WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 101 |

«Путь в Европу ФОНД ЛИБЕРАЛЬНАЯ МИССИЯ Путь в Европу Под общей редакцией И.М. Клямкина и Л.Ф. Шевцовой МОСКВА 2008 УДК 327 ББК 66.2(45) П90 П90 Путь в Европу / Под общ. ...»

-- [ Страница 4 ] --

То, что вы сказали, подводит нас к теме структурных реформ в эстонской эконо мике. В каком направлении они осуществлялись и насколько были глубокими?

Матти Маасикас:

Структурные изменения были очень существенными. Продукция советских предприятий оборонной промышленности и многих других после обретения госу дарственной независимости и перехода к рыночной экономике оказалась никому не нужной. С другой стороны, мы не могли поначалу производить все необходимые нам товары — их приходилось импортировать. Однако со временем ситуация ме нялась, и потребности страны во все большей степени обеспечивались эстонской промышленностью, темпы роста которой в последние годы опережают рост других секторов экономики. Причем продукция наших предприятий конкурентоспособ на не только на внутреннем рынке — более трех четвертей этой продукции идет на экспорт.

Если же говорить о структурных реформах 1990 х годов, то их общая направлен ность проявлялась прежде всего в опережающем развитии сектора услуг (банковских,

ЭСТОНИЯ

финансовых и других), которого в советской экономике практически не было. Быстро развивались также рынок недвижимости, оптовая и розничная торговля. Сегодня бо лее 67% ВВП Эстонии приходится именно на сферу услуг, значительная часть которых ориентирована на экспорт. Прежде всего это услуги, связанные с транспортом и тран зитом, а также с туризмом.

Эстония принадлежит к динамичному региону Балтийского моря, что обеспечи вает ей хорошие возможности для развития. Вместе с тем эстонцы не согласны с утверж дением, что Эстонии следует превращаться в страну большого транзита, в своего рода транзитный коридор. Свои перспективы мы видим в первую очередь в дальнейших структурных реформах, в развитии секторов экономики, производящих высокотехно логичную продукцию с более высокой добавленной стоимостью.

Для этого за прошедшие полтора десятилетия создана неплохая основа. Уже се годня наш сектор телекоммуникаций является, в сравнении со странами Централь ной и Восточной Европы, одним из наиболее развитых. Это привлекает предприни мателей. Созданы и другие условия для бизнеса, которые в совокупности сделали Эстонию самой конкурентоспособной страной среди новых членов Евросоюза. Это сегодня общепризнанный в деловом мире факт. В соответствии с индексом конку рентоспособности (Current Competitiveness Index), разработанным Всемирным эко номическим форумом на 2005–2006 годы, Эстонии отводилось 20 е место среди 104 стран мира.

Александр Аузан:

К вопросу о значении транзита в эстонской экономике. Какова роль в ней Тал линнского порта?

Матти Маасикас:

Доля Таллиннского порта в транзите существенна. Однако конкретную информа цию по этому вопросу привести трудно. Наш Департамент статистики дает обобщен ные сведения по перевозкам, складскому хозяйству и связи, доля которых в 2006 году составила 10,6% ВВП, причем за последние пять шесть лет она снизилась почти в пол тора раза. Подчеркну также, что речь в данном случае идет не только о российском, а о мировом транзите, включая европейский и китайский.

Игорь Яковенко (генеральный секретарь Союза журналистов России):

У меня еще один вопрос о цене реформ. Вы сказали, что примерно треть населе ния почувствовала себя если и не ущемленной, то испытала определенные трудности, определенный дискомфорт. Эта цифра ассоциируется у меня с национальной структу рой эстонского общества, в котором как раз около трети населения составляют не эс тонцы. Хотелось бы знать: это совпадение арифметическое или социологическое?

Можно ли говорить, что в этой трети тех, кто испытал повышенный дискомфорт, пре обладали не эстонцы?

Матти Маасикас:

Это просто арифметическое совпадение. У меня есть данные социологических опросов. В 1993 году, например, самой острой проблемой назвали инфляцию и паде ние уровня жизни 43% эстонцев и 50% не эстонцев. Не было существенной разницы в их восприятии перемен и в последующие годы.

Александр Аузан:

Люди уезжали из страны? Если да, то куда, в какие другие страны?

ПУ ТЬ В ЕВРОПУ

Матти Маасикас:

В советское время на нашей территории проживало много людей, которые так и не укоренились в Эстонии. Например, советские военнослужащие и их семьи. Есте ственно, что после распада СССР они из Эстонии уехали. Этим объясняется уменьше ние у нас доли русских (с 30 до 26%), а также представителей некоторых других нацио нальностей. А среди тех, кто родился и вырос в Эстонии, массовой эмиграции не было и нет. Ни в Западную Европу, ни в Европу Восточную, ни в Россию.

Если я не ошибаюсь, за 16 лет страну покинули около 30 тысяч человек. Однако и это чаще всего не экономическая эмиграция. Я работал послом в Финляндии и знаю, что там постоянно проживает около 20 тысяч эстонцев. Но более половины из них ока зались в Финляндии в результате смешанных браков.

Игорь Яковенко:

Я хочу перевести разговор в несколько иную плоскость. Опыт постсовет ской России обозначил проблему, которую можно назвать проблемой субъекта мо дернизации.

Таким субъектом могут выступать определенные группы людей, в которых суще ствует доверие друг к другу. В первую очередь я имею в виду сферу бизнеса. В России очаги доверия возникали в общностях, сформировавшихся в советские времена. На пример, в партийно хозяйственной номенклатуре. Или в номенклатуре комсомоль ской, если вспомнить о группе Ходорковского. Или на основе «боевого братства» — служили люди в Афганистане, потом встретились и начали вести совместный бизнес.



Можно вспомнить и об этнических общностях. И меня интересует, как и на какой ос нове возникали очаги доверия в Эстонии, как складывались в ней группы, ставшие субъектами экономической модернизации.

Матти Маасикас:

Проблема доверия в том виде, как вы ее описываете, перед Эстонией не стояла.

Эстонское общество было консолидировано на основе ухода от Советского Союза в Ев ропу. Этот разрыв с советским прошлым символизировался самим возрастом новых руководителей страны: нашему премьер министру было 33 года, министру внутрен них дел — 29, министру обороны — 28, министру иностранных дел — 27 лет. Новые руководители пришли к власти в результате свободных выборов, и люди им доверяли.

У населения не было сомнений в том, что эти молодые политики хотят возродить Эс тонию как страну европейскую.

Игорь Яковенко:

Да, но консолидация общества против кого то не влечет за собой консолидации отдельных групп, не формирует внутри них атмосферу доверия.

Матти Маасикас:

Я с вами согласен: консолидация «против» сама по себе недостаточна. Но лозунг «Прочь из Советского Союза!» консолидировал нас лишь до того дня, как мы восстано вили нашу независимость. А потом на первый план вышла борьба не «против», а «за»:

нас, повторю еще раз, объединила положительная идея возвращения в Европу.

На этой основе и возникала атмосфера доверия. Ведь если она формируется лишь в отдельных группах, а сами группы друг другу не доверяют, то это — свидетельство социальной аномалии, свидетельство того, что в обществе нет общих правил, которые все разделяют и которым подчиняются. Правил, которые и являются главным источ ником доверия не только внутри групп, но и между группами.

ЭСТОНИЯ

Поэтому мы и начинали наше движение в Европу с новой Конституции, с созда ния прочной и современной правовой базы. Наши новые политики исходили из того, что консолидировать нацию может прежде всего закон и его соблюдение. И в этом они были поддержаны населением. На этой основе формировались потом и те группы, ко торые вы называете субъектами модернизации. Люди, входящие в них, могли быть знакомы по советским временам, но могли быть и незнакомы. Существенной роли это не играло именно потому, что была создана правовая система, поставившая всех в рав ное положение и устранявшая прежние источники недоверия.

Марина Кальюранд:

Я кое что добавлю. В 1991 году мы восстановили свою независимость, свое госу дарство. Но в мире нет такого государства, которое исчезло бы на 50 лет, а потом воз рождало себя на основе законов, существовавших полвека назад. Восстанавливая историческую справедливость по отношению к тем, кто был ущемлен в советские де сятилетия, мы во всем остальном двигались не назад, а вперед. Причем двигались под внешним контролем Евросоюза. Мы хотели войти в него сами, нас никто в него не приглашал. Говорят, что нас там ждали. Да, ждали, но лишь после того, как мы достиг нем требуемых Евросоюзом стандартов.

Мы должны были соответствовать трем европейским критериям: правовое госу дарство, рыночная экономика, защита прав человека. И когда речь идет о создании ат мосферы доверия, то надо помнить и о том, что она создавалась в Эстонии благодаря тому, что необходимые законодательные и другие условия для этого формировались при непосредственном участии Евросоюза, под его доброжелательную диктовку.

Этот контроль мы ощущаем и сегодня. В нашем договоре с Евросоюзом записа но, например, что мы должны войти в зону евро. Но в прошлом, 2006 году этого не произошло, потому что процент инфляции у нас несколько превысил допустимый.

И нам перейти к евро не позволили. Хорошо ли быть под таким контролем извне, ко торый осуществляется в отношении всех стран — членов ЕС со стороны Еврокомиссии и других организаций Евросоюза? Думаю, что это полезно для всех — и для Европы в целом, и для отдельных стран. В том числе и для Эстонии.

Возможно, что в этом отношении мы находимся в лучшем положении, чем сего дняшняя Россия. Вас ведь никто не подталкивает.

Евгений Ясин:

Да, потому что в России «суверенная демократия». Как бы то ни было, мы с вами уже вышли за пределы социально экономической проблематики и вошли в политико правовую сферу. Поэтому мне остается поблагодарить вас за интересную информа цию и передать микрофон Игорю Моисеевичу Клямкину, который будет руководить нами при обсуждении второго блока вопросов, непосредственно этой сферы каса ющихся.

Политическая и правовая система Игорь Клямкин:

Все, что касается строительства демократическо правового государства в Эсто нии, нас интересует не меньше, чем ваши реформы в экономике. Даже больше. Пото му что в России так и не сложились ни демократическая политическая система, ни правовая государственность.

Политическая конкуренция, честные выборы, независимый суд, свободные СМИ, развитое местное самоуправление — все это для нас оказалось недостижимым. Рос сийская политическая реальность описывается словами «суверенная демократия»

ПУ ТЬ В ЕВРОПУ

(суверенная от мировых демократических стандартов и вуалирующая политическую монополию) и «вертикаль власти». Поэтому от эстонских коллег хотелось бы услышать не только о том, как устроена в Эстонии власть и как функционируют различные по литические и правовые институты, но и о том, благодаря чему коммунистическая Эс тония стала демократической страной. Возможно, такая информация поможет нам лучше осознать свои ошибки и извлечь из них уроки хотя бы на будущее.

Матти Маасикас:

Мы не реформировали советскую политическую систему, а полностью ее демон тировали и выстроили на ее месте новую. Я имею в виду и блокирование для пред ставителей коммунистической номенклатуры путей к получению государственных должностей, и формирование новых институтов. Коммунистическая партия не смог ла у нас, как в других странах, осуществить самопреобразование и в 1992 году была распущена.

Эстония выбрала модель парламентской республики. Парламент (Рийгикогу), избираемый раз в четыре года, формирует исполнительную власть по итогам выборов.

Президент (он у нас избирается парламентом на пять лет) поручает формирование правительства лидеру партии, получившей наибольшее количество голосов. Для про хождения в парламент партия должна преодолеть пятипроцентный барьер.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 101 |