WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«В.А. Ачкасов ПОЛИТИКА ПАМЯТИ КАК ИНСТРУМЕНТ СТРОИТЕЛЬСТВА ПОСТСОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ НАЦИЙ В статье, посвященной анализу роли исторической политики элит в формировании ...»

-- [ Страница 2 ] --

своей природы политический текст (транслируемый представителями политической элиты — прим. В. А.) всегда проецирует нормы и идентичности того политического сообщества, от чьего имени он произносится, воспроизводит и переопределяет эти нормы, границы между внутренним и внешним, “своими” и “чужими”» (Морозов 2010: 309).

От позиции политических элит зависит статус и оценка, которую получит то или иное событие той или иной национальной (этнической) истории. Несомненно и то, что от политических элит зависит и выбор знаковых исторических событий, которые в рамках исторического нарратива получают статус «великого момента» (Э. Шилз)*, изменившего ход исторического развития общества или даже всего мира. В советской историографии такой статус имела Великая октябрьская социалистическая революция, в современной России — это, несомненно, Великая отечественная война. Как резонно утверждает Н. Копосов, «миф о войне стал настоящим мифом происхождения постсоветской России» (Копосов 2011: 163), поскольку идея связи национальной истории с судьбой каждого россиянина, идея единства государства и народа выявляется в этой исторической трагедии, как нигде, наглядно. Это подтверждает и контент-анализ ежегодных посланий трех Президентов РФ: «…очевидно, что Великая Отечественная война — это единственное событие российской истории, которое активно используется в президентских посланиях в качестве позитивного символа, постоянно подвергаемого реинтерпретации», — отмечает О.Ю. Малинова (Малинова 2011: 114).

Такие «великие события», или «поворотные моменты» истории наделяются в официальном дискурсе особым символическим смыслом. «…Любые действия, связанные с сохранением памяти об этих поворотных моментах истории, пронизаны чувством приобщения к святыне, но, в то же время, в них сквозит глубокое внутреннее противоречие, — замечает Я. Зерубавель. — Это символическое состояние “порубежья”, бытия на грани двух эпох, с одной стороны, придает “поворотным моментам” дополнительную неоднозначность, позволяет по-разному их интерпретировать, а с другой — способствует их превращению в политический миф, используемый в борьбе различных сил» (Зерубавель 2011: 21–22). Не случайно в канун крушения Советского Союза радикальной ревизии была подвергнута история Октября 1917 г. и под сомнение поставлен его статус как «великого момента». А сегодня на постсоциалистическом пространстве то же самое происходит с предысторией и историей Второй мировой / Великой отечественной войны.

После распада Советского Союза перед политическими и интеллектуальными элитами новых наций объективно встала проблема конструирования или реинтерпретации национальной традиции, «национализации прошлого», вычленения «поворотных моментов» в истории, «переформатирования» коллекВеликие события», — писал Э. Шилз, — это те события, которые, как считается, определили последующее развитие и, соответственно, придали ореол сакральности прошлому» (Shils 1975: 198).

Ачкасов В.А. «Политика памяти» как инструмент строительства...

тивной исторической памяти для легитимации национального строительства и возникших политических режимов. «Коллективная память об обретенных исторических корнях придает социуму новый импульс, становится средством выражения новых идей и ценностей, — отмечает Яель Зерубавель. В этом процессе новая нация опирается как на историческую науку, так и на традицию (поскольку прошлое нельзя полностью сконструировать — прим. В. А.). Избирательно используя тот материал, который они поставляют — то отвергая, то принимая их заключения, то подавляя, то развивая их положения, — новая нация заново создает свою память, формирует новую национальную традицию»

(Зерубавель 2011: 10). Исторический нарратив, в том числе, был призван убедительно обосновывать права «титульной нации» на эксклюзивное владение своей «исконной территорией», а новые интерпретации истории постсоветских наций служили важнейшим доказательством неповторимости пути их развития («этногенеза»), что стало инструментом конструирования новых культурных границ и идентичностей.

При этом, прежде всего «…отношение к советскому историческому наследию стало отправной точкой для пересмотра всей остальной истории; логика конструирования национальной истории подталкивала к критике истории советского периода, «уходу в глубь веков», и к практике замещения “советского” варианта истории “национальным” — отмечает украинский историк Г. Касьянов (Касьянов 2010: 117–118). В результате с распадом СССР появились не только 15 новых независимых государств, но и 15 новых национальных исторических нарративов, своего рода официальных версий прошлого каждой страны.

В постсоциалистическом мире никто не удержался от соблазна радикально нового прочтения истории своего народа (особенно истории ХХ в.), идеологического присвоения исторического прошлого. Не случайно, в частности, вновь обрела актуальность, казалось бы, окончательно отвергнутая обществоведами концепция тоталитаризма. Именно она активно использовалась элитами многих стран постсоциалистической Восточной Европы в начавшихся «войнах памяти». И, конечно же, не потребности дальнейшего развития исторической науки сыграли здесь решающую роль. На первый план вышли проблемы национального строительства и соображения политической конъюнктуры. При этом национализация истории служит обоснованию либо достигнутого, либо желаемого положения политических элит, а также мобилизации масс в поддержку их требований, отсюда острая конкуренция исторических нарративов. Однако если для массового человека — это процесс утверждения значимости их этнокультурной идентичности, поиск «новой земли и нового неба», то для «вождей»



это возможность политической карьеры и повышения социального статуса.

Если для элит процессы изобретения национального прошлого — это процесс конструирования национальной идентичности, то для масс это открытие того, что извечно существовало в реальности, а раньше было либо забыто, либо запрещено к упоминанию, либо не было еще «открыто» учеными.

Именно поэтому одной из приоритетных задач правящих элит новых независимых государств стала историческая политика, т. е. «намеренные и форИсследования этничности и национализма мально легитимные действия политиков и чиновников, которые направлены на укрепление, удаление или переопределение отдельных фрагментов общественной памяти» (Л. Нияковский, цит. по: Траба 2009: 59). Эта политика реализуется путем интерпретации тех или иных эпизодов истории, избранных по политическим / партийным мотивам, путем создания новых школьных учебников истории, учебных планов и программ, учреждения новых «знаменательных дат» и праздников, строительства новых мемориалов и разрушения старых, установления контроля над деятельностью СМИ, поскольку именно через учебники истории, государственные праздники и мемориалы, исторические фильмы и программы радио и ТВ реализуется легитимационная функция исторической памяти. В свое время британский исследователь Энтони Смит поставил вопрос: «Почему все режимы принуждают молодых людей изучать в школе историю?», и сам ответил на него: «Не для того, чтобы понимать свое общество и как оно меняется, а для того, чтобы принять это общество как свое, гордиться им и стать хорошим гражданином США или Испании, или Гондураса, или Ирака… История как форма вдохновения и как идеология заключает в себе способность становиться самооправдательным мифом» (Smith 1995: 53). В свою очередь, Т. Джадт отметил, что все современные государства живут сегодня «за счет педагогического капитала, вложенного в сограждан в предыдущие десятилетия» (Джадт 2011: 68).

Некоторые авторы склонны подчеркивать разницу между исторической памятью, «школьной» / публичной историей и профессиональной историей, т. е.

системой критических исследований, связанной определенными правилами аргументации и использования фактов. «“Публичная история” — это значимый элемент символической политики*, и, в отличие от “формальной” или “профессиональной” истории, представляет собой репрезентации или интерпретации прошлого, адресованные широкой аудитории неспециалистов», — отмечает О.Ю. Малинова (Малинова 2012: 368). Действительно, разница между этими феноменами существует, однако содержание сконструированной исторической памяти, как и «школьной» истории, в немалой мере зависит от профессионального исторического знания. Можно напомнить, что профессиональная история и возникла в начале XIХ в. именно как часть «предприятия по строительству нации» (А. Миллер), т. е. как предприятие по «национализации коллективной исторической памяти». Как утверждает Т. Боллентайн, с конца XVIII в. профессиональная историография была тесно связана с формированием национальной идентичности и консолидацией национальной общности, выступая в последние два века основным интеллектуальным инструментом «создателей государств». Конечно, работа велась профессиональными историками под контролем и при поддержке государственных институтов. Так обстояло дело не только в европейских странах, но и в их бывших колониях — * В свою очередь, символическую политику, мы, вслед за С.П. Поцелуевым, понимаем как «особый род политической коммуникации, нацеленной не на рациональное осмысление, а на внушение устойчивых смыслов посредством инсценирования визуальных эффектов» (Поцелуев 1999: 60–73).

Ачкасов В.А. «Политика памяти» как инструмент строительства...

история выступала там в качестве центрального элемента антиколониального и постколониального национализма. Поэтому Боллентайн называет историю «служанкой нации» и заявляет о необходимости «спасти историю от нации»

(Ballantyne 2005: 23).

Можно также напомнить, что введение обязательных школьных курсов истории в Европе было связано со становлением государственной системы всеобщего обучения и с расширением круга обладателей избирательного права, т. е. числа граждан национального государства. Одновременно, под влиянием модернизации, была разрушена «естественная» система трансляции «коммуникативной памяти» в рамках ранее относительно закрытых и стабильных традиционных социальных групп. В результате «партикулярные групповые идентификации были… почти полностью подчинены идентификации национальной, задававшей важнейшие параметры отличия “нас” от “них”» (См.: Бойцов 2005).

С этого времени нации стали изображаться в качестве главных субъектов истории, а образы выдающихся деятелей далекого прошлого — подвергаться соответствующей стилизации, благодаря чему они превращались в национальных героев и национальные символы. Повсеместно усилиями представителей интеллектуальных элит создаются исторические пантеоны — собрания образов национальных героев.

Однако, не успев даже до конца оформиться, сконструированные «национальные» истории (как и любые иные картины прошлого) начали провоцировать конфликты и «войны интерпретаций», нередко непримиримые. Не случайно XIX столетие называли «веком национализма». Тем не менее, до недавнего времени «…национальное государство в пределах своих границ успешно сохраняло монополию на “рассказывание истории”. Сегодня с усилением мобильности людей и развитием средств коммуникации столкновения между разными образами прошлого несопоставимо участились, спустившись до уровня сознания рядового обывателя. …Это многократно усиливает заряд конфликтности, содержащийся в национальной истории, ее способность ссорить людей» (См.: Бойцов 2005).



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |
 



Похожие работы:

«В сборник вошли рецепты из книги Русский квас. Королев Д.А. СОДЕРЖАНИЕ Введение...3 Хлебные квасы...4 Русский квас 8 Старинный квас 8 Московский квас 9 Подмосковный квас 9 Украинский (малороссийский) квас 10 Северный квас 11 Квас Московские кислые щи 11 Народный квас 11 Волжский квас 12 Ленинградский сладкий квас 12 Воронежский квас 13 Красный квас 13 Белый квас 14 Суточный квас 14 Мятный квас 14 Окрошечный белый квас 15 Простой хлебный квас 15 Сухарный квас 15 Домашний сладкий квас 16...»

«В. Н. ВАСИЛЕНКО НООСФЕРНЫЕ ОСНОВАНИЯ ЖИЗНЕСПОСОБНОСТИ ПОКОЛЕНИЙ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА И ГРАЖДАН РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА Глобальный кризис цивилизации и ноосферный статус Человека в жизнеустройстве территории государств планеты В 2008 г. сходятся мировоззренчески актуальные в развитии научных знаний человечества даты. 250 лет назад человек в царстве видов биоразнообразия природы присвоил себе наименование Человека разумного – Homo sapiens. Его после 30-летних раздумий ввел Карл Линней (1707–1778) в...»

«Том II Глава XXIV. В Петрограде Глава XXV. О клеветниках Глава XXVI. От июля к октябрю Глава XXVII. Ночь, которая решает Глава XXVIII. Троцкизм в 1917 году Глава XXIX. У власти Глава XXX. В Москве Глава XXXI. Переговоры в Бресте Глава XXXII. Мир Глава XXXIII. Месяц в Свияжске Глава XXXIV. Поезд Глава XXXV. Оборона Петрограда Глава XXXVI. Военная оппозиция Глава XXXVII. Военно-стратегические разногласия Глава XXXVIII. Переход к нэпу и мои отношения с Лениным Глава XXXIX. Болезнь Ленина Глава XL....»

«БРЕНД АМЕРИКА МАТЬ ВСЕХ БРЕНДОВ КАК КУЛЬТУРНЫЕ ЦЕННОСТИ ОДНОЙ НАЦИИ ЗАВОЕВЫВАЮТ СЕРДЦА И УМЫ МИЛЛИОНОВ ЛЮДЕЙ В ДРУГИХ СТРАНАХ БЛАГОДАРЯ ПРАВИЛЬНО ПОСТРОЕННЫМ МАРКЕТИНГОВЫМ СТРАТЕГИЯМ УДК 008 ББК 65.0+66.0 А11 Анхольт С., Хильдрет Д. Бренд Америка: мать всех брендов/ Саймон Анхольт, Джереми Хильдрет. — М.: ООО Издательство Добрая книга, 2010. — 232 с. ISBN 978-5-98124-405-6 Перевод: А. Дадыкин Государства – самые влиятельные бренды на мировом рынке, и не было в истории бренда столь...»

«1 Рустем Максудов (далее Р.М.): Несколько слов о концепции семейной конференции. Но начну я с контекстов. Какие контексты важно учитывать, говоря о практике семейных конференций. Когда мы говорим о восстановительном подходе, о восстановительном разрешении конфликтов, я думаю, что у нас существует некоторая двойственность. С одной стороны мы говорим, что это Запад, что это родилось на Западе, а с другой стороны мы спрашиваем, а почему это родилось на Западе. Потому что на Западе была критика...»

«Мухаммад б. ‘Абд ал-Карим аш-Шахрастани КНИГА О РЕЛИГИЯХ И РЕЛИГИОЗНО-ФИЛОСОФСКИХ УЧЕНИЯХ (Китаб ал-милал ва-н-нихал)* Предисловие Абу-л-Фатх Мухаммад б. ‘Абд ал-Карим аш-Шахрастани (ум. в 548/1153 г.) — широко образованный мусульманский ученый, известный мутакаллим аш‘аритской школы, автор многочисленных сочинений по теологии и философии. Перс по происхождению (родом из г. Шахрастан, на севере Хурасана, в Иране), аш-Шахрастани получил признание во всем мусульманском мире как искусный полемист,...»

«Из книги ПРОФЕССИЯ: РАЗВЕДЧИК Джордж Блейк, Клаус Фукс, Ким Филби, Хайнц Фельфе Москва Издательство политической литературы 1992 ОТ АВТОРОВ Эта книга о разведке, которая находится на службе государства, помогая в решении интересующих его вопросов. Еще совсем недавно о своей разведке мы писали скупо и неохотно. Пышным цветом расцветала поверхностная беллетристика с вымышленными героями и надуманными ситуациями. Трудно, минуя тысячи рогаток и препон, находили дорогу к читателю имена Зорге, Абеля,...»

«Бикини: роман: пер. с пол. В. Ермолы / Януш Леон Вишневский: АСТ, Астрель; Москва; 2009 ISBN 978-5-17-061687-9, 978-5-271-25042-2 Аннотация Новый роман Я.Л. Вишневского Бикини – это история любви немки и американца, которая разворачивается в конце Второй мировой войны. Героиня романа, Анна, красива, прекрасно говорит по-английски и мечтает о карьере фотографа. Могла ли она думать, что ее лучшими работами станут фотографии уничтоженного родного города, а потом ее ждет сначала кипящий жизнью...»

«Издание осуществляется при поддержке Министерства иностранных дел Германии Gefrdert durch das Auswrtige Amt der Bundesrepublik Deutschland Под редакцией доц., к.и.н. И.Р. Плеве, доц., к.и.н. Т.Н. Черновой Отв. составитель Т.Н. Чернова Издательство ГОТИКА Корректор Л. Р. Богданова Компьютерная верстка Д. Лисин Уважаемые коллеги! Международная ассоциация исследователей истории и культуры российских немцев, Международный союз немецкой культуры (Москва) и Институт германских и восточноевропейских...»

«Аннотация Среди книг, посвященных великим музыкантам, книга Листа о Шопене занимает совершенно особое место. Значение ее определяется прежде всего тем, что она написана не рядовым человеком – литератором, искусствоведом, критиком, – а истинно великим музыкантом-художником. Перед нами не просто книга о Шопене, а книга одного великого человека о другом, книга гения о гении. Больше того: перед нами своеобразнейший исторический и психологический документ эпохи. Это – взволнованная...»






 
© 2013 www.knigi.konflib.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.