WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 133 |

«Серия основана в 1997 г. В подготовке серии принимали участие ведущие специалисты Центра гуманитарных научно-информационных исследований Института научной информации по ...»

-- [ Страница 1 ] --

...не искать никакой науки кроме той, какую можно

найти в себе самом или в громадной книге света...

Рене Декарт

Серия основана в 1997 г.

В подготовке серии

принимали участие

ведущие специалисты

Центра гуманитарных

научно-информационных

исследований

Института научной информации

по общественным наукам,

Института всеобщей истории,

Института философии

Российской академии наук.

Данное издание выпущено в рамках проекта «Translation Project»

при поддержке Института «Открытое общество»

(Фонд Сороса) — Россия и Института «Открытое общество» — Будапешт Юлия Кристева Избранные труды:

Разрушение поэтики Москва

РОССПЭН

2 ББК 87.3 К Главный редактор и автор проекта «Книга света» С.Я.Левит Редакционная коллегия серии:

Л.В.Скворцов (председатель), В.В.Бычков, П.П.Гайденко, И.Л.Галинская, В.Д.Губин, Ю.Н.Давыдов, Г.И.Зверева, Ю.А.Кимелев, Н.Б.Маньковская, Л.Т.Мильская, Ю.С.Пивоваров, М.К.РЫКЛИН, И.М.Савельева, М.М.Скибицкий, А.К.Сорокин, П.В.Соснов Составитель тома: Г.К.Косиков Переводчики: Г.К.Косиков, Б.П.Нарумов Ответственный редактор: Г.К.Косиков Художник: П.П.Ефремов Кристева Ю.

К82 Избранные труды: Разрушение поэтики / Пер. с франц. - М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2004. -656 с. (Серия «Книга света») Ю.Кристева (род. в 1941) - философ и писатель, исследователь в области лингвистики и семиологии, профессор университета Париж-VII. Публикацией своих ранних произведений по семанализу она взорвала интеллектуальную атмосферу искушенного Парижа; выдвинула ключевую для постмодернизма концепцию интертекстуальности (Статья «Бахтин, слово, диалог и роман», 1967), означающей особые диалогические отношения текстов, которые строятся как мозаика цитат. Кристева познакомила западного читателя с творчеством М.М.Бахтина, ввела в научный оборот Запада бахтинские термины «диалог» и «полифония», создала собственное понятие «интертекст», перекинувшее мост от бахтинского «постформализма» к европейскому постструктурализму и сразу же вошедшее в международный словарь гуманитарных наук.

Специфика подхода, предложенного Кристевой, состоит в сочетании структуралистской «игры со знаками» и «психоаналитической игры» против знаков. Оптимальным вариантом такого сочетания ей представляется художественная литература, которой она придает статус своего рода глобальной теории познания, исследующей язык, бессознательное, религию, общество.

В том вошли: «Разрушение поэтики», «Текст романа», « исследования по семанализу»

ISBN 5-8243-0500- i С.Я.Левит, составление серии, i Г.К.Косиков, составление тома i Г.К.Косиков, Б.Н.Нарумов, перевод, ) Российская политическая энциклопедия, Разрушение поэтики I. Поэтика, или Изображенное изображение Книга М. Бахтина, переведенная со второго, переработан-ного и дополненного автором издания, впервые была опубликована в 1929 г. под названием «Проблемы творче-ства Достоевского»1.

Предлагать эту книгу — по прошествии 40 лет — вниманию зарубежной аудитории — значит идти на определенный риск (а как текст будет воспринят читателем?), создавая тем самым не только теоретическую, но и идеологическую проблему: что же все-таки мы хотим услышать от текста, когда извлекаем его из ситуации места, времени и языка и заново обращаемся к нему, минуя временную, географическую, историческую и социальную дистанции?

В сходных обстоятельствах недавно осуществленный перевод текстов русских формалистов2, а также работ современных советских семиотиков3 позволил не только ввести их в университетские курсы на правах библиографии, но и придать новую ориентацию западным исследованиям, объектом которых являются литературные тексты и знаковые системы в целом.

Изучая внутреннюю организацию «произведения в себе», выделяя внутри повествования составляющие его единицы и устанавливая связи между ними, следуя тем самым дедуктивным путем, который в целом восходит к Канту, а в конкретных особенностях — к структурной лингвистике первой половины XX в., работы формалистов привнесли то, чего недоставало ни истории литературы, ни импрессионистическому эссеизму, столь характерному для французской традиции, а именно, подход, стремящийся к теоретичности; отвоевывая себе место, этот подход находил отзвуки или аналогии в тех процессах обретения «гуманитарным» и «социальным»

знанием научного статуса, которые обычно именуются структурализмом.

Принадлежа своему времени, возникнув до того, как получили развитие фрейдовский психоанализ и принципы современной лингвистики, скованные собственными философскими предпосылками (предпосылками, которые лежат в основании определенного дискурса о смысле и которые оказались объектом деконструкции как со стороны философии, от Гуссерля до Хайдеггера, так и, на другой почве, со стороны Маркса), тексты русских формалистов способствовали тому, что исследования о способах означивания, характерных для литературных текстов, вписались в рамки механического идеализма. Об этом свидетельствуют многочисленные попытки создания поэтики как некоего беспредметного дискурса, вневременного и внепространственного Логоса, переговаривающегося с самим собой в ходе нескончаемого создания моделей, в свою очередь позаимствованных из лингвистики или из начального курса логики, а затем вполне произвольно использованных для построения модели литературного текста. В конечном счете это означает, что текст подводится под ту или иную лингвистическую теорию (как правило, под категории языка и никогда — под категории дискурса) и в крайнем случае может быть сопоставлен с каждой из них, но так, что специфика литературного объекта — в рамках истории различных способов означивания — оказывается утраченной, а «поэтический»



дискурс остается непоколебленным, коль скоро оказывается набором категорий и способом самопроверки, а вовсе не носителем объективного знания.

Во всем этом нет ничего удивительного, ибо русский формализм сложился на базе структурной лингвистики (пришедшей на смену сравнительно-историческому языкознанию) и поэтической практики футуристов (акцентировавших внимание на языковом материале и на правилах его «выделки» в «произведение искусства»). Тем самым формализм стал выразителем не только аисториз-ма начала XX в., но и той установки на анализ внутренних законов, организующих любой смысл и любую знаковую конструкцию, которая вошла в практику тогдашней литературы, от Малларме до Джойса. На этом пути русский формализм обрел и своих идеологов в лице немецких эстетиков — сначала неокантианцев, а затем в особенности Вёльфлина и Вальцеля. Их книги были переведены на русский язык;

предложенное ими разграничение содержания (Gehalt) и формы (Gestalt) обросло комментариями, а заявление Вальцеля: «Я стремлюсь к высшей математике форм, я хочу установить основополагающие конструктивные приемы словесного искусства» стало программным. Расставшись с представлением об искусстве как об изображении чего-то ему внеположного, посвятив себя изучению формальных конструкций, теория гешталь-та с самого начала оказалась отмечена дихотомией содержание-выражение и тем самым попала в зависимость к философии изображения, когда анализу подвергается не изображаемый предмет («референт»), но само конструктивное целое как вещная данность, как наличная «структура», включающая в себя те или иные моменты изображенного и отрешенного «референта», а затем возвращающая их ему.

Эта зависимость формализма и созданной им поэтики от немецкой эстетики стыдливо замалчивалась и отвергалась. Напротив, поначалу формализм стремился встать под флаг позитивизма, а-теоретичности и объективности4. Будучи закономерной реакцией против символистской эстетики и предварительным условием научного абстрагирования, позволяющим ему очертить собственную территорию, этот «позитивизм» превратился в препятствие тогда, когда формализм перестал быть простым средством изучения «поэтического языка» и стал поэтикой в собственном смысле слова. Особенности знаковой системы, образуемой определенным текстом или литературным жанром, были отождествлены со структурными особенностями языка (обыденного или поэтического). Поскольку же формалистам недоставало теоретической рефлексии, не был поставлен и вопрос о литературной практике как о специфическом способе означивания. Тем самым «литературный объект» исчезал под грузом категорий языка, составлявшим «научный объект», имманентный формалистическому дискурсу и относящийся к его неявному уровню, но не имеющий ничего или весьма мало общего с его подлинным предметом — с литературой как особым способом означивания, т. е. с учетом пространства субъекта, его топологии, его истории, его идеологии... Выдвинув поначалу требование адекватности изучаемому предмету, формализм, превратившись в поэтику, остался и продолжает оставаться дискурсом, не обладающим собственным предметом или имеющим дело с неопределенным предметом.

Чтобы выйти из тупика, были предприняты серьезные усилия5, однако поэтика, какой ее создали формалисты, так и не поднялась до уровня той специфической сложности, уяснение которой и было ее целью. Почему?

Едва возникнув, формализм оказался в центре литературной дискуссии, развернувшейся в советской печати, причем многие попытались отмежеваться от формализма, подвергнув его критике троякого рода. Наиболее известны критические высказывания Троцкого6, который, признавая интерес формалистических исследований, вместе с тем требовал дополнить их разработками в марксистском духе. С этой эклектической позиции будущая марксистская теория литературы представлялась, по всей видимости, как своего рода симбиоз формалистической поэтики и социально-ж торической интерпретации — симбиоз трудно достижимый в силу несовместимости теоретических оснований, на которых покоятся обе доктрины. Самое большее, на что мог надеяться троцкизм, так это на то, чтобы ограничить роль формализма изучением техники поэтического языка (лингвистическая поэтика), не признавая за ним права на создание поэтики, т. е. теории литературы. Следствием подобного «решения» проблемы могло быть лишь поглощение того нового, что принес с собой формализм, а именно первостепенной значимости языкового материала для построения теории литературы, а также сведение формального метода к чисто технической функции — лишний довод в пользу произвольного представления о литературе как о выражении исторической реальности.

С другой стороны, Переверзев7, приверженец вульгарного социологизма, «опровергал»

формалистов с помощью собственной концепции литературы, которую он рассматривал как прямое выражение производительных сил и средств производства, полностью забывая при этом классический марксистский тезис об относительной независимости надстройки от базиса.

И наконец, Павел Медведев8, входивший вместе с В. Волоши-новым9 в группу, которую теперь принято называть «группой Бахтина», хотя и относился к формалистам как к врагам10, тем не менее свою критику в их адрес называл «имманентной», т. е. идущей изнутри формалистической системы, и стремился сделать из нее выводы, способствующие построению марксистской литературной теории. Эта последняя, по мнению участников группы, должна вырабатываться не вопреки формализму, а с опорой на него. «Всякая молодая наука, — писал Медведев в заключении своей работы, — а марксистское литературоведение очень молодо, гораздо выше должна ценить хорошего врага, нежели плохого соратника»11. «...Марксистское литературоведение сходится с формальным методом и сталкивается с ним на почве общей им очередной и актуальнейшей проблемы — проблемы спецификации (литературного текста. - Ю.К.)»12.



Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 133 |
 

Похожие работы:

«Исторический факультет Кафедра российской истории и археологии Д. А. ЛЯПИН НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ РАБОТА ШКОЛЬНИКОВ: ПАМЯТКА УЧИТЕЛЮ (гуманитарное направление) Елец - 2008 2 ОГЛАВЛЕНИЕ ПРЕДИСЛОВИЕ..3 I. НИР И СОВРЕМЕННАЯ ШКОЛА.4 1. Цели и задачи НИР школьников 2. Способности 3. Заинтересованность учащегося 4. Организация II. ОСНОВЫ НАУЧНОГО ЗНАНИЯ.10 1. Источник – основа НИР 2. Методика и этапы НИР III. НИРШ: ПРАКТИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ.14 1. Ученик в процессе НИР 2. Научные конференции...»

«Р.М. Нуреев Послесловие к Политической экономии сталинизма Пола Грегори Книга Пола Грегори Политическая экономия сталинизма поднимает очень важные вопросы экономической истории России и является, фактически, первым историческим исследованием политической экономии диктатуры на материалах сталинского периода. Книга Пола Грегори – это сравнительное редкое для современной России явление, когда историческая книга написана профессиональным экономистом. Это своеобразный жанр теории экономической...»

«П.И. Сидоров, И.Г. Мосягин, С.В. Маруняк Под редакцией академика РАМН П.И. Сидорова Допущено Министерством образования РФ в качестве учебника для студентов высших учебных заведений, обучающихся по специальности Рекомендовано УМО по образованию в области Архангельск Издательский центр СГМУ 2007 Рецензенты: доктор медицинских наук, доцент кафедры психологии Поморского государственного университета имени М.В. Ломоносова И.А. Новикова; доктор педагогических наук, профессор, ученый секретарь...»

«Издание 3-е, исправленное и дополненное. Лейся, песня, на просторе. (Из кинофильма Семеро смелых) Стихи А. АПСАЛОНА, музыка В. ПУШКОВА. Лейся, песня, на просторе, Не скучай, не плачь, жена, Штурмовать далеко море Посылает нас страна. Курс на берег невидимый, Бьется сердце корабля. Вспоминаю о любимой У послушного руля. Буря, ветер, ураганыТы не страшен, океан: Молодые капитаны Поведут наш караван. Мы не раз отважно дрались, Принимая вызов твой, И с победой возвращались К нашей гавани, домой....»

«Антология самиздата. Неподцензурная литература в СССР. 1950 е – 1980 е. / Под общей редакцией В.В. Игрунова. Соста витель: М.Ш. Барбакадзе. – М.: Международный институт гу манитарно политических исследований, 2005. – В 3 х томах, ил. Антология самиздата открывает перед читателями ту часть на шего прошлого, которая никогда не была достоянием официальной ис тории. Тем не менее, в среде неофициальной культуры, порождением которой был Самиздат, выкристаллизовались идеи, оказавшие колос сальное...»

«Москва • 2006 Пол Голдберг Заключительный акт Драматическая история Московской Хельсинкской группы Памяти моего деда и друга Мойши Рабиновича Издание осуществлено при финансовой поддержке Перевод с английского под редакцией З. Е. Самойловой Paul Goldberg The Final Act The dramatic, revealing story of the Moscow Helsinki Watch Group William Morrow and Company, Inc., New York, 1988 © 1988 by Paul Goldberg ISBN 5-98440-029-4 © Московская Хельсинкская группа, 2006 (рус.) ПРЕДИСЛОВИЕ В конце...»

«РАБОЧАЯ ПРОГРАММА по технологии для учащихся 3 класса (УМК Перспектива) ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Настоящая рабочая программа разработана применительно к учебной программе курса технологии для 3 классов общеобразовательных учреждений на основе Примерной программы начального общего образования, авторской программы Н.И.Роговцевой, соответствует требованиям Федерального компонента государственного стандарта начального образования и учебнику Н.И.Роговцевой, С.В. Анащенковой Образовательной системы...»

«ПИСЦОВЫЕ И ПЕРЕПИСНЫЕ К Н И Г И ЯРЕНСКОГО УЕЗДА X V I — X V I I вв. К А К ИСТОРИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК А в т о р настоящей статьи ставил перед собой задачу изу­ чить писцовые и переписные книги Яренского уезда, одного из 22 уездов области Поморья. Писцовые и переписные книги вообще изучались разны­ ми историками в дореволюционное и советское время. Мно­ гие историки (С. В. Веселовский, А. Ц. Мерзон и др.) изуча­ ли их в общем плане, ставили вопросы об описаниях земель Русского государства и давали...»

«РекомендованоМинистерством общегоипрофессиональногообразования Российской Федерации в качестве учебника для студентов высших учебных заведений, обучающихся по специальности Юриспруденция 2-е издание, стереотипное Издательство НОРМА Москва, 2004 УДК 340(075.8) ББК 67.3я73 И90 Авторский коллектив: Жидков О. А., доктор юридических наук, профессор — введение (совместно с Н. А. Крашенинниковой), вводная глава, гл. 9, 13, 14, 16, 21, 24, 30; Крашенинникова Н. А., доктор юридических наук, профессор —...»

«ИСТОРИЯ РАЗВИТИЯ ЭКОНОМИКИ И ЭКОНОМИЧЕСКОЙ МЫСЛИ УДК 330.8 В. Т. Рязанов РУССКАЯ ШКОЛА ЭКОНОМИЧЕСКОЙ МЫСЛИ: УНИВЕРСАЛЬНО-ВСЕОБЩЕЕ И НАЦИОНАЛЬНО-ОСОБЕННОЕ В последнее время в экономической науке России ведется достаточно активное обсуждение вопросов, связанных с историей ее становления и развития, особенностями и местом в мировой экономической мысли. Повышенный интерес к данной теме определяется прежде всего стремлением восполнить возникшие в этой области пробелы с одновременным осмыслением...»






 
© 2013 www.knigi.konflib.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.