WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 16 |

«С.И.Розанов Возвращение нежелательно Москва 2004 год 4 Автор приносит глубокую признательность за безвозмездное издание настоящей книги. Розанов С.И. Возвращение ...»

-- [ Страница 7 ] --

Сразу же привели за баню к открытому деревянному сарайчику, и все заключенных сели на деревянные скамейки за наскоро сколоченные столы. На досках сарайчика мы увидели следы от пулеметных прострелов. На земле валялись еще не убранные арестантские колодки и матерчатые ботинки с деревянной подошвой. Всем стало ясно, что нас ожидает расстрел. Остро помню то тягостное молчание, которое наступило после этой страшной догадки, и еще чувство полного безразличия, заполнившего все клеточки мозга и тела: «Все! Конец!»

После войны стало известно, по уточненным данным, полученным мною от Игнатьева Александра Ивановича, моего друга по несчастью и товарища по подпольной работе, что 7-го мая 1944 года, на 2 дня ранее нашего прибытия в штрафной концлагерь Флоссенбюрг, были расстреляны наши друзья, патриоты-подпольщики – восемь военнопленных офицеров- руководителей штаба военнопленных патриотов команды № 10105 Нюрнберг-Фюрт. Вот их имена:

Попов Павел Андреевич, по профессии инженер, человек с широким кругозором, великолепно знавший литературу, историю, философию;

Илизаров Алексей Григорьевич ( настоящая фамилия Ельсон Лев Георгиевич) в совершенстве знал немецкий язык;

Максименко Илья Алексеевич – наш санитар;

Кириллов Иван Михайлович;

Яковлев Василий Пантелеевич – шахтер-стропальщик;

Иванов Сергей Васильевич – по профессии слесарь;

Глушкин Иван Петрович;

А мы 9 мая 1944 года ожидали расстрела…. Не помню, сколько прошло времени нашего тяжелого ожидания. Вдруг появились люди в полосатых одеждах, которые одели нас тоже в полосатые одежды, в колодки узников и повели нас по гранитным ступеням по склону холма, где размещались стандартные бараки заключенных. Высоко на крутом холме была видна колючая проволока и столбы ограждения с вышками, где стояли автоматчики СС.

Я попал в блок № 3: получил алюминиевый котелок и ложку. Меня подвели к трехъярусным нарам и указали место. Подошедший ко мне узник спросил меня:

- Я из Ленинграда, живу у Московских ворот.

- А я у Технологического института на Красноармейской улице. Земляки значит, вот здорово! Держи со мной связь. Я помогу тебе, Сергей! Я числюсь в блоке парикмахером. По-немецки «блокфризер».

Флоссенбюрг находился в низине между двумя холмами, как бы в яме. Утром всегда стоял туман, было холодно и ветрено. Я был простужен. После тяжелой работы, услышав «отбой», сразу валился на нары и засыпал. Дни пролетали, как в дурном сне. Я отощал и ослаб. Поднимаясь по щербатым лестницам из гранита к своему блоку №3, куда был приписан, одной рукой придерживаясь стены, чтобы не упасть, останавливался от горького приступа тошноты в горле, в глазах мелькали разноцветные круги. Казалось, что я скоро свалюсь и не встану.

Одна беда следовала за другой. Вечером у блока перед отбоем блоковый староста учинил проверку (лойзенконтроль). Это была формальность. Брали того, кто попал под руку, лишь бы что-то делалось (вши в блоке все равно были). Я попал в список для дезинфекции. Нас выстроили и повели в подвал бани. Ночью в подвале было сыро и холодно. Нас раздели догола. Санитарная обработка заключалась в том, что всю ночь голых заключенных гоняли резиновыми дубинками из холодного, как лед, душа в другой угол – под душ горячий, как кипяток. Экзекуция завершилась к 6.00 утра, все заключенные были одеты в те же грязные одежды, еще более усохшие от дезинфекции. На аппельплаце – на площади уже формировались колонны рабочих команд. Не спав всю ночь, прямо из дезинфекции, мы пристроились к своим рабочим колоннам. Начался контрольный подсчет. Наконец, колонна, громко стуча колодками, отправилась на работу.

В 23.00, после последнего подсчета у блока №3, еле передвигая ноги, я опустился на нары и очнулся только утром от свиста резиновой дубинки, которой били меня и всех замешкавшихся внутри блока. Напрягая все оставшиеся силы, я прожил еще один лагерный день. Вечером мой номер выкрикнули опять на дезинфекцию. Экзекуция в подвале повторилась, как в дурном сне. Я удивился своей физической выносливости и на этот раз. Недаром заключенные подметили, что если к вагонетке, тяжело нагруженной камнями, пристегнуть француза, итальянца, грека, русского, то первым упадет от усталости француз, за ним все другие европейцы, а самым выносливым окажется русский.

В чем причина? Перед войной я работал прессовщиком в горячем цехе Ленинградского асбестового завода. Рабочая закалка помогла мне в лагере, я выстоял вторую дезинфекцию, не упал и на этот раз. Однако, когда в третий раз выкрикнули мой номер, я понял, что это будет мой последний выход. Я оторопел, но ко мне подошел мой земляк – ленинградец, который в блоке №3 был парикмахером. Он меня успокоил, сообщив, что это формируют «транспорт» для отправки в другие лагеря.

Улучив минуту перед отправкой, мой земляк разыскал меня и отдал мне свою 300граммовую пайку хлеба. Я удивился, но хлеб тут же съел на его глазах. На всякий случай он спросил мой ленинградский адрес.

- Ленинград, Московский проспект, 138, квартира 93 – запомни, дружище, - сказал я, обнимая его на прощание.

Он назвал свой адрес. Это заключенные делали в тех случаях, когда расставались с друзьями, иногда навсегда.

Оказалось, окончательное решение Нюрнбергского суда по нашей команде № 10105 Нюрнберг-Фюрт закончилось приказом:

«Маутхаузен. Возвращение нежелательно», что означало умерщвление голодом и тяжелым рабским трудом, более мучительным, чем расстрел.



Строительство Маутхаузена началось в 1938 году с «лестницы смерти», круто поднимающейся из каменоломни на холм, высотою в 40 метров. Узнику-штрафнику нужно было преодолеть 186 ступеней с камнем на спине, чтобы достичь уровня строящегося «верхнего лагеря» Маутхаузена со всеми его коммуникациями: зданием бани, дезинфекционной, подвала кухни. В здании крематория находилась «газовая камера» и карцер. Все помещения были соединены подземными переходами с зданием нового «ревира» - больницы.

Огромная центральная площадь лагеря (плац поверок) с двадцатитысячным населением заключенных с двадцатью стандартными деревянными бараками, в том числе карантинными бараками № 16, 17 были обнесены гранитной стеной высотой в семь метров. Вокруг «верхнего» основного лагеря бараки № 18, 19, 20 (под названием «20-ый блок») были обнесены внутренней трехметровой стеной. По верху стены была установлена колючая проволока под напряжением 380 вольт.

Это была крепость– тюрьма с угловыми и надвратными пулеметными вышками, со складами оружия и гаражами СС. Маутхаузен являлся не только фабрикой смерти – это был учебный центр концлагерей Германии, нечеловеческого глумления над личностью человека.

Колеса товарняка заскрежетали и остановились, двери вагона с грохотом раскрылись, послышался лай овчарок и ругань эсэсовцев:

- Лос, лос! -Быстрей, быстрей!

Палками бьют по ногам, по спинам, по голове прыгающих из вагонов узников.

- В колонну по пять, шнель!- Быстро!

Овчарки рвутся на поводках и лают, раздался выстрел из пистолета: кто-то замешкался у вагона, бежал последним. Его пристрелили для порядка, бросили на плечи последней пятерки, и колонна в 100 человек почти бегом двинулась вверх по дороге.

Эсэсовцы освещали карманными фонарями полосу каменистой дороги, несколько каменных домов под черепичной крышей стояли у дороги в полной темноте и казались вымершими.

За крышами домов серой лентой блеснул Дунай. Вот показались корпуса зданий и вышки огромного лагеря. Дорога поднималась все круче.

Слышно было, как бегущие заглатывают воздух и на пределе возможного поднимаются на холм. У ворот входа в гараж висит доска, на ней готическим шрифтом написано: “Оставь надежду, всяк сюда входящий”. На воротах символ фашистской Германии - чугунный орёл с распростертыми крыльями и свастикой.

Каменная стена крепости с четырехгранными вышками, на которых находились пулемётные установки, подтверждала, что выбраться отсюда действительно невозможно.

Колодки узников застучали по лестнице, ведущей в центральные ворота лагеря. Проскочив лагерную охрану, мы оказались за баней у лагерной стены. Дула пулемётов направили на вновь прибывших. Через проволоку с высоким напряжением виднелся клочок неба.

Уже начало светать, утро предвещало наступление нового дня страданий.

Охрана эсэсовцев, сопровождавшая нас, исчезла. Мы стояли молча, думая, что это наша, может быть, последняя ночь.

Вдруг зарешеченное окошко деревянного помещения перед нами тихо скрипнуло, приоткрылось. Послышался сдержанный голос испанца. Он произнес на ломанном немецком языке:

-Кто вы, откуда, за что?

-Мы русские военнопленные, политические из концлагеря Флоссенбюрг, ответил кто-то спокойным голосом.

- Если отправят в карантин - это значит, что сразу вас не расстреляют.

Мужайтесь, амигос, (друзья – по-испански), - четко и тихо сказал испанец и закрыл бесшумно створку окна.

Опять стало тихо и жутко от неизвестности и безысходности, так что молчание было лучшим средством успокоить себя. Так мы стояли всю ночь. Вдруг в 6.00 вся площадь огласилась криками команд и шумом построения. Началась поверка двадцати тысяч заключенных.

Наконец, ворота лагеря отворились и колонны узников, удаляясь с грохотом колодок под окрики надсмотрщиков, освободили лагерь. Пришел наш черед. Рослый эсэсовец подошел к нам, стоящим у стены. Он открыл папку “личных дел” группы и, криво у смехнувшись, произнес:

- И вы еще думаете о политической работе! Среди германского народа!

Ублюдки! Индейцы! Проклятые недоноски! Здесь мы из вас сделаем животных, которые только думают о жратве - это я вам устрою. Всех быстро в дезинфекцию!

-Лос, лос!- Быстро, быстро! - кричал эсэсовец.

Всех загнали вниз в дезинфекционный подвал. Обслуживающие (узники испанцы), весело подмигивая нам, быстро выдали полосатую одежду с пришитыми номерами. Парикмахер простриг “гитлерштрассе” (полосу ото лба до самого затылка) и, вручив каждому деревянные колодки, быстро вышел наверх.

Нестройной толпой полицай погнал нас дубинкой через площадь в 17-й карантинный блок, огороженный колючей проволокой от общего рабочего лагеря.

Мы все поняли и облегченно вздохнули: значит, сегодня не расстреляют.

Упав на грязные тюфяки, разосланные на полу, мы сразу забылись тяжелым и тревожным сном. По команде: “Ауфштейен (встать)!” - все вскочили, не понимая, день это или ночь, не соображая, где мы находимся.

Как обычно, карантинные блоки были не рабочие. Если в блоке в течение трёх недель не вспыхивала эпидемия заразной болезни, заключенных переводили в рабочие блоки.

Находясь в карантине, я отдышался. Меня это спасло. Во Флоссенбюрге я так ослаб и был так истощен, что с трудом поднимался, чувствовал, как голова деревенела, в глазах крутились разноцветные круги, тошнота подступала к горлу.

Несколько дней я непробудно спал и жадно съедал положенный паек, правда, он был в два раза меньше, чем в рабочих блоках. Через несколько дней в блок заглянул любопытный заключенный из рабочего лагеря и спросил:

- Ребята, за что сидите?

- Слушали сводки Совинформбюро, писали листовки, - отвечали обрадовано узники, услышав русскую речь.

- Есть ли кто из Ленинграда? - спросил пришелец. Я обрадовался встрече с земляком, тихо ответил:

- Здравствуй, земляк! Я учился в Лесотехнической Академии, на строительном факультете.

- Совершенно точно, - заулыбался Валентин Сахаров. - Что там в Питере?

- Последнее письмо из Ленинграда я получил в мае 1942, - ответил я.

-Постой, дружище, ты что-то очень бледен, плохо выглядишь!



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 16 |
 



Похожие работы:

«2 графические описания Примеры географических описаний: дневники и отчеты экспедиций, очерки путешественников, художественные произведения о путешествиях и путешественниках, книги об исследованиях природы. Картографический метод Картографический метод. Его значение для получения, обработки, передачи и представления географической информации. Классификация карт....»

«ОТ СОСТАВИТЕЛЯ В настоящий том вошла монография Очерк этнической истории абхазского народа (Сухум, 1976), в котором обобщены взгляды З.В. Анчабадзе на этническую составляющую политической истории Абхазии и где ярко артикулирована авторская позиция, утверждающая историческую и этнокультурную самостоятельность абхазов. В томе представлен ряд статей З.В. Анчабадзе по вопросам истории Абхазии. В этих работах отражены исследовательские позиции ученого по ключевым для его творчества проблемам. Они...»

«Глава 5 КНИЖНЫЕ РЕЕСТРЫ ТАРСКОГО БУНТА 1722 г. 1723 г. июня 3 го дни всепресветлейший державнейший Петр Великий, император и самодержец Всероссийский, будучи в Ыностранной колегии занимался делом, к внешней политике отно шения почти не имевшем. Он рассматривал реестры рукописных и печатных книг, тетрадок и писем, конфискованных в ходе жестокого розыска о бунте, вспыхнувшем в мае 1722 г. в западносибирском го роде Таре. Книг этих, отобранных преимущественно у крестьян и ка заков, было уже на...»

«ЛЕНИН I 5 ФЕР ДИНАНД ОССЕНДОВСКИЙ ЛЕНИН ШОКИРУЮЩАЯ ИСТОРИЯ МОСКВА 2006 ПАРТИЗАН ISBN 5-91114-002-0 Рисунки перепечатаны с первого оригинального издания книги.Лении. на поль­ ском языке в году_ 1930 Книга Фердинанда Оссендовского.Ленин. на русском языке публикуется впер­ вые. Польский революционер и писатель, который лично хорошо знал вождя мирово­ го пролетариата, написал еще в году подробное исследоваиие о жизни, поступках 1928 и человеческой сути Владимира Леиина. Это уникальиое...»

«Fritz Kohlein Горечавки Первое немецкое издание: Fritz Kohlein ‘Enziane und Glockenblumen’ (‘Горечавки и колокольчики’), Verlag Eugen Ulmer, Stuttgart, 1986 (первая часть книги). Английское издание: Fritz Kohlein ‘Gentians’, Christopher Helm Ltd, London, 1991 Содержание Перечень цветных вставок vii 2 Перечень рисунков viii 2 Предисловие автора и благодарности ix 3 I Встречи с синими цветами 1 3 II Общераспространенные представления и история использования в саду 5 4 III Горечавки с весны до...»

«Аннотация На пороге XXI век. Россия, истерзанная мафией и коррупцией, обнищавшая, распродаваемая по частям любому, кто предложит высокую цену, вот-вот рухнет в пучину неофашистского путча, и тогда история обернётся вспять. Но о готовящемся перевороте узнают два разведчика – отважный американец Джейсон Монк и старый, опытный волк британского шпионажа Найджел Ирвин. Этим двоим предстоит совершить невозможное – спасти Россию и вместе с нею весь мир. Содержание Предисловие 5 Действующие лица 8...»

«НАЗВАНЫ ИХ ИМЕНАМИ Петропавловск-Камчатский Издательство Камчатпресс 2008 ББК 28.693.32 Т 51 А. М. Токранов. Названы их именами. Петропавловск-Камчатский : Камчатпресс, 2008. – 260 с., ил. 4 л. В дальневосточных морях России, а также реках и озерах Дальнего Востока обитает немало видов и родов животных и растений, в названиях которых закреплены имена российских и иностранных исследователей, путешественников и ученых, внесших определенный вклад в изучение и освоение Северной Пацифики. В...»

«Дата Издательство Оценка Издание Группа Институт Эксперт ISBN Махлина, С.Т. Семиотика культуры повседневности / Светлана Махлина. Приобрести ISBN СПб. : Алетейя, 2009. - 232 с. ; 21 см. - 32 Институт Смирнова для Исторические 978-5Алетейя (Миф. Религия. Культура). - На истории и Надежда 12/9/2009 библиотеки науки 91419авантит. в вых. дан.: Ист. кн. - УДК 39 археологии Алексеевна института 204-1 ББК 63.5. - РКП: ru09-69773. - ISBN 978-5-91419-204-1 Гильфердинг, А.Ф. Россия и славянство :...»

«Дармодехин С. В. Семья в системе социальных отношений современного общества В статье обосновывается важность выстраивания особой, дифференцированно представ ленной в социальной политике государства семейной политики. Семья рассматривается как активно действенный социальный институт от характера функционирования которого как микросоциума, воспроизводящего социальный опыт, социальные отношения, в значительной мере зависят особенности и успехи развития общества. Семья — исторически возникший...»

«Artykuy, rozprawy Статьи, публикации Виктор П. Макаренко РГУ Ростов н/Дону Наука и власть: контекст социальной истории науки Nauka i wadza: kontekst spoecznej historii nauki В последнюю треть ХХ в. изменились ориентиры социальной истории науки. Макроаналитическая стратегия анализа – квалификация науки как носителя прогресса и цивилизации – не выдержала проверки временем. В 1970–1980-е гг. сформировалась микроаналитическая стратегия – рассмотрение науки в социокультурном контексте с учетом...»






 
© 2013 www.knigi.konflib.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.