WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

«Т. Ю. Юренева ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКИЕ ЕСТЕСТВЕННО-НАУЧНЫЕ КАБИНЕТЫ XVI–XVII ВЕКОВ* В XV–XVI вв. ветер перемен принес в Средневековье новые идеалы и ценности, на основе ...»

-- [ Страница 1 ] --

Т. Ю. Юренева

ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКИЕ ЕСТЕСТВЕННО-НАУЧНЫЕ КАБИНЕТЫ

XVI–XVII ВЕКОВ*

В XV–XVI вв. ветер перемен принес в Средневековье новые идеалы и ценности, на

основе которых в западноевропейских странах сформировалась культура Возрождения,

или Ренессанса. Она уже не укладывалась в узкие рамки церковно-аскетической морали и

сословно-корпоративных связей. Светское начало в ней уверенно утверждало свое право

на самостоятельное развитие, а в новой системе духовных ценностей эпохи на первый план выдвинулись идеи гуманизма, утверждавшие высокое предназначение человека в мире, его право на свободу, счастье и всестороннее проявление своих творческих способностей.

Одним из следствий той жажды знаний, что отличала личность в эпоху Возрождения, стал бурный расцвет коллекционирования, поворотной вехой в развитии которого стал XVI в., поскольку он ознаменовался рождением учреждений, ныне называемых музеями. Их облик и назначение не вполне соответствовали современным канонам музейного учреждения, им еще предстояло пройти долгий путь по лабиринтам истории, прежде чем они обрели ту форму социокультурного института, которую мы привычнее воспринимаем в качестве музея. На ранних же этапах своей истории музей предстает перед нами в обличье галерей и кабинетов, причем грань между категориями размещавшихся в них коллекционных образцов носила в ту пору достаточно размытый характер.

Галерея представляла собой удлиненный обширный зал, одну из продольных стен которого прорезывал сплошной ряд больших окон. Простор и обилие света делали ее наиболее удобной архитектурной постройкой для размещения картин и скульптуры, которые становились при этом частью декора. Кабинет был гораздо меньшим по размерам квадратным помещением, в котором хранились разного рода редкости, естественно-научные образцы и произведения искусства небольшого формата. Изначально кабинетом называли ларец или шкафчик с множеством маленьких выдвижных ящичков, в которых было удобно держать документы, украшения, драгоценности. Такая конструкция как нельзя лучше подходила и для хранения античных монет, гемм, ювелирных изделий, мелкой пластики, естественно-научных образцов, чем не преминули воспользоваться коллекционеры. В дальнейшем и сама комната, обставленная этим типом мебели, стала называться кабинетом1.

* Статья опубликована в журнале «Вопросы истории, естествознания и техники». 2002. № 4.

С.765–786) В немецком языке в качества синонима к слову «кабинет» использовалось слово «камера» — kammer. Самостоятельно оба термина употреблялись довольно редко и обычно входили в состав сложных слов, первая часть которых говорила о характере собрания:

Munzkabinett — кабинет монет и медалей, Naturalienkabinett — естественно-научный кабинет, посвященный животному и растительному миру, Antiquitatekammer —кабинет древностей, Shatzkammer — сокровищница, где находились изделия из драгоценных камней и металлов, Wunderkammer — кабинет редкостей природы, Kunstkammer — кабинет искусства, в который помещали необычные «творения рук человеческих» и редкие «создания природы». Грань между содержимым таких кабинетов носила весьма условный и неопределенный характер. Например, художественно обработанную раковину наутилуса можно было встретить как в вундеркамере, так и в кунсткамере. Ту же раковину, но одетую в оправу из драгоценных камней, одни владельцы держали в кунсткамере, другие же — в шатцкамере.

Итак, существовали кабинеты, ориентированные на художественные изделия, создавались и кабинеты, включавшие преимущественно объекты природы, однако «классический» кабинет XVI в. — это собрание всех категорий предметов, которые в своей совокупности как бы воспроизводили мир в миниатюре. Но при этом акцент делался на уникальные и необычные вещи, поскольку считалось, что именно они лучше остальных передают многогранность и разнообразие мира. Это могли быть хрустальные сосуды в виде фантастических зверей, чернильницы из морских раковин, причудливой формы вазы, чаши, кубки и другие искусно сделанные предметы из золота, серебра, кости, янтаря, воска и стекла. Среди образцов, облик которых не соответствовал существовавшим в то время представлениям о заурядном, было немало предметов одежды, быта и верований племен и народов Азии, Северной Африки, Америки.

В состав универсального кабинета непременно входили образцы флоры и фауны далеких стран и континентов: чучела экзотических птиц и зверей, яйца страусов и черепах, зубы акулы, бивни слонов и мамонтов, кости ископаемых животных, раковины моллюсков, кокосовые орехи, минералы, различного рода окаменелости, образцы полудрагоценных камней и самородки металлов, янтарь и кораллы. Некоторые из образцов особенно ценились за приписываемые им медико-магические свойства. Колдовской силой наделяли, например, мандрагору — средиземноморское наркотическое растение семейства пасленовых, толстый прямой корень которого внешне иногда напоминал человеческую фигуру. Существовало поверье, будто мандрагора, когда ее выкапывают из земли, кричит так пронзительно, что можно умереть от ужаса. В особом почете у коллекционеров были и безоаровые камни, или безоары, — плотные образования в желудках жвачных животных, чаще всего бородатых (безоаровых) козлов. Они встречаются очень редко, поскольку их возникновение обусловлено особой диетой — качеством пищи и режимом питания. Безоарам приписывали свойства противоядий, их высоко ценили и часто помещали в роскошные золотые оправы2.



Наряду с чучелами и фрагментами реально существовавших животных в ренессансных собраниях нередко встречались и мистификации, созданные умелыми фальсификаторами: «семиголовая гидра» или же «василиск» — существо с головой и крыльями петуха, а туловищем змеи. Но особо желанным для каждого богатого коллекционера был «рог единорога», который считали сильным противоядием и магическим средством защиты от наемных убийц. В средневековом искусстве единорог часто изображался в виде белого грациозного существа с закрученным спиралью рогом на лбу. У него были голова, грива и тело лошади, хвост льва и рассеченные копыта антилопы. За рог этого в действительности не существовавшего животного обычно выдавали рог носорога или нарвала, морского млекопитающего семейства дельфиновых. Продавали его за баснословные суммы. Известно, что флорентийский банкир и коллекционер Лоренцо Медичи приобрел «рог единорога» за 6 тыс. флоринов, в то время как за картину Яна ван Эйка «Святой Иероним» он заплатил 30 флоринов, а за работу скульптора Дезидерио да Сеттиньяно и того меньше — всего 3 флорина3.

Постепенно в общественном сознании эпохи богатые коллекции стали ассоциироваться с величием, титулами и властью, а пышность и великолепие европейских дворов оценивались уже не только по роскоши приемов, но и по наличию собрания красивых, диковинных и экстравагантных вещей, иными словами — кабинета редкостей, который в центральноевропейских странах чаще назывался кунсткамерой. Выполняя прежде всего представительские функции, он вовсе не являлся хаотичным и бессистемным нагромождением различного рода дорогих предметов. В принципах отбора коллекционных образцов и порядке их размещения присутствовали и концепция, и система, а сами кунсткамеры подвергались сложной философской интерпретации. Различные категории представленных в них предметов — природных образцов и «творений рук человеческих» — олицетворяли собой образ «всего сущего», они экспонировались с глубоким символическим подтекстом и считались отражением универсума. При этом императорские и княжеские кабинеты нередко несли дополнительную смысловую нагрузку: владение микрокосмом кунсткамеры символизировало верховную власть в большом и реальном мире4.

Параллельно с кабинетами редкостей в ренессансной Европе, прежде всего в Италии, получил развитие и другой тип кабинета — естественно-научный кабинет, который создавался усилиями естествоиспытателей, врачей и аптекарей. Он был вызван к жизни не целями представительства, а профессиональными интересами, поэтому имел ряд принципиальных отличий и в характере собрания, и в его трактовке, и в его использовании.

К эпохе Возрождения восходят истоки мощного движения, в корне изменившего представление о мире и человеке и потому получившего название научной революции.

Заложенный в нем потенциал полностью раскрылся лишь в XVII в. в трудах Галилея, идеях Бэкона и Декарта, а к концу столетия нашел свое достойное завершение в деятельности Исаака Ньютона. Но точкой отсчета в этом более чем вековом процессе обретения наукой своих собственных категорий, методов, способов мышления и институтов стали астрономические открытия Коперника, положившие начало разрушению космологии Аристотеля — Птолемея. Новые теории меняли образ не только мира, но и науки, которая постепенно обретала автономию от религиозной веры и философских концепций. Шаг за шагом она переставала быть простым комментарием к признанным авторитетам древности или частной интуицией посвященных — астрологов и магов, а научные знания стали квалифицироваться как таковые, когда они создавались на основе чувственного опыта.

Этот новый тип знания, объединяющий теорию и практику, науку и технику, получаемый и контролируемый с помощью эксперимента, нуждался не только в своем специальном языке, но и в специфических институтах — лабораториях, академиях, международных контактах, позволяющих осуществлять методологическое регулирование и общественный контроль над гипотезами, теориями и информационным потоком. Ключ к исследованию и раскрытию тайн окружающего мира многие естествоиспытатели видели в коллекционировании и кабинетах натуральной истории.

Уважительно относясь к древним авторитетам, прежде всего к Аристотелю и Плинию Старшему, ренессансные натуралисты не могли не ощущать того, что созданные в античную эпоху описания природы не вполне адекватны реальности и нуждаются в существенной корректировке с учетом данных, полученных в результате открытия новых земель и континентов. Знания о природном мире больше не умещались в рамках канонических текстов, и, чтобы контролировать все возрастающий поток естественно-научных образцов и приносимых ими новых данных, требовались специальные хранилища — кабинеты и ботанические сады. Их деятельность призвана была формировать новую философию природы, основанную в большей степени на эксперименте, нежели на эрудиции.

Дополнительным импульсом к развитию естественно-научных кабинетов служил подход к природе как к необъятному вместилищу лекарственных средств — materia medica. Естественная история стала важным компонентом медицинского образования, что проявлялось в реформировании учебных планов медицинских факультетов многих университетов. К концу XVI столетия ни один из соискателей не мог получить медицинскую степень без соответствующих знаний о свойствах лекарственных трав, и в этих обстоятельствах ботаническим садам и кабинетам отводилась роль своего рода учебных центров5.

Естественно-научное коллекционирование становилось также важным условием карьерного роста практикующих врачей и аптекарей. Кабинет поднимал профессиональный авторитет владельца в медицинском сообществе и повышал его престиж среди пациентов: они своими глазами могли увидеть входившие в состав предлагаемого им лекарства редкие ингредиенты, с которыми, в первую очередь, и связывалась его эффективность.



Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |