WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 33 |

«АЛЕКСАНДР РУБЦОВ РОССИЙСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ И ВЫЗОВ МОДЕРНИЗАЦИИ Москва Экон-Информ 2009 УДК 323.2 ББК 66.3(2Рос)0 Р82 Р82 Рубцов А.В. Российская идентичность и вызов ...»

-- [ Страница 6 ] --

Однако уже на следующем шаге здесь возникают непростые проблемы, с одной стороны, теоретического и методологического характера, а с другой – культурного, идеологического, политического, социального и т.п. свойства.

Собственно, кто это – «Мы?». Какого рода общность (общности) при этом подразумевается (подразумеваются)?

И каким образом при этом учитываются (и учитываются ли вообще) сложнейшие внутрикультурные, социальные, этнические и пр. дифференциации? В особенности – частные, индивидуальные выпадения из «общей идентичности».

Это особенно актуально для таких мультикультурных и социально противоречивых стран, как Россия. В самой манере говорить от имени единого и нерасчлененного целого, от замятинского «Мы», «за Россию вообще», есть нечто опасное, если не заведомо порочное – и методологически, и морально, и политически. В столь разнородном и внутренне противоречивом, порой просто расколотом обществе, как у нас, тотальные идентификации всегда дискриминационны.

Они выбрасывают из национальной идентичности целые категории граждан, не подпадающих под те или иные определения и характеристики, или, как минимум, принижают их.

Это бывает весьма брутально, когда обобщающие идентификации используются, по сути, для возвышения одних категорий граждан и дискриминации других, когда под вывеской, например, патриотизма продаются национализм и самообожание, приправленное мизантропией. Но взрывоопасность темы идентичности в том, что и безобидное, казалось бы, вполне прогрессивное и либеральное философствование может оборачиваться идеологическими, а там и нравственными, даже организационными дисбалансами.

Эта проблема нередко просвечивает в самых интеллигентных опытах захода на российскую идентичность.

В конце 1990-х, когда впервые за долгое время в России вновь стали выговаривать слова о «национальной идее», эта тема была заявлена на одном из телевизионных клубов.

Среди заранее отснятых сюжетов была сценка, в которой Г. Гачев во дворе своего деревенского дома пил водку с соседом из местных едва ли не в снегу под душеспасительные беседы, что и пропагандировалось культурологом в качестве специфически российской характерности. Тогда Э. Соловьев, правда, уже после записи передачи, заметил, что хорошо знает эту деревню и ее жителей, и в том числе – другого гачевского соседа, который водку среди дня не пьет и без закуски не философствует, поскольку весь в работе, отстроился, уже прикупил трактор и т.д. Этот вроде бы проходной эпизод наводит на мысли о том, насколько принципиальными могут быть различия в подходах к характеристикам идентичности, и как опасны упрощающие генерализации, куда может заводить невнимание к этим различиям, пусть даже вследствие чисто вкусовых, житейских предпочтений. Хотя бы потому, что даже в нынешней, казалось бы, насквозь рыночной России у пьющих, досуже рассуждающих и поучающих проблем все же меньше, чем у тех, кто пытается работать, заводить дело и, тем самым, кормить пьющих, руководящих, регулирующих и контролирующих. Стенания о духовности всегда были особенно в чести у люмпенов, чиновников и прочих носителей паразитарных, иждивенческих стратегий.

Здесь же хорошо видны две принципиально разные возможности разговора об идентичности. В одном случае выделяется та или иная характеристика, принимаемая в качестве характерной и доминирующей; в другом случае в целое включаются альтернативы и идентичность ищется не как отдельный акцент, а как композиция разного. После того, как в Илье Ильиче перестали видеть некомсомольскую «обломовщину», но увидели немало ценных и, как выясняется, очень дефицитных человеческих качеств, впору задуматься и над тем, как теперь в некоторых контекстах мешает Штольцу его нерусская фамилия. Точнее, не Штольцу, а нам, нашему пониманию российской идентичности.

При всей житейской, практической актуальности этой проблемы, в теоретическом плане она почти примитивна. Перейти от полемики на уничтожение между разными представлениями об идентичности к признанию идентичностью самой этой сборки, пусть даже воинствующей, концептуально не так сложно (хотя и порой почти невозможно идеологически). Но у этой темы есть продолжение, намечающее выход на более общую теоретическую проблему, которая, как впоследствии может оказаться, имеет еще и множество практических приложений. Если мы более или менее легко признаём необходимость перехода от чрезмерного акцентирования каких-то одних сторон идентичности к осмыслению идентичности как сложной и многосоставной композиции, то тем самым мы ставим себя перед куда более трудной проблемой: если идентичность это сборка, то как можно выйти на ее полноту?

Ведь если мы переходим от противоборства альтернатив к поиску возможностей их сосуществования, то тем самым признается не просто ценность внутреннего примирения, взаимообогащения и синтеза или, как минимум, толерантности, но и значимость всего. А это «все» еще надо как-то отследить, а затем собрать. В этом плане нет принципиальной разницы между глобальным уровнем, уровнем страны или даже индивида. Если цивилизационный, культурный, политический, экономический, информационный и всякий прочий империализм отрицается в пользу признания полицентризма и ценности многообразия во всей его полноте, то примерно то же происходит (должно происходить) и на уровне отдельных культур, наций, стран, общностей, а, возможно, и на уровне отдельных индивидов, которые в себе могут быть такими же мультикультурными и полицентричными, как и новый мир.

Пока же в представлениях доминируют схемы, в которых мультикультурный, политический, экономический и т.п.



плюрализм признается на одних уровнях, но не воспринимается как ценность (или даже как данность) на уровнях более низкого порядка.

Например, на «планетарном» уровне ведется полемика между двумя основными версиями перспектив глобальной идентичности: либо мир неотвратимо идет к унификации и к все большему доминированию западной, евроатлантической цивилизации – либо «конец истории» вопреки Фукуяме все же отменяется или, как минимум, на неопределенное время откладывается, и мир разворачивается к полицентризму, многокультурности, разнообразию укладов, уважению к малому и уникальному. Однако даже в рядах сторонников равноправия культур и многообразия цивилизаций продолжает, как правило, господствовать представление о том, что сами эти культуры и цивилизации, составляющие мозаику глобального целого, внутри себя остаются достаточно едиными, целостными, строго хранящими свою исходную или текущую идентичность.

Иначе говоря, люди, требующие для себя и других равноправия идентичностей и их диалога, например, между странами, ностальгируя по утраченной или пошатнувшейся идентичности собственной страны или культуры, по сути, ставят под сомнение возможность такого же или сходного плюрализма и диалога внутри страны, по поводу ее собственной идентичности.

Иначе говоря, получается, что плюрализм на одном этаже иерархии идентичностей поддерживает, если не консервирует однозначную идентичность этажом ниже. Но если мы защищаем локальную идентичность уже двумя этажами ниже, то этажом выше опять необходим плюрализм… а там мы вроде бы еще боремся за единую идентичность, противостоящую глобальному усреднению. Так, идентичность страны в глобальной культурной сборке – это ее самостоятельность и определенность. Но эта идентичность может сковывать самостоятельность и свободу идентичности группы, идентичность группы может сковывать идентичности индивидов и т.д.

Эта борьба за определенные и единые локальные идентичности не всегда убедительна как в ценностном, моральном плане, так и в потоке реальных исторических изменений. Ситуация уже другая хотя бы по факту: идентичности и на страновом уровне все более теряют однозначность и приобретают пористость, соглашаются с вкраплениями, которые могут быть более или менее органичными, а то и вовсе кажутся чужеродными. Тоска по былой этнонациональной, культурной, политической и т.п. идентичности при усилении такого настроения до определенного уровня экзальтации и доведения выводов из него до логического конца означает не что иное, как желание развернуть эту тенденцию вспять, что вряд ли. Такого рода инициативы крайне рискованны, хотя бы потому, что неотвратимо сталкиваются с двумя зубодробительными вопросами: во-первых, как, какими средствами и инструментами, какой ценой и с какими последствиями это предполагается сделать; а во-вторых, кто именно, на каком основании и по какому праву в условиях неизбежных разночтений и спора будет решать, что представляет собой эта утраченная и восстанавливаемая идентичность? Иначе говоря, кто и как будет здесь что-то «поднимать на щит» – а, соответственно, и наоборот, третировать и фильтровать?

Локальная идентичность может противостоять внешней экспансии, только если она сама этого хочет и имеет на это силы – в этом случае она сама все внешнее более или менее легко фильтрует или ассимилирует. Если же какая-либо общность сама страстно хочет чужого, то запреты на культурный импорт и внешние контакты оказывается насилием, причем насилием именно над нынешней идентичностью данной общности: иногда моя идентичность – это скорее то, чего я хочу, а не то, что я уже есть и что имею.

Конечно, это не отрицает возможности противостояния внешнему, например, информационному, идеологическому и т.п. насилию – если таковое действительно имеет место.

Но, строго говоря, с точки зрения более или менее либеральных ценностей, на уровне страны не так много оснований устанавливать какой-то иной уровень идентичности и порядок идентификаций, чем в наиболее прогрессивных глобальных схемах, отвергающих гегемонию, а тем более исключительность тех или иных отдельных схем. Если в стране складывается некая достаточно единая и внутренне организованная идентичность, это можно приветствовать – или не приветствовать. Но если такая идентичность в силу тех или иных обстоятельств не очень складывается и кто-то начинает ее целенаправленно, искусственно «складывать», это сразу вызывает серьезные опасения: отстаивая «свое» и отсекая «чужое», сплошь и рядом отсеивают и подавляют другое свое, которое в силу тех или иных причин не нравится тем, кто складывает. Одна страна, один народ, одна идентичность… что-то в этом есть до боли знакомое.

Здесь проступает, а затем и все более явственно просматривается крайне щекотливая проблема взаимоотношений человека и государства, индивида и власти. Это, в конце концов, вопрос приоритетов, средоточия ценностей в данных парах взаимоотношений. Не случайно защитники более осторожных подходов к национальной идентичности практически без исключения ставят во главу угла человека, индивида, лицо. И наоборот, радетели за четкую, определенную и едва ли не однозначную идентичность сплошь и рядом являются государственниками, этатистами, державниками, а то и более или менее стыдливыми империалистами. Они и говорят неизменно не от себя лично, а сразу от лица народа, этноса, его культуры и истории, традиции, национального характера и «стати», от имени страны и государства.

Во всем этом напряженном разговоре представляется крайне важным затвердить одну «метафизическую» позицию: идентичность (в том смысле, в каком данное понятие здесь обсуждается) это не масса, которую можно инструментально замерить, и не химическая формула, которую можно выявить серией идентифицирующих опытов. Это внутреннее состояние человека, культуры. Идентичность либо принимается и переживается – либо ее нет вовсе, какими бы построениями ее «органичность» ни обосновывалась. Поэтому нет идентичности в себе и для себя, без субъекта-носителя, а есть лишь то, что чувствуют, думают и говорят те или иные люди по поводу той или иной идентичности, в том числе национальной, в данном случае российской12.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 33 |
 



Похожие работы:

«Рабочая программа дисциплины История и методология научной агрономии Наименование магистерской программы Адаптивные системы земледелия и Ресурсосберегающие технологии возделывания полевых культур Направление подготовки 110400 Агрономия Квалификация (степень) выпускника – магистр Форма обучения – очная Ульяновск – 2010 1.Цель и задачи дисциплины Цель освоения дисциплины - овладение компетенциями в области истории и методологии получения научных знаний производства продукции из растений для...»

«ЗАПАДНАЯ БЕЛОРУССИЯ И ЗАПАДНАЯ УКРАИНА в 1 9 3 9 - 1 9 4 1 гг. люди, события, документы Санкт-Петербург АЛЕТЕЙЯ 2011 pawet.net УДК 94(476+477)1939/41 ББК 63.3(4Беи+4Укр)621 3 300 Ответственные редакторы: доктор исторических наук О. В. П ет ровская кандидат исторических наук Е. Ю. Борисенок Рецензенты: доктор исторических наук Г. Ф. М ат веев доктор исторических наук Е. II. Серапионова Утверждено к печати Ученым советом И нститута славяноведения Российской академии наук 3300 З а п а д н а я Б ел...»

«ЗАКОНЫ ПАРКИНСОНА (Пер. - Н.Трауберг) Посвящается Энн ОТ АВТОРА Подросткам, учителям и авторам пособий по истории государственных учреждений и политике кажется, что мир сравнительно разумен. Они думают, что люди свободно выбирают своих представителей из тех, к кому питают особое доверие. Они полагают, что самые умные и самые дельные из этих избранных становятся министрами. Они воображают, как заправилы промышленности, свободно выбранные акционерами, облекают деловой ответственностью тех, кто...»

«Глава 5 КНИЖНЫЕ РЕЕСТРЫ ТАРСКОГО БУНТА 1722 г. 1723 г. июня 3 го дни всепресветлейший державнейший Петр Великий, император и самодержец Всероссийский, будучи в Ыностранной колегии занимался делом, к внешней политике отно шения почти не имевшем. Он рассматривал реестры рукописных и печатных книг, тетрадок и писем, конфискованных в ходе жестокого розыска о бунте, вспыхнувшем в мае 1722 г. в западносибирском го роде Таре. Книг этих, отобранных преимущественно у крестьян и ка заков, было уже на...»

«Ф.Г. Галиева ЭТНОГРАФИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ РУССКОГО НАСЕЛЕНИЯ БАШКОРТОСТАНА Уфа – 2012 1 УДК 398.331 ББК 63.5 (2Рос.Баш) 6-7 Г95 Рекомендовано к печати Ученым советом Института этнологических исследований им. Р.Г. Кузеева УНЦ РАН (протокол № 3 от 05.04.2012 г.) Рецензенты: Роднов М.И., доктор исторических наук, отдел этнополитологии Института этнологических исследований им. Р.Г. Кузеева Уфимского научного центра Российской академии наук Галиева Ф.Г. Г95 Этнографические исследования русского...»

«В середине 50-х годов прошлого столетия произошло величайшее событие в истории человечества – аппарат, созданный руками человека, впервые вышел на околоземную орбиту. Запуск Советским Союзом первого искусственного спутника Земли открыл новую эру в истории человечества — эру освоения космического пространства. Стало очевидным, что космос можно использовать для решения различного класса задач, в том числе и военно-прикладного характера. Космос постепенно приобретал черты, характерные для театра...»

«ИСТОРИЧЕСКИЙ ОЧЕРК ЗЕМСКОЙ МЕДИЦИНЫ ПЕРЕСЛАВСКОМ УЕЗДЕ, В ВЛАДИМИРСКОЙ ГУБЕРНИИ 1867—1898 гг. Москва 2006 ББК 51.1г(2Рос-4Яр) К 93 Издание подготовлено ПКИ — Переславской Краеведческой Инициативой. Редактор А. Ю. Фоменко. В основе переиздания — книга Исторический очерк земской медицины в Переславском уезде, Владимирской губернии. 1867—1898 гг. Дополнение к годовому отчёту земского врача Курочкина Земскому очередному собранию 1898 года. Москва, Товарищество скоропечатни А. А. Левенсон, 1899 год....»

«Аннотации рабочих программ учебных дисциплин по специальности 120301.65 Землеустройство Философия Цели дисциплины: дисциплины Философия является обогащение внутреннего духовного мира студентов, формирование у них теоретического, концептуального видения и понимания мира, на основе которого вырабатывается личная жизненная стратегия. В процессе освоения дисциплины студент формирует и демонстрирует следующие общекультурные ЗУН Владение культурной мышления, способностью к восприятию, обобщению и...»

«ИГОРЬ УШАКОВ КОЛДОВСТВО ГЕОМЕТРИИ San Diego 2011 КОЛДОВСТВО ГЕОМЕТРИИ _ D Дизайнер обложки: Кристина Ушакова Художник: Святослав Ушаков Перевод с английского. © Игорь Ушаков, 2011. 3 _Игорь Ушаков Перечень книг, входящих в серию Истории о научных озарениях 1. ПУТИ ПОЗНАНИЯ ВСЕЛЕННОЙ НАЧАЛО АСТРОНОМИИ. АНТИЧНЫЕ УЧЕНЫЕ ИЗМЕРЯЮТ РАЗМЕРЫ ЗЕМЛИ, ЛУНЫ И СОЛНЦА. НАЧАЛО ГЕОГРАФИИ. КАК ЛЮДИ УЧИЛИСЬ ИЗМЕРЯТЬ. 2. В НАЧАЛЕ БЫЛО ЧИСЛО. КАК ЛЮДИ НАЧАЛИ СЧИТАТЬ. ЦИФРЫ РАЗНЫХ НАРОДОВ. УДИВИТЕЛЬНЫЕ ЧИСЛА....»

«Аннотация Придет время, когда спутников в ночном небе будет больше, чем видимых звезд. Когда евразийская столица перерастет границы Московской области, когда вырастет и состарится поколение, воспитанное покемонами и телепузиками. Умрут те, кто помнил Путина. Сотрется память Трехдневной войны. И сбудется древнее пророчество: в недрах спящего города зародится неведомая, непостижимая сила. Новая эпоха начнется в то страшное утро, когда в одном из небоскребов найдут одиннадцать бездыханных тел. И...»






 
© 2013 www.knigi.konflib.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.