WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 33 |

«АЛЕКСАНДР РУБЦОВ РОССИЙСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ И ВЫЗОВ МОДЕРНИЗАЦИИ Москва Экон-Информ 2009 УДК 323.2 ББК 66.3(2Рос)0 Р82 Р82 Рубцов А.В. Российская идентичность и вызов ...»

-- [ Страница 18 ] --

В то же время можно попытаться хотя бы на отдельном этапе анализа отнестись к этим чертам нашей идентичности по возможности безоценочно и отследить те превращения, которые с ними происходили за последние периоды. Во всяком случае, потрясения XX века были для России настолько мощными, что многое могли изменить даже в тех глубинных, устойчивых чертах «национального характера», которые у нас по инерции продолжают считаться едва ли не фундаментом российской идентичности.

В значительной мере именно это и произошло. XX век был ознаменован такими глубинными «социотрясениями»

(Б. Грушин), что это, с одной стороны, не могло не произвести возгонку всех сильнейших сторон российской идентичности, а с другой – не поставить их под удар своего рода самоуничтожением через гипертрофию. В этих потрясениях мы одновременно и реализовали свою натуру в экстремальных ее проявлениях – и надорвали ее. И теперь пожинаем плоды этой надорванности, пытаясь опереться в себе на то, чего уже нет. Или на то, что в современном мире заведомо не срабатывает.

Поскольку мы говорим об идентичности, уместно начать такое рассмотрение с роли идеологии в обществе, с идеологичности России – страны, государства, народа и т.п.

Действительно, идеологическая составляющая всегда играла особую, хотя и разную роль в российской истории.

Хронически дремлющая Россия совершала рывки вперед в том числе и во исполнение вдруг обуявших ее особо крупных и сверхценных идей, проектов и начинаний. Готовность перевозбуждаться идеями – это, похоже, характерологическая черта и государства, и народа, его культуры, его весьма неровного, легко обуреваемого темперамента. Здесь можно возразить, что идейная одержимость была присуща и другим народам на разных этапах их развития, вплоть до выплесков повышенной пассионарности. Однако там, особенно в евроатлантической цивилизации, последствия взрывов идеологических страстей из века в век все же давали основательные уроки, после которых люди учились не слишком поддаваться обаянию идей, какими бы перспективными и духоподъемными они ни казались. Это не всегда получалось, но немецкий фашизм был для Запада уже на тот момент явлением экзотическим и, можно надеяться, последним.

В Советской России (как более правильно, если говорить по сути, именовали СССР вовне) идеология была главной опорой и главным движителем режима, ее становым хребтом. В определенных пределах (гораздо более широких, чем обычно кажется) она не была догмой – особенно если вспомнить такие эпизоды, как НЭП. С догматизмом боролись во многом как с фикцией: то, что было догмой для масс, было предметом достаточно свободных манипуляций для идеологической власти26. Конечно, общий каркас идеологии сохранялся и решающим образом сдерживал развитие, но внутри этого каркаса порой происходили почти тектонические сдвиги, вследствие чего жизнь менялась так, как она не менялась в других странах даже при смене ведущих идейных доктрин. Во всяком случае, военный коммунизм и НЭП или сталинизм и оттепель – это всё настольТо, что на поверхности выглядело как «власть текста», на самом деле реализовывалось как власть над текстом. Ровно то же самое происходило и в плане «борьбы с бюрократизмом», бывшим, если называть вещи своими строгими именами, такой же фикцией, как и догматизм. Чиновникабюрократа карикатуры того времени изображали моральным уродом с параграфами вместо глаз, а пропаганда делала из него бездушную, бесчеловечную машину, якобы слепо исполняющую формальные предписания.

На самом деле, здесь сплошь и рядом не хватало (как и сейчас не хватает) именно тупого исполнительства, формальной дисциплины. В этой машине много человеческого, слишком человеческого. В этом смысле обманки «догматизма» и «бюрократизма» составляют единое целое.

ко разные с точки зрения человеческой жизни ситуации, что впору говорить о смене многих экзистенциально, а то и физиологически важных качеств режима внутри формально одной идеологической оболочки. Можно утверждать, что эти изменения не затрагивали основ идеологии и режима, но для людей, которых вдруг перестают в массовом порядке сажать и расстреливать – это уже совсем другой мир, другая жизнь, другая страна. Если угодно – другая идентичность.

Как бы там ни было, идеология оставалась стержнем системы в гораздо большей степени, чем иногда кажется.

Политические преступления всегда считались здесь самыми страшными и наиболее жестоко карались, но при этом они все по своей сути были преступлениями именно идеологического характера, преступлениями против идеологии (других форм политической жизни в стране не было, если не считать редких верхушечных заговоров и игрушечных покушений). Даже самые опасные экономические преступления были, по сути, преступлениями идеологическими:

кража у государства была самой осуждаемой не потому, что «государству жалко», а потому что это подрывало идеологию, святость самого порядка. Точно также принимались самые крупные экономические и производственные решения: во имя торжества идеологии можно было закопать в землю немереные ресурсы, при этом «политическое значение» заранее списывало любые потери.

Кроме того, идеология проникала во все поры человеческой жизни, социальной и даже индивидуальной. В «Пяти вечерах» Володина люди, любившие и потерявшие друг друга, встретившись через много лет, общаются посредством газетной лексики («Живу полной жизнью…»); к близким они обращаются с теплым человеческим укором:

«У тебя нет общественного лица!». Идеологические художества в искусстве и откровения в науке также общеизвестны.



Все это не могло не вызвать жесточайшую оскомину, своего рода идеологическую идиосинкразию. Крушение режима естественным образом стало началом обвальной деидеологизации, вплоть до известной записи в Конституции.

Можно обсуждать, насколько такая деидеологизация оказалась глубокой, последовательной и насколько она как таковая вообще возможна в заявленных объемах, однако нельзя не видеть, что запредельная идеологичность советского режима дала в плане отношения к идеологии небывало сильную отдачу. И теперь строительство инновационного общества даже близко не может вызвать такого воодушевления, какое в свое время вызывало строительство коммунизма – хотя по масштабу требуемых изменений и утопизму многих проектов эти задачи почти соизмеримы. Точно также нанотехнологии и им подобные проекты более не воспринимаются и, надо надеяться, уже не будут восприниматься с таким слепым энтузиазмом, как Днепрогэс, Магнитка или Целина, а скорее сойдут за «кукурузу XXI века». Советская идеология тоже во многом работала на себя, на самоудовлетворение власти, но теперь такое самоудовлетворение все чаще становится едва ли не единственным реальным эффектом напряженной идеологической работы. Идеология восстанавливает инстанции, но теряет прежнюю аудиторию.

Сходные метаморфозы произошли и с тем, что у нас всегда держали за неподражаемую российскую духовность.

Действительно, мало где можно было встретить такую предрасположенность к бдениям духа (от самых высоких до предельно обыденных, включая нетрезвое общение) в ущерб стараниям за материальные блага. Несколько даже пренебрежительное отношение к материальной стороне жизни, от богатства до обычного бытового комфорта, издавна отмечалось как странноватая, но в целом довольно привлекательная черта обитателей России.

Однако советский режим позволил себе столь сильную возгонку такого рода идейного и бытового аскетизма, что она дала не меньшую отдачу, чем в случае с идеологией.

Обирание и раздевание во имя идей оказалось настолько радикальным, что перешло границы приемлемого даже в рамках традиционной российской немеркантильности27.

В результате постсоветский человек при первой же возможности бросился в омут яростного накопительства и малоосмысленного шопинга, погрязнув в таком вещизме, какой уважающему вещи и комфорт Западу был неведом даже в самые яркие периоды массового приобретательства.

Одновременно сильно потускнело понятие духовности.

Теперь навязчивое его употребление, во-первых, говорит не столько о стойкости нашей идентичности, сколько о ее кризиВ свое время у музея деревянного зодчества близ Ипатьевского монастыря в Костроме возникли идеологические проблемы. В галерее домов богатого, среднезажиточного и бедного крестьянина довольно скоро выяснилось, что изба бедняка представляет собой чуть ли не хоромы в сравнении с большинством домов окружающих деревень и поселков.

се, а во-вторых, уже давно вызывает ощущение откровенной маниловщины. Вопрос только в том, изменится ли чтонибудь, когда народ хоть как-то наиграется еще совсем недавно неведомым ему барахлом, или же процесс необратим.

Примерно то же произошло и с традиционной российской общинностью, которая трагически надорвалась на неумеренном советском коллективизме. Коллектив воспринимался во многом как благо, но имел и оборотную сторону. Им вполне корыстно манипулировали из власти, а также разного рода неугомонные активисты и общественники. Коллектив распределял блага, но часто не по совести, с большими обидами. Он карал и миловал, лез в частные дела и личную жизнь, даже в интимные отношения, чуть не под одеяло. Коллектив был местом, в котором индивида втягивали в самые позорные акты лицемерия и конформизма, доносительства и предательства.

При этом пространства и возможности приватной жизни были радикально ужаты. Характерно высказывание одного уважаемого интеллектуала того времени: «Я не хочу быть членом никакого коллектива». В итоге советский коллективизм на излете породил такие формы социальной атомизации, какие вряд ли встречались на традиционно индивидуалистическом Западе, помешанном на неприкосновенности приватных пространств. И теперь общинности, здоровому коллективизму, а то и нормальной человеческой взаимопомощи и пристойным взаимоотношениям нам впору учиться у модернизированных восточных общин или у цивилизованно, технично и очень комфортно социализирующегося Запада.

Традиционное российское государственничество всегда вызывало к себе двойственное отношение (знаменитое «Государство крепло, народ хирел»). Однако монстр неограниченного этатизма, взращенный в пробирке коммунистического эксперимента, в целом ряде отношений обрушил и эту, казалось бы, неискоренимую сторону российской идентичности.

Как ни парадоксально, главное в этом обрушении произошло не после крушения советской власти, а внутри самой советской государственности. Имя того, что на бытовом уровне и в не слишком рефлексивной оперативной политологии до сих пор называют советским государством, грамотные политологи в строгих контекстах уже тогда писали через дефис: партия-государство. Эта связка принципиальна, она многое меняет. В этом сростке партия постепенно становится единственным по-настоящему живым, самодеятельным организмом, превращая институты государства в управляемые протезы. Дело даже не в том, как велика была степень партийного контроля и насколько активным было здесь регулярное руление. Система власти, в том числе государственная машина, является «машиной»

лишь в метафорическом смысле слова. Реальные детали этого агрегата – живые люди. Функционирование такой машины обеспечивается не механически, а сложной системой человеческих взаимоотношений, базирующихся на самых разных обстоятельствах, от трансцендентных обоснований власти, до обычной исполнительской дисциплины, всегда обусловленной чем-то большим, чем формально установленный регламент поведения. Это может быть и кодекс служения, увязанный с приснопамятной триадой «Православие, Самодержавие, Народность», и простое «Партбилет на стол!», приводившее машину в более или менее правильное движение, даже когда в самой власти и в аппарате к идеологии уже относились с плохо скрываемым цинизмом.



Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 33 |
 

Похожие работы:

«Отверзи ми двери q Не открывается замок. q Красивый Бог q Владыка Иоанникий q Первый храм q Епархиальное q Наглядное пособие q Околоцерковное язычество q Полигон q Утерянное отцовство q Семейная проблема q О десятом q Утреннее q Без таксометра в голове q Осеннее q Крымское q К погребению кота q К сессии q Монастырские яблоки q Послушник q Александровна q Харитоновна q Перепутали Девки и дед Копие и Брынза Морской сорокоуст Благодарение Смешинка попала Венчание Странный человек Бабушкина хатынка...»

«Елена Грицак Данная книга посвящена истории медицины: традиционной, народной и научной. С ее помощью читатель узнает о том, как на заре человечества зародилось целительство, каким образом первобытные люди определяли болезни и чем лечили их. Страница за страницей ему откроются различные тайны древней науки врачевания, прошедшей долгий путь становления и развития и вобравшей в себя многовековой опыт различных народов, населяющих планету Земля. Елена Грицак Популярная история медицины Введение...»

«КНИГООБЕСПЕЧЕННОСТЬ учебной литературой студентов РНИМУ им. Н. И. Пирогова по специальности Стоматология № Дисциплины Автор, название, место издания, Количество Число ККО п/п издательство, год издания учебной и экземпляров обучающихся, учебно-методической литературы одновременно изучающих дисциплину 1 2 3 4 5 6 Гуманитарный, социальный и экономический цикл Шишков, И. З. История философии : реконструкция истории европейской философии через призму теории познания : [учеб. пособие]. - Москва :...»

«Д64 Печатается по решению редакционно-издательского совета Ростовского государственного университета Ответственный редактор доктор географических наук П. Ф. Молодкин Рецензент кандидат педагогических наук С. А. П е т р о с я н Должен ко Г. П. История туризма в дореволюционной России и СССР.Издательство Ростовского университета, 1988. 192 с. Монография представляет собой первое в стране всестороннее исследование истории развитая туризма в дореволюционной России и Советском Союзе с последней...»

«алматы 2010 1 удк 323/324 ббк 67-400-6 Е 22 Рекомендовано к печати Ученым советом Института философии и политологии Комитета науки Министерства образования и науки Республики Казахстан Е 22 Евразийская доктрина нурсултана назарбаева / Сост.: А.Н. Нысанбаев, В.Ю. Дунаев /. – Алматы: 2010. – 404 с. ISBN – 978-601-7157-25-8 В условиях современного глобального кризиса евразийская идея приобретает новое звучание и особую значимость. В классическом варианте она была высказана еще столетие назад, но в...»

«Методика воспитательной работы : учебник для студ. учреждений сред. проф. образования / [В. П. Сергеева, Э. К. Никитина, М. Н. Недвецкая и др.] ; под ред. В. П. Сергеевой. — 3-е изд., стер. — М. : Издательский центр Академия, 2013. — 368 с. В учебнике раскрыты основные педагогические подходы к изучению проблем воспитания, теоретические основы и методика воспитательной работы с младшими школьниками. Вопросы теории и методики воспитания рассматриваются на современной методологической основе, с...»

«КЮНЕРОВСКИЙ СБОРНИК МАТЕРИАЛЫ ВОСТОЧНОАЗИАТСКИХ И ЮГО-ВОСТОЧНОАЗИАТСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ Выпуск 5 Этнография, фольклор, искусство, история, археология, музееведение 2005–2006 Санкт-Петербург 2008 Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-164-0/ © МАЭ РАН УДК 39.(1-925./.9) ББК 63.5 К99 Печатается по решению Ученого совета МАЭ РАН Рецензенты: д.и.н., гл. науч. сотрудник МАЭ РАН Е.В....»

«КОЛЛЕКЦИЯ ОТКРЫТИЙ ОСЛО ИЯ С 1925 ГОДА НОРВЕГИЯ ОСЛО ОСЛО: 14СЛАДКИХ www.vsled.ru МГНОВЕНИЙ ПАСПОРТ НАНСЕНА: КОРОЛЕВСКАЯ УНИВЕРСАЛЬНЫЙ ЛЮБОВЬ ДОКУМЕНТ Всемирный Следопыт ПРЕДВОДИТЕЛЬ КРУИЗНОЙ АРМАДЫ ПУТЕШЕСТВИЕ НА КУБУ рек лама СОДЕРЖАНИЕ 8 СИТИ 8–18 КОРОЛЕВСКАЯ ЛЮБОВЬ Когда короли женятся по любви, в стране смягчаются нравы. Не потому ли в Норвегии, где это произошло...»

«Мухтар Шаханов На основе приведенных в книге подлинных документов читателю предоставляется возможность самостоятельно разобраться с историей декабрьских трагедий в Казахстане - такова одна из основных задач этой книги. СОДЕРЖАНИЕ Предисловие Раздел I. Документы партийных и правоохранительных органов, принятые в связи с декабрьскими восстаниями1986 года, и показания бывших первых руководителей республики 1. Документы партийных и правоохранительных органов 2. Показания бывших первых руководителей...»

«В. С. ЖЕКУЛИН ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ ЛАНДШАФТОВ (КУРС ЛЕКЦИЙ) НОВГОРОД 1972 Материалы подготовлены на кафедре географии Новгородского государственного педагогического института Комментарий к электронной копии. Номера страниц источника проставлены в квадратных скобках [ ] на последней строке страницы копии. В фигурных скобках { } размещены примечания, добавленные при OCR. Качество рисунков(карт) в источнике неудовлетворительное. Рис.1—3, 5 найдены полностью соответствующими рисункам из книги В....»






 
© 2013 www.knigi.konflib.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.