой, которая, будучи понята в своей значимости, заключает в себе все великие вопросы бытия.

Если хотят узнать, в каком гештальте сбывается судьба западной культуры, необходимо прежде уяснить себе, что такое культура, в каком отношении находится она к зримой истории, к жизни, к душе, к природе, к духу, в каких формах она выступает и насколько эти формы—народы, языки и эпохи, битвы и идеи, государства и боги, искусства и произведения искусства, науки, правовые отношения, хозяйственные формы и мировоззрения, великие люди и великие события—являются символами и подлежат в качестве таковых толкованию.

Средство для познания мертвых форм—математический закон. Средство для понимания живых форм — аналогия. Таким образом различаются полярность и периодичность мира.

Сознание того, что число форм всемирно-исторических явлений ограниченно, что века, эпохи, обстоятельства, личности повторяются по типу, всегда присутствовало. Едва ли когда-либо обсуждали поведение Наполеона, не косясь при этом на Цезаря и Александра, причем первое сопоставление, как мы увидим, было морфологически недопустимым, а второе— правильным. Сам Наполеон находил родственным свое положение с положением Карла Великого. Конвент говорил о Карфагене, имея в виду Англию, а якобинцы называли себя римлянами. Сравнивали—далеко не всегда правомерно — Флоренцию с Афинами, Будду с Христом, первоначальное христианство с современным социализмом, римских финансовых магнатов времен Цезаря с янки.

Петрарка, первый страстный археолог—ведь сама археология есть выражение чувства повторяемости истории,—думал, говоря о себе, о Цицероне, а совсем недавно еще Сесил Роде, организатор английской Южной Африки; располагавший в своей библиотеке специально для него выполненными античными биографиями цезарей,— об императоре Адриане. Для Карла XII, короля Швеции, губительным было то, что он с юных лет носил при себе жизнеописание Александра, написанное Курцием Руфом, и хотел подражать этому завоевателю.

Сравнения могли бы быть благом для исторического мышления, поскольку они обнажают органическую структуру истории. Их техника должна была бы оттачиваться под воздействием некой всеобъемлющей идеи и, стало быть, до не допускающей выбора необходимости, до логического мастерства. До сих пор они были несчастьем, ибо, будучи просто делом вкуса, они избавляли историка от сознательных усилий видеть в языке форм истории ив их анализе свою труднейшую и ближайшую, не только еще не решенную нынче, но даже и не понятую задачу. Частично они были поверхностными, когда, например, Цезаря называли основателем римской официальной прессы или, что гораздо хуже, описывали крайне запутанные и внутренне весьма чуждые для нас явления античной жизни в модных современных словечках типа «социализм», «импрессионизм», «капитализм», «клерикализм», частично же—причудливо извращенными, как культ Брута, которому предавались в якобинском клубе,— того миллионера и ростовщика Брута, который в качестве идеолога олигархической конституции и при одобрении патрицианского сената заколол поборника демократии *.

Таким вот образом задача, первоначально заключавшая в себе ограниченную проблему современной цивилизации, расширяется до новой философии, философии будущего, если только на метафизически истощенной почве Запада может еще взойти таковая,— единственной философии, которая по крайней мере принадлежит к возможностям западноевропейского духа в его ближайших стадиях: до идеи морфологии всемирной истории, мира-как-истории, которая в противоположность морфологии природы, бывшей доныне едва ли не единственной темой философии, еще раз охватывает все лики и движения мира в их глубочайшем и последнем значении, хотя в совершенно ином порядке,—не в общей картине всего познанного, а в картине жизни, не в ставшем, а в становлении.



Мир-как-история, понятый, увиденный, оформленный из своей противоположности, мира-как-природы,— вот новый аспект человеческого бытия на этой планете, выяснение которого во всем его огромном практическом и теоретическом значении осталось до сегодняшнего дня неосознанной, возможно, смутно ощущаемой, часто лишь угадываемой и никогда еще не осуществленной задачей со всеми вытекающими из нее последствиями. Здесь налицо два возможных способа, которыми человек в состоянии внутренне овладеть окружающим его миром и пережить его. Я со всей строгостью отделяю—не по форме, а по субстанции—органическое восприятие мира от механического, совокупность гештальтов от совокупности законов, образ и символ от формулы и системы, однократно-действительное от постоянно-возможного, цель планомерно упорядочивающей фантазии от цели целесообразно разлагающего опыта или—чтобы назвать уже здесь никем еще не замеченную, весьма многозначительную противоположность—сферу применения хронологического числа от сферы применения математического числа*.

Таким образом, в исследовании, подобном настоящему, речь может идти не о том, чтобы учитывать поверхностно наблюдаемые события духовно-политического рода вообще, упорядочивая их сообразно «причине» и «следствию» и прослеживая их внешнюю, рассудочно-доходчивую тенденцию: Подобная—«прагматическая»—трактовка истории была бы не чем иным, как неким дубликатом замаскированного естествознания, из чего не делают тайны и приверженцы материалистического понимания истории, тогда как их противники недостаточно отдают себе отчет в одинаковости обоюдосторонней процедуры. Дело не в том, что представляют собою конкретные факты истории, взятые сами по себе как явления какого-либо времени, а в том, что они означают и обозначают своим явлением. Современные историки полагают, что делают больше, чем требуется, когда они привлекают религиозные, социальные и в случае необходимости даже историко-художественные подробности, чтобы «проиллюстрировать» политический дух какой-либо эпохи. Но они забывают решающее—решающее в той мере, в какой зримая история есть выражение, знак, обретшая форму душевность. Я еще не встречал никого, кто принимал бы всерьез изучение морфологического сродства, внутренне связующего язык форм всех культурных сфер, кто, не ограничиваясь областью политических фактов, обстоятельно изучил бы последние и глубочайшие математические идеи греков, арабов, индусов, западноевропейцев, смысл их раннего орнамента, их архитектурные, метафизические, драматические, лирические первоформы, полноту и направления их великих искусств, частности их художественной техники и выбора материала, не говоря уже об осознании решающего значения всех * Колоссальной по своим последствиям и до сего дня еще не преодоленной ошибкой Канта было то, что он совершенно схематически установил связь внешнего и внутреннего человека с многозначными и, главное, не стабильными понятиями пространства и времени и тем самым совершенно ложным образом связал геометрию и арифметику, вместо которых здесь должна быть хотя бы упомянута более глубокая противоположность математического и хронологического числа. Арифметика и геометрия обе суть счисления пространства и в высших своих областях вообще не подлежат различению. Счисление времени, интуитивно вполне понятное наивному человеку, отвечает на вопрос «когда», а не на вопрос «что» или «сколько».

этих факторов для проблемы форм истории. Кому известно, что существует глубокая взаимосвязь форм между дифференциальным исчислением и династическим принципом государства эпохи Людовика XIV, между античной государственной формой полиса и евклидовой геометрией, между пространственной перспективой западной масляной живописи и преодолением пространства посредством железных дорог, телефонов и дальнобойных орудий, между контрапунктической инструментальной музыкой и хозяйственной системой кредита? Даже трезвейшие факты политики, рассмотренные в этой перспективе, принимают символический и прямо-таки метафизический характер, и здесь, возможно, впервые явления типа египетской административной системы, античного монетного дела, аналитической геометрии, чека, Суэцкого канала, китайского книгопечатания, прусской армии и римской техники дорожного строительства равным образом воспринимаются как символы и толкуются в качестве таковых.

В этом пункте обнаруживается, что еще не существует теоретически осмысленного искусства исторического рассмотрения. То, что называют этим именем, заимствует свои методы почти исключительно из той сферы знания, где методы познания только и достигли строгой разработки,—из физики. Полагают, что занимаются историческим исследованием, прослеживая предметную связь причины и следствия.

Достопримечательно, что философия старого стиля никогда и не допускала иной возможности отношения между понимающим человеческим бодрствованием и окружающим миром. То, что кроме необходимости причины и следствия—мне хочется назвать * Нужно суметь почувствовать, насколько отстает глубина формальной комбинаторики и энергия абстрагирования в области, скажем, исследования Ренессанса или истории переселения народов от того, что является самоочевидным для теории функций и теоретической оптики. По сравнению с физиком и математиком историк действует небрежно, стоит ему только перейти от накопления и упорядочения своего материала к толкованию.

ее логикой пространства—в жизни существует еще и органическая необходимость судьбы—логика времени,— глубочайший и внутренне достоверный факт, который исчерпывает весь объем мифологического, религиозного и художественного мышления и составляет суть и ядро всей истории в противоположность природе, оставаясь в то же время недоступным для форм познания, исследованных в «Критике чистого разума»,—это не проникло еще в область теоретического формулирования. Философия, как гласит прославленное место галилеевского «Saggiatore», в великой книге природы «scritta in lingua matematica»8. Но мы и сегодня ждем еще ответа философа, на каком языке написана история и как следует ее читать.



Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 



Похожие работы:

«ФАРИД АЛЕКПЕРЛИ ТЫСЯЧА И ОДИН СЕКРЕТ ВОСТОКА Том II Баку Нурлан - 2008 Печатается по решению заседания ученого совета Института рукописей им. Мухаммеда Физули НАН Азербайджана от 9 июня 2008 г. за № 6 Научный редактор: Ю.Б.Керимов доктор фармацевтических наук, профессор Алекперли Фарид. Тысяча и один секрет Востока. Том II. Баку, Нурлан, 2008, 426 С (второе, исправленное и дополненное издание). В настоящей книге обобщены сведения древних и средневековых источников о древней медицине, истории...»

«ЛОПАТИНСКИЙ РАЙОН Лопатинский район расположен на юго-востоке Пензенской области. На 1.1.1992 г. его площадь составляла 1,4 тыс. кв. км, 18190 жителей, 42 населенных пункта. Население в основном русское, имеется (по переписи 1989 г.) 3561 татар, 2938 мордвы. Административный центр – с. Лопатино. Район образован указом от 23.7.1928 г. в составе Вольского округа Нижневолжского края. 4.2.1939 г. передан из Саратовской в Пензенскую область. 1.2.1963 г. упразднен, территория Лопатинского района...»

«122 ЖИВОТНЫЕ И РАСТЕНИЯ КАМЕЛОТ СРЕДА Воронеж № 75 (2388) 27.06.2012 Емкость 3 куб.м для воды продаю. Т.240-36-37 Тележку для дачи, 50 р., продаю. Т.8-952-543-72-04 Макаренко с/с, 5 т., Купера Ф., 7 т., Евтушенко, 2 т., Милюкова, Учебники для 1-5 классов, б/у, продаю. Т.237-43-84, т.8-908- Энциклопедию Самые красивые и знаменитые места планеты, Медицинскую литературу по безлекарственной (немедикамент., Набокова, 4 т., Ошанина 2 т., Хруцкого 2 т., Есенина 2 т., Чей- 132-16-60 тозной) системе...»

«Александр Павлович Лопухин Толковая Библия. Новый Завет. Соборные Послания. СОБОРНЫЕ ПОСЛАНИЯ Именем Соборных посланий ( ) называются семь новозаветных писаний св. апостолов: одно — Иакова, два — Петра, три — Иоанна Богослова и одно — Иуды. Образуя особую группу в каноне священных новозаветных книг под названием Соборных, — группу, по тону и содержанию весьма родственную с посланиями св. Апостола Павла, они в греческих изданиях Нового Завета, равно как в западно-европейских его изданиях,...»

«Великий последний шанс: АСТ, АСТ Москва; Москва; 2005 ISBN 5-17-037195-0, 5-9713-2122-6 Аннотация Новая книга Михаила Веллера в простой и эмоциональной форме дает анализ российской действительности. Скандальные выводы перерастают в неожиданно обнадеживающие прогнозы. Михаил Иосифович Веллер Великий последний шанс ЭЛЕКТРОШОК ДЛЯ ПРОРОКА Сегодня Россия обречена. Гибель огромного организма, милосердно быстрая в историческом времени, успокоительно постепенна во времени современников. Те же города,...»

«9 Большая история: энергия, энтропия и эволюция сложности* Ф. Спир Введение1 Несомненно, любая попытка описать всю историю выглядит бессмысленной. Поэтому позвольте прояснить мои цели и предположения. Во-первых, я вовсе не утверждаю, что нашел исчерпывающее объяснение каждого события, имевшего место в истории. Объяснение любого периода в прошлом всегда подразумевает поиск равновесия между случайностью и необходимостью. Моя аналитическая схема касается необходимости. Она рассматривает общие...»

«Genre det_history Author Info Борис Акунин Нефритовые четки Новая книга Бориса Акунина о приключениях Эраста Петровича в XIX веке. Последний раз мы встречались с Эрастом Петровичем Фандориным, когда он применял свой дедуктивный метод в борьбе с японской преступностью. Об этом был роман Алмазная колесница и рассказ Сигумо, который перекочевал в Нефритовые чётки из Кладбищенских историй. Все остальные тексты здесь новые. Их география значительно расширилась: действие рассказов и повестей...»

«СОВЕТСКАЯ ЭТНОГРАФИЯ НОМЕР ПОСВЯЩАЕТСЯ 50-ЛЕТИЮ ВЕЛИКОГО ОКТЯБРЯ 5 Сентябрь — Октябрь 1967 ИЗДАТЕЛЬСТВО НАУКА Москва Вологодская областная научная библиотека А. И. П е р ш и ц, Н. Н. Ч е б о к с а р о в ПОЛВЕКА СОВЕТСКОЙ ЭТНОГРАФИИ До Великой Октябрьской социалистической революции этнографи­ ческая наука в России развивалась главным образом в рамках научных обществ — Географического общества в Петербурге, Общества любите­ лей естествознания, антропологии и этнографии в Москве, Общества...»

«ПИСЦОВЫЕ И ПЕРЕПИСНЫЕ К Н И Г И ЯРЕНСКОГО УЕЗДА X V I — X V I I вв. К А К ИСТОРИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК А в т о р настоящей статьи ставил перед собой задачу изу­ чить писцовые и переписные книги Яренского уезда, одного из 22 уездов области Поморья. Писцовые и переписные книги вообще изучались разны­ ми историками в дореволюционное и советское время. Мно­ гие историки (С. В. Веселовский, А. Ц. Мерзон и др.) изуча­ ли их в общем плане, ставили вопросы об описаниях земель Русского государства и давали...»

«С.А. Сычева ЖЕНЩИНЫ–ПОЧВОВЕДЫ Биографический справочник о российских и советских исследовательницах почв Под редакцией: академика РАН Г.В. Добровольского и д.б.н. проф. Н.Г. Рыбальского Издательство: НИА–Природа Москва – 2003 Сычева С.А. Женщины-почвоведы. Биографический справочник о российских и советских исследовательницах почв / Под ред. Г.В. Добровольского и Н.Г. Рыбальского. – М.: НИА–Природа, 2003. – 440 с. В справочнике представлены основные биографические сведения о 347...»






 
© 2013 www.knigi.konflib.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.