WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 82 |

«КОНЦЕПЦИЯ КОГНИТИВНОЙ ИСТОРИИ: ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЕ ИСТОЧНИКИ, МЕСТО В СТРУКТУРЕ СОВРЕМЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО ЗНАНИЯ, ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ: материалы круглого стола, ...»

-- [ Страница 1 ] --

КОГНИТИВНАЯ ИСТОРИЯ

КОНЦЕПЦИЯ КОГНИТИВНОЙ ИСТОРИИ:

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЕ ИСТОЧНИКИ,

МЕСТО В СТРУКТУРЕ

СОВРЕМЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО ЗНАНИЯ,

ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ:

материалы круглого стола,

посвященного 90-летию со дня рождения

профессора Ольги Михайловны Медушевской 13 октября 2012 года. в Российском государственном гуманитарном университете прошел Круглый стол «Концепция когнитивной истории: интеллектуальные источники, место в структуре современного гуманитарного знания, перспективы развития», посвященный 90-летию со дня рождения профессора Ольги Михайловны Медушевской (1922– 2007). Круглый стол был организован кафедрой теории и истории гуманитарного знания Института филологии и истории РГГУ совместно с Научно-педагогической школой источниковедения – сайт Источниковедение.ru. В работе круглого стола приняли участие исследователи, представляющие ведущие учебные и научные центры РФ: Российский государственный гуманитарный университет, НИУ «Высшая школа экономики», Северо-Кавказский и Южный федеральные университеты, Кубанский и Челябинский государственные университеты, Московский государственный областной гуманитарный институт, Институт всеобщей истории РАН; Всероссийский научно-исследовательский институт документоведения и архивного дела, а также Университета Казимира Великого в Быдгоще (Польша).

Доклады были посвящены двум главным темам научного творчества Ольги Михайловны Медушевской – разработанной исследовательницей концепции когнитивной истории и ее осмыслению в контексте современного гуманитарного знания, а также источниковедению как системообразуюшему основанию когнитивной истории.

Ниже публикуются статьи, в основу которых положены представленные на круглом столе доклады.

М. Ф. РУМЯНЦЕВА

КОНЦЕПЦИЯ КОГНИТИВНОЙ ИСТОРИИ

ОЛЬГИ МИХАЙЛОВНЫ МЕДУШЕВСКОЙ

ПРИГЛАШЕНИЕ К ДИСКУССИИ

Поставлены ключевые вопросы освоения творческого наследия О.М. Медушевской (1922–2007), ее концепции когнитивной истории: о специфике русской версии неокантианства как основании источниковедческой концепции методологии исторического / гуманитарного познания, об интеллектуальных источников концепции О.М. Медушевской, о проблеме субъекта в концепции когнитивной истории.

Ключевые слова: О.М. Медушевская, А.С. Лаппо-Данилевский, русская версия неокантианства, когнитивная история, источниковедение, эмпирическая реальность исторического мира.

Концепция когнитивной истории О.М. Медушевской, последовательно разрабатывавшаяся ею на протяжении всей ее творческой жизни, и особенно с начала 1990-х гг.1, получила концептуальное оформление в ее последней книге и ряде статей2. Концепция вызревала медленно и буквально в последний год жизни Ольги Михайловны произошел эпистемологический прорыв, ставший отчасти неожиданным даже для ее ближайших коллег, с которыми она часто обсуждала различные теоретические вопросы и методологическую составляющую разнообразных, но в первую очередь – источниковедческих, исследовательских практик.

Так получилось, что книгу «Теория и методология когнитивной истории», в которой концепция изложена целостно и развернуто, мы получили в завершенном виде3 уже после ухода автора. Не люблю образных выражений в научном тексте, но здесь – для точности выражения мысли – скажу: Ольга Михайловна оставила нам ряд эпистемологических загадок – эпистемологических проблем, ответы на которые мы уже были лишены возможности с ней обсудить.

Сразу же подчеркну: в данном случае я не преследую цель сформулировать вопросы для целостного и системного изучения концепции.

Я формулирую сейчас только те вопросы, которые меня интересуют в См.: Казаков, Румянцева. 2011.

Медушевская, 2008 (в); См. также: Медушевская. 2008 (а); 2008(б); 2008 (г).

Не могу здесь не отметить, что окончательная редактура текста шла уже без Ольги Михайловны, что, на мой взгляд, негативно сказалось на его качестве. Смысл этого замечания в том, чтобы внимательный читатель, который не может не заметить некоторые огрехи, отнесся к ним с пониманием.

М. Ф. Румянцева. Концепция когнитивной истории… первую очередь. Однако, на мой взгляд, без ответа на них невозможно и целостное, системное, в контексте современного науковедения, изучение концепции когнитивной истории.

Первый вопрос. Всем, кто знаком с научным творчеством Медушевской, и особенно тем из нас, кто часто слышал ее устные выступления (особенно на заседаниях Ученого совета РГГУ), хорошо известно, что Ольга Михайловна постоянно апеллировала к концепции А.С. ЛаппоДанилевского (1863–1919), которому приходилась «научной внучкой»: ее непосредственный учитель Александр Игнатьевич Андреев (1887–1959) был учеником Александра Сергеевича Лаппо-Данилевского. В книге «Теория и методология когнитивной истории», характеризуя современную (2007 год) ситуацию в историческом познании, Ольга Михайловна пишет: «Профессиональное сообщество историков находится в ситуации смены парадигм…» И далее: «По отношению к философии исторического познания следует говорить не столько о смене, сколько о сосуществовании и противоборстве двух взаимоисключающих парадигм. Одна из них, неотделимая от массового повседневного исторического сознания, опирается на многовековую традицию и в новейшее время идентифицирует себя с философией уникальности и идиографичности исторического знания, исключающего перспективу поиска закономерности и видящего организующий момент такого знания в ценностном выборе историка как познающего субъекта. Другая парадигма истории как строгой науки, стремящаяся выработать совместно с науками о природе и науками о жизни общие критерии системности, точности и доказательности нового знания…»4. Первая парадигма очевидным образом восходит к неокантианству Баденской школы (В. Виндельбанд, Г. Риккерт), а вторую Медушевская возводит к неокантианству же (!?), но уже в интерпретации А.С. Лаппо-Данилевского. Каков же интеллектуальной путь неокантианства на протяжении XX в., пришедшего в концепции О.М. Медушевской в оппозицию к своей основе – идиографичности исторического знания? Второй вопрос связан с особенностями самого процесса научного творчества Ольги Михайловны Медушевской. При знакомстве с книгой «Теория и методология когнитивной истории» бросается в глаза минимальное количество ссылок на задействованную в построении концепции литературу. Ольга Михайловна хорошо знала самые разнообразные исследования по философии, гуманитарным и социальным наукам и Медушевская. 2008 (в). С. 15-16.



Здесь я не останавливаюсь на некоторых своих расхождениях с О.М. Медушевской в оценке актуальной ситуации в историческом знании. Они отмечены в ряде моих публикаций, в частности: Румянцева. 2009.

Когнитивная история имела свое мнение об изложенных в ней взглядах и теориях. Но в своих статьях (а особенно – в лекциях и докладах) О.М. Медушевская предпочитала не вступать в непосредственную полемику с конкретными авторами, формируя обычно обобщенный образ оппонента, и, тем более, редко привлекала чужие размышления в качестве опоры для своей мысли. Ее работы (и особенно – устные выступления) всегда производили впечатление непосредственно рождающейся мысли, а интеллектуальный background – весьма обширный – оставался скрыт. Отсюда – одна из сложных проблем освоения концепции О.М. Медушевской – экспликация ее интеллектуальных оснований.

Третий вопрос во многом инициирован размещенным на сайте в рамках «круглого стола» материалом Н.А. Миникова «“История историка” в концепции когнитивной истории О.М. Медушевской»6. Ольга Михайловна не могла не понимать роль историка как познающего субъекта в неклассической (напр., неокантианство) и иных моделях науки.

Однако в концепции когнитивной истории детально разрабатывается проблема объекта исторического познания, в результате чего Ольга Михайловна пришла к обоснованию понятия эмпирическая реальность исторического мира, которое, по-видимому, окажется в эпицентре обсуждения концепции, а вот размышления о субъекте в трудах Ольги Михайловны носят латентный характер, и нужны специальные усилия при изучении ее концепции, чтобы их эксплицировать.

Приступим же к поиску ответов, исходя из основополагающего принципа источниковедения – автор «объективирует себя в созданном им интеллектуальном продукте». И не забывая о том, что включение интеллектуального продукта – исторического источника в социокультурный контекст может позволить исследователю понять автора глубже, чем он сам себя понимал.

Свои варианты ответов на поставленные вопросы – сугубо предварительные – я и выношу на обсуждение. При этом предлагаю сосредоточить внимание на втором вопросе – вопросе фактически о творческой лаборатории историка, поскольку именно эта тема, на мой взгляд, представляет несомненный интерес не только с точки зрения изучения творческого наследия О.М. Медушевской, но и в связи с актуальными проблемами интеллектуальной истории и разработки метода источниковедения историографии.

Мининков. URL: http://ivid.ucoz.ru/publ/medushevskaja_90/om_mininkov/15-1дата обращения: 04.03.2013). Статья Н.А. Мининкова, основанная на тезисах доклада на круглом столе, публикуется ниже.

Первый вопрос. Русская версия неокантианства как основание источниковедческой концепции методологии исторического / гуманитарного познания В поисках ответа на выше поставленный вопрос о траектории движения научной мысли О.М. Медушевской от аксиологически ориентированной идиографии неокантианства к концепции истории как строгой науки необходимо вернуться в исходную точку – момент становления неокантианской методологии истории. Уже здесь обнаруживается принципиальное расхождение Баденской школы неокантианства и его русской версии. И если принять на уровне аксиоматики (а выясняется это при изучении интеллектуального background концепции О.М. Медушевской), что исследовательница отправлялась именно от русской версии неокантианства, то все противоречия сразу приобретают характер мнимых.

Позволю себе не останавливаться подробно на особенностях русской версии неокантианства, поскольку она является предметом моего специального интереса и есть возможность отослать заинтересованного читателя к соответствующим публикациям7. Кроме того, в январе – апреле 2013 г. кафедрой теории и истории гуманитарного знания Института филологии и истории РГГУ и Научно-педагогической школой источниковедения – сайт Источниковедение.ru был проведен круглый стол «Идеи А.С. Лаппо-Данилевского в интеллектуальных контекстах XX–XXI веков», посвященный 150-летию со дня рождения ученого, где эта проблематика была представлена8. Отмечу лишь один принципиально важный для понимания концепции О.М. Медушевской момент.

Неокантианскую эпистемологию исторического познания в России традиционно и вполне справедливо связывают с именем А.С. ЛаппоДанилевского, изучению и – не побоюсь этого слова, мало уместного в научном тексте, – пропаганде методологической концепции которого О.М. Медушевская посвятила значительную часть своих творческих усилий. Но, справедливости ради, заметим, что философские основы этого подхода были заложены еще А.И. Введенским (1856–1925), который, специально изучая вопрос о «пределах и признаках одушевления», пришел к выводу, что «душевная жизнь не имеет никаких объективных признаков…», «... наблюдать саму чужую душевную жизнь мы не можем, а должны лишь заключать об ней по ея внешним, материальным, то есть, объективным обнаружениям…»9 Именно эта идея впоследствии была См.: Румянцева. 2012.

Идеи А.С. Лаппо-Данилевского… Введенский. 1892. С. 7.



Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 82 |