WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 32 |

«ПЕРВОПРОХОДЦЫ Художественно-документальные зарисовки Иркутск 2013 УДК 821-161-1 ББК 84(2=Рус7) С 84 Стрелов Ю. Первопроходцы: Художественно-документальные зарисовки. – ...»

-- [ Страница 1 ] --

Юрий Стрелов

ПЕРВОПРОХОДЦЫ

Художественно-документальные зарисовки

Иркутск

2013

УДК 821-161-1

ББК 84(2=Рус7)

С 84 Стрелов Ю. Первопроходцы: Художественно-документальные зарисовки. – Иркутск, 2013. – 196 с.

© Ю. Стрелов, 2013

Посвящаются памяти жертв

политических репрессий.

От автора 30 октября объявлен в России Днем памяти жертв политических репрессий.

Этот день воистину может быть объявлен всеобщим днем траура, потому что в период тоталитарного режима страна пережила национальную трагедию.

С 1991 года решением Верховного Совета День памяти жертв политических репрессий отмечается официально.

Перелистывая пожелтевшие страницы своих записок о старожилах, обнаружил страшные истории из далекого прошлого. О том времени и людях, что начинали строить автотрассу от Ангары до Лены и железную дорогу от Тайшета до Лены, нельзя было писать. Есть общие сведения. Как-то в районной газете «Маяк коммунизма» была напечатана обзорная статья краеведа из поселка Заярск Сергея Плющенкова. И, все-таки, кто же строил эти дороги? Что это были за люди? Меня всегда интересовал не протокольный, а конкретный человек, переживший то страшное время. Ещё в шестидесятые годы я знал многих, которые строили эти дороги. В основном, меня знакомила с ними наш руководитель местного радио и литературного клуба Лидия Ивановна Тамм. Как она находила этих людей, ей только было известно.

Почему для этой цели она выбрала меня – не знаю. Может, из-за того, что я сам испытал, как и она, лагеря того времени. Долбил камень. Катал тачки. Она настаивала, чтобы я знакомился с этими людьми. Когда-нибудь, мол, эти материалы пригодятся.

Несколько раз я пытался напечатать свои художественные зарисовки о том страшном времени, но редакторы не принимали их.

•3• Было советское время, и не надо было раздражать коммунистов.

А потом всё это вошло в привычку. И опять мне сказали, что не надо раздражать коммунистов. Какие же они все раздражительные, психоватые. При упоминании того времени, этих людей начинает трясти от злобы. Руки и губы трясутся. В этот момент мне их даже до слез становится жалко. Всё им не так и всё им не эдак. Господи, ну, почему они такие!? Всё это было. Мы не имеем право, забывать об этом. Мои художественные очерки и зарисовки необычные. Эти раздражительные люди мне говорят, многие, мол, не поймут. И какие-то они ещё непонятные. А я их понимаю. Они воздыхают о тех прошедших жестоких временах.

А раздражаются и воздыхают те, кто не был на зоне, кто служил на охране, кто был в военное время в заградительных отрядах, бывшие партийные и советские работники, лекторы марксизмаленинизма, и просто обманутые пропагандой люди.

Я не описывал трудовые подвиги ради светлого будущего. Я много писал о трудовых буднях комсомольцев. И сейчас я работаю над книгой о комсомольцах со дня рождения комсомола.

Что вам ещё надо? Вряд ли кто больше меня писал о них во многие газеты, и просто о рабочем человеке. И вот насмелился издать вот эту книгу. Когда-то же надо было исполнить мечту моей наставницы и второй матери Лидии Ивановны Тамм. Подвиг каждого героя моих зарисовок был только ради жизни. Многие выстояли. И это был подвиг каждого. Это были не враги народа, это были честнейшие и благородные люди. Я трудился с этими людьми. И как никто знал этот народ. Вот мой ответ трясущимся в злобе товарищам. А вот о чем думают те, если ещё кто из них живой, кто до 20 съезда 1956 года издевался над заключенными, расстреливал невиновных? Конечно, врут, и придумывают себе другие биографии. А совесть? У таких людей она отсутствует.

Как бы мне хотелось, чтобы они почитали мои зарисовки. И я уверен, что некоторые бывшие партийные деятели после прочтения взвоют и скажут: « Зачем ворошить?» У меня готов ответ.

Ворошили историю со дня революции в газетах, на радио, в книгах, в кино. Наступило время рассказать правду о простых людях. Статьи были. Много. Я читал их. Мне захотелось конкретно рассказать о простом человеке из той страшной истории. И чтобы она не повторилась. Мои первые зарисовки начинала печатать районная газета. Я успел увидеть только три зарисовки, как начались звонки в редакцию, чтобы прекратили печатать. И мне было обидно, что даже мои коллеги по перу, на одном из литературных заседаний, запретили мне писать об этом. Пиши, мол, очерки о передовиках производства. Так, что и в наше время, некоторые товарищи почему-то защищают то жестокое время. С чего бы это? Странно. Неужели, никто из них не пережил, что пережили миллионы людей? Мне жалко тех людей, кто забыл прошлое, и я на них не в обиде. Да не забыли они! Конечно, не забыли. Такое невозможно забыть. Просто они тоскуют по тем временам, когда за сбор колосков давали срок, когда мы голодали, ходили без обуви и в лохмотьях. Потом выстаивали очередь за куском хлеба по карточкам. Когда ночью вздрагивали, если стучали в дверь. За кем пришли, чтобы отправить в лагерь? Возможно, эти люди, которые запрещают мне писать о тех временах, не пережили страшные годы бесправия и страха. Жили они в свое удовольствие, и были сытые и одетые. Тогда я их пойму. И поэтому они защищают те времена и запрещают мне печатать в газете мои зарисовки. Они жили счастливо. И пусть это будет на их совести. Я не для них написал эту книгу. Пусть почитает молодежь. Они должны знать историю. Потому что первопроходцами на нашей стройке были именно заключенные и ссыльные.



И не дай Бог, чтобы не повторить страшные годы бесправия, и унижения человеческого достоинства. Поэтому книгу я назвал – первопроходцы.

Многие герои моих зарисовок, очерков и рассказов в шестидесятые годы работали со мной в одной бригаде Николая Трифонова, Николая Торкунова и в моей бригаде. Они многое, что рассказали о том, как они строили железную дорогу. После года, когда началось массовое освобождение политических из лагерей, многим из них некуда было ехать. Они устраивались работать в экспедиции, которые находились в нашем районе. А когда начались работы по строительству города и комбината, перешли в «Коршуновстрой». Некоторые фамилия я подзабыл.

Пусть извинит меня читатель. Но многие случаи из того жестокого времени я запомнил.

Недавно в наш город приезжал бывший начальник Братскгэсстроя, а также главный инженер Коршуновстроя Анатолий Николаевич Закопырин. У него в одном из издательств вышло две большие книги. Бывшие строители собрались на встречу с ним и ознакомиться с его книгами. По вопросу о лагерях я ему помог для его книги. Когда он вручал мне книгу, то он сказал:

– Товарищи, мы не должны забывать о тружениках за колючей проволокой. А ведь многие это забыли, а некоторые умышленно не желают вспоминать. Я их не пойму. Кто эти люди? Не могу понять причину запрета писать об этом? Не пойму. Как так можно запрещать? Доброго тебе здоровья, Юра, что ты не забываешь о том времени, и смело пишешь о белых пятнах в нашей истории. Лагерники, это тоже люди. Они заслужили, чтобы о них тоже написали. Именно они были первыми первопроходцами.

Гужевую дорогу от Илимска до реки Лена люди знали с незапамятных времен. По ней ходили первые казаки, служилые люди, крестьяне, гулящие, бродяги, лихие люди, приискатели.

На этой дороге много людей погибло. Ещё при царе планировали построить железную дорогу до Якутии. Также нужна была трактовая дорога для гужевого и автомобильного транспорта.

Груза возили именно через Илимск. В середине двадцатых годов началось строительство трактовой дороги. Есть только общие статьи об этой дороге. Кто конкретно её строил – неизвестно.

Ещё в шестидесятые годы я знал некоторых её строителей. Они трудились шоферами, плотниками в «Коршуновстрое». Я по крупицам собирал истории об этих людях.

Разными путями они попадали на эту дорогу политую кровью и потом. Её строили: заключенные, ссыльные, вербованные и просто бродяги. Вот первая зарисовка.

1926 год. Кузьма Павлов отбывал срок в концлагере под Вологдой. Потом его этапом отправили в Иркутский централ. Через полгода отправили в Илимскую тайгу. От Ангары до Лены была гужевая дорога. Из Илимска его пешком вместе с другими заключенными пригнали в лагерь у деревни Избушечная (Хребтовая). Двадцать дней они шли от Ангары до места. На всем пути, где были деревни, люди, приносили хлеб, молоко, картошку. На Руси, особенно в Сибири, всегда относились к этапам сердобольно. И конвойные не препятствовали благородному делу. Потом это властям не понравилось. Придумали концлагеря. Кстати, в те времена наши лагеря назывались концлагерями.

Некоторые современные товарищи, оказывается, не знают, что лагеря именно так и назывались. Именно немцы у нас переняли эти названия. Так, что именно мы пионеры таких лагерей с усиленным режимом. Вдалбливали в головы народа через радио, газеты, выступления политиков, что нас окружают враги народа.

Мол, из-за них мы так плохо живем. Высшие власти Москвы всё изощреннее придумывали, как бы больше уничтожить политических. Пока народ подкармливал заключенных.

На Илимскую землю кого только не присылали. Нет возможности все статьи перечислить.

Работы велись вручную. Главный инструмент: тачка, лопата и кайла. Узкая грунтовая дорога. И надо было её расширить.

Валили лес, корчевали пни. Убирали верхний грунт, и на тачках увозили в отвал. Вдоль дороги были карьеры, где добывали камень. Дробили его вручную. До наших дней можно увидеть заросшие карьеры. Камень укладывали, и специальными колотушками из лиственницы уминали его в грунт. Делались ещё деревянные катушки высотой в полтора метра и такой же ширины с воткнутыми шипами (зубьями) из лиственниц или березы. На это огромное колесо укреплялась площадка, на которую укладывались мешки с песком. В это устройство впрягались две лошадки. Так уминали камни в дорогу. Между камнями засыпалась мелочь. Если проходил дождь, то мелочь растворялась и облипала камни. Создавался естественные раствор скрепляющий камни. Слой за слоем вырастала дорога. Зимой, в морозы, заливали водой в камнях. К утру камень разваливался. Помню, когда в середине пятидесятых годов, я был на зоне, то таким методом мы разваливали камни, а нас, работающих в каменоломне, называли каменотесами. Так что, я на своей шкуре всё это испытал.

И обо всем этом мне легче вспомнить ту далекую и страшную эпоху, чем тем, кто начитался о том времени из книжек и газет о зоне и тюрьмах.

Кузьма Павлов ловко управлялся с лошадями. Его две лошадки таскали колотушку, уминая камни в грунт. Кузьма работал на пару с конокрадом, цыганом. Бывший махновец Кузьма говорил:

– Я на тачанке ловко поработал. И белых и красных косил.

– Как ты мог в красных стрелять? – в ужасе спросил бывший командир полка Игнатьев. – Тебя надо к стенке!

– Красных? – переспросил Кузьма. – Кто красные? Большевики один вред принесли для России. Белые страну профукали.

Мы всех наказывали. Мы хотели жить мирно. Сеять зерно, растить детей. Мы хотели создать своё, мирное общество. Там не должно быть насилия над личностью. Вы, большевики, не дали нам мирно жить. Вам только воевать. Без вас лучше. Во всем вы виноваты.

В те времена ещё можно было так рассуждать. Власть большевиков ещё «плохинько» боролась с вольнодумцами. Но уже шло к тому, чтобы «зажать» таких людей. С ними вели беседы, но уже строились для них концлагеря.

Некоторое время на зоне служил комиссар, любитель поговорить с умными заключенными. Такие люди потом сами попали за колючую проволоку.

– Откажитесь от теории анархизма, – говорил комиссар. – Ваша теория абсурдна.

– А ваша? Поверьте мне. Свернете шею. Есть предел. Вас уничтожат. Россия будет процветающей страной, но только без большевиков.



Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 32 |
 








 
© 2013 www.knigi.konflib.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.