WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«Е.П. Островская О.О. Розенберг и его путь к Абхидхармакоше (к 90-летию со дня смерти) Статья посвящена процессу формирования теоретического подхода к изучению буддийских ...»

-- [ Страница 3 ] --

В «Проблемах буддийской философии» был поставлен весьма важный культурологический вопрос о соотношении популярного (народного) буддизма в его многообразных живых региональных традициях с рафинированной философской рефлексией, воплотившейся в шастрах — теоретических трактатах. Ученый подчеркивал, что оба эти пласта буддийской культуры базируются на единой религиозной аксиоматике, но представляют собой различные уровни функционирования традиции. Согласно Розенбергу, основой научного понимания тех форм буддизма, которые функционируют в Тибете, Китае, Японии, не может выступать одно только ознакомление с местными ритуальными практиками и с созданной в этих странах литературой нравственноназидательного характера. Чтобы понять живой народный буддизм в его этнокультурном многообразии, необходимо исследовать процесс перевода трактатов постканонической Абхидхармы на местные языки, поскольку в этом процессе исторически складывался тот специфический буддийский лексикон, который характеризует системную специфику местной формы буддизма.

О.О. Розенберг вовсе не считал на манер многих западноевропейских буддологов того времени, что Палийский канон (Типитака) является универсальным источником для научной реконструкции некоего древнего и якобы «истинного», «неискаженного» буддизма. Изучение палийского свода канонических текстов, как он справедливо подчеркивал, представляет интерес только в связи с исследованием буддизма на Цейлоне, а также в Бирме и других странах Юго-Восточной Азии. В отличие от этого региона на Дальнем Востоке и в Центральной Азии получила распространение санскритская Трипитака и многие санскритские постканонические произведения: махаянские сутры, тексты Праджняпарамитского цикла и трактаты по Абхидхарме, переведенные на китайский и тибетский языки и породившие обширную и разветвленную 210 местную комментаторскую традицию.

КОЛЛЕКЦИИ И АРХИВЫ

На исторических примерах Китая и Японии Розенберг доказал, что за пределами Индии номенклатура буддийских школ была иной, нежели на родине буддизма. Исследуя японский буддизм, он вскрыл историко-культурные причины такого отличия, приведшего к появлению тех школьных традиций, которые не имели прототипов в Индии. Констатируя этот аспект социокультурной истории буддизма, О.О. Розенберг вслед за Ф.И. Щербатским подчеркивал методологическую значимость изучения региональных сводов канонизированных текстов — в первую очередь их состава и более обширного по сравнению с Трипитакой перечня.

Относительно буддийского философского наследия Индии О.О. Розенберг сделал очень важный вывод на основе ознакомления с двумя китайскими переводами «Абхидхармакоши», комментариями к ней и с текстами махаянского направления.

Он показал, что концепции, изложенные Васубандху, послужили основой развития не только философии так называемой Северной Хинаяны, но и философской проблематики в Махаяне. В этом аспекте изучение «Энциклопедии Абхидхармы» квалифицировалось О.О. Розенбергом как необходимое условие для понимания истории буддийской мысли в Индии, Китае и Тибете, поскольку именно в этом трактате были систематически проанализированы темы, представленные в Трипитаке, и их последующие концептуальные разработки в постканонической традиции.

Розенберг уделил внимание критике современных ему европоцентристских воззрений на буддийскую мысль как метафизически бессодержательную. Эта ошибочная точка зрения обусловливалась стремлением исследователей извлекать философское содержание буддизма из проповедей Будды, оставляя без внимания теоретические трактаты, а также поверхностным пониманием сюжета канонической «Сутры о Малункье». В этом произведении были представлены метафизические вопросы, оставленные Буддой без ответа.

Сюжет сутры вроде бы действительно свидетельствует о безразличии основоположника буддизма к философскому познанию. Одержимый метафизическим любопытством ученик Малункья задает Будде Шакьямуни 14 философских вопросов, но Учитель молчаливо отвергает их, не желая рассуждать о том, конечен мир или бесконечен, и о прочих подобных проблемах. А затем Шакьямуни напоминает обескураженному Малункье, что тот вступал в общину учеников не ради удовлетворения пустопорожнего интереса, а с целью избавиться от страдания. Подчеркивая в связи с этим неуместность заданных учеником вопросов, Будда приводит в пример абсурдное любопытство глупца, тяжко раненного стрелой: прежде чем допустить к себе врача, он жаждет узнать, кем была пущена стрела и из какого материала она изготовлена.

О.О. Розенберг, анализируя сформулированные в сутре метафизические вопросы, показывает, что в буддийской философии метафизическая проблематика была глубоко разработана, но обнаруживается она не в сутрах, а в трактатах, где представлены фрагменты дискуссий буддийских мыслителей с представителями брахманистского направления (Розенберг, 1991, с. 83–86).

Отметим, что отказ Шакьямуни отвечать на вопросы тупого и ленивого Малункьи объясняется в пятом разделе «Абхидхармакоши» — «Учении об аффектах» с предельной ясностью: теоретическое разъяснение надлежит давать лишь тому, кто погружен в углубленное изучение Дхармы — слушание, аналитическое размышление и практику созерцания, уничтожающую аффекты и освобождающую сознание от оков сансары. А тому, кто намерен скользить ленивой мыслью по поверхности слов или ввязываться в спор, не имея должных познаний, лучшим ответом будет молчание (Васубандху, 2006, с. 151).

КОЛЛЕКЦИИ И АРХИВЫ



О.О. Розенберг отчетливо очертил предмет буддийской философии, состоящей не в конструировании онтологии, а в анализе психики, предпринимаемом ради «постижения чего-либо более реального и возвышенного, чем земная жизнь» (Розенберг, 1991, с. 88). В терминологии своего времени он отметил, что именно в истории индийской мысли на передний план был выдвинут вопрос о практическом пути к «истинно-реальному» как о «спасении» от превратностей существования и о состояниях «спасшегося». «Окончательная цель жизни, — подчеркивает ученый, — спасение;

этический и религиозный опыт, как, например, мистическое созерцание, соблюдение заповедей, аскез и т.п., составляют путь к конечной цели; а психофизиологический анализ устанавливает элементы, с которых нужно начинать при философских рассуждениях и которые являются материалом, непосредственно данным в опыте» (Розенберг, 1991, с. 88).

Ученый усматривал генезис интереса индийских мыслителей к «психофизиологии» в древней ведийской практике жертвоприношения, которое предполагало расчленение жертвенного животного и последующее символическое его оживление.

О.О. Розенберг полагал, что именно к этой практике восходит та санскритская терминология, которая позднее использовалась брахманами-философами для теоретического анализа состава связи тела и психики.

Буддизм, по мысли Розенберга, сохранил и брахманский «физиологический» подход к этой проблеме, и прежнюю терминологию, но подверг и то и другое реинтерпретации. От материальных частей, наблюдаемых в телах животных и человека, ранние буддийские теоретики, полагал он, перешли к рассмотрению внешних и внутренних «источников сознания» — объектов чувственного восприятия (цвета и формы, звука, запаха, вкуса, осязаемого) и перцептивных способностей, связанных с органами чувств: зрением, слухом, обонянием, вкусом, осязанием. Буддийские мыслители показали, что «источники сознания» служат его опорами в моментальном «схватывании» и обобщении перцептивных данных.

Буддийский переворот в философском анализе процесса восприятия оказался по своей реформирующей силе сродни коперникианскому перевороту в области астрономии. Терминология была почерпнута буддийскими философами из лексикона их идейных противников, а старая проблема «психофизиологического» анализа — транспонирована из субстанциально-статического измерения в процессуально-темпоральное. Буддийские теоретики концептуализировали «психофизиологию» как дискретный процесс, квантированный моментами времени. А поэтому и наименования органов чувств, и обозначающий их общий санскритский термин индрия получили новую интерпретацию — психические способности (Розенберг, 1991, с. 90).

Розенберг выдвинул эвристичную для того времени интерпретацию понятия дхарма, центрального для буддийской философии, и посвятил в своей монографии анализу его семантики специальный раздел (Розенберг, 1991, с. 97–105). Он выявил круг тех значений, которые функционировали в индийских трактатах по науке логики, и специальное религиозное содержание термина дхарма — «Учение Будды».

Подчеркивая, что еще Максом Мюллером этот термин интерпретировался применительно к буддизму как элемент потока психической жизни, О.О. Розенберг констатировал, что более строгое определение его значения возможно только на основе изучения первого раздела «Абхидхармакоши». Апеллируя к этому источнику, он истолковал дхарму в качестве единицы потока «психофизиологической» жизни, недоступной внешнему наблюдению. Следует подчеркнуть, что данное толкование соответствовало подходу к проблеме психики в концепции выдающегося отечественного мыслителя И.И. Лапшина, впервые поставившего в русле русского акаКОЛЛЕКЦИИ И АРХИВЫ демического неокантианства вопрос о рациональном доказательстве чужой одушевленности.

Эпистемологическая проблематика, согласно О.О. Розенбергу, сложилась в буддийской философии исключительно в связи с анализом «психофизиологии», а не с постановкой проблемы познания внешнего мира. Он справедливо полагал, что буддийских эпистемологов занимал прежде всего вопрос о ментальной презентации внешнего объекта, поскольку сознание аффективно привязано не к объектам как таковым, а именно к их ментальным образам (санскр. аламбана).

Такой ракурс рассмотрения определялся доктриной, представленной в буддийских канонических сутрах. Аффективная привязанность к ментальным презентациям внешних объектов и жажда чувственного наслаждения и повторного индивидуального существования интерпретировались в сутрах как факторы, удерживающие сознание в сансаре. Соответственно и в буддийской теории познания, отмечал О.О. Розенберг, акты восприятия анализировались в двух аспектах — как внутрипсихическое конструирование генерализованного ментального объекта и актуализация его аффективного сопровождения.

Позднее, в период раннего средневековья, утверждал Розенберг, буддийская эпистемология оснащается детализированным учением о двух источниках истинного знания: восприятии и умозаключении. На этом этапе религиозная компонента буддийской эпистемологии присутствует лишь контекстуально. Но смысл и задачи развития науки логики в русле буддизма остаются прежними и сводятся в своем практическом пределе к защите Учения Будды в борьбе с идейными оппонентами во время публичных диспутов.

Типологические особенности буддийской теории познания непосредственно увязываются в монографии Розенберга с моментальным характером протекания психических процессов — с «теорией мгновенности» (Розенберг, 1991, с. 91). «В человеческой личности, — отмечал он, — с ее представлениями как предметов внешнего, так и явлений внутреннего мира, оказывается, нет ничего постоянного, кроме вихря элементов, слагающихся каким-то закономерным образом (курсив Розенберга. — Е.О.); в результате получается сложное явление — „человек, видящий предметы, „переживающий психическую жизнь, а не человек и предметы отдельно» (Розенберг, 1991, с. 90– 91).

И именно в связи с этим он прослеживал различия между буддийскими школами, дискутировавшими друг с другом о проблеме реальности дхарм (Розенберг, 1991, с. 92). Позиции школ формировались на основе содержательного решения вопроса — существуют ли дхармы реально или же они есть только номинальные элементы, сконструированные в аналитическом познании психики?



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
 

Похожие работы:

«ПРИРОДА ВСЕГДА ПРАВА КИШИНЕВ КАРТЯ МОЛДОВЕНЯСКЭ 1989 ББК 20.1 К 84 Отрецензировал и рекомендовал к изданию доктор географических наук А. М. Леваднюк Редактор М. Шапиро Крупеников И. А. К84 Природа всегда права. — Кишинев: Картя Мол­ довеняскэ, 1989. — 128 с. В книге с привлечением большого числа исторических источников рассказыва¬ ется о былом и настоящем ландшафта молдавских Кодр, склоновых пространств, реки Днестр и его бассейна, черноземов — главного богатства республики. Заостря¬ ется...»

«В книге в обобщенном виде излагается исторический путь Оренбуржья с древнейших времен до наших дней. В отличие от прежних подобных изданий в этом учебном пособии значительные события и факты освещаются в связи с деятельностью многих известных в истории края личностей. Книга адресована учителям и учащимся средних учебных заведений и студентам Оренбургской, Челябинской областей и Башкирии. ВВЕДЕНИЕ Оренбуржье - удивительный край. Мы любим его просторы, реки, раздольные степи и леса, бодрый...»

«РОССИЙСКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ Э.С. КУЛЬПИН-ГУБАЙДУЛЛИН Василий Докучаев как предтеча биосферно-космического историзма: судьба ученого и судьбы России Казалось бы, о В. Докучаеве, создателе генетического почвоведения, уже все сказано. Есть подробные описания его жизни и творчества, социальных связей, помещенные в научно-популярных работах, в специальной научной литературе, воспоминаниях учеников, отдельных аналитических исследованиях. Но интуитивно чувствуется, что что-то в этом огромном массиве...»

«Улан-Удэ Издательство Бурятского научного центра СО РАН 2004 УДК 93/99(4/5) ББК 63.4 M 77 Редакционная коллегия чл.-кор. РАН Б. В. Базаров д-р ист. наук, проф. К К Крадин д-р ист. наук Т. Д. Скрынникова Рецензенты д-р ист. наук Б. Р. Зориктуев д-р ист. наук А. В. Харинский д-р ист. наук И. Ф. Попова МОНГОЛЬСКАЯ ИМПЕРИЯ И КОЧЕВОЙ МИР. - Уланм 77 Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2004. - 546 с. ISBN 5-7925-0066-5 Сборник посвящен истории Монгольской империи Чингис-хана. На широком сравнительно-историческом...»

«Аннотация Трилогия Хмельницкий – многоплановое художественное полотно, в котором отражена целая историческая эпоха борьбы украинского народа за свою свободу и независимость под водительством прославленного полководца и государственного деятеля Богдана Хмельницкого. Содержание Часть первая 10 1 10 2 16 3 20 4 23 5 27 6 32 7 37 8 41 9 47 10 52 11 58 12 64 13 69 14 72 15 81 16 85 17 91 18 97 19 102 20 109 21 117 22 120 23 128 24 132 25 141 26 145 27 154 28 161 29 166 30 175 Часть вторая 180 1 180...»

«THE PHILOSOPHICAL AGE ALMANAC 35 B. FRANKLIN AND C. LINNAEUS Catalogues of Book Exhibitions St. Petersburg Center for History of Ideas St. Petersburg 2009 Санкт-Петербургский центр истории идей ФИЛОСОФСКИЙ ВЕК АЛЬМАНАХ 35 Б. ФРАНКЛИН И К. ЛИННЕЙ Каталоги книжных выставок Санкт-Петербургский центр истории идей Санкт-Петербург 2009 St. Petersburg Center for the History of Ideas http://ideashistory.org.ru Ответственные редакторы альманаха: Т.В. Артемьева, М.И. Микешин В оформлении использовано...»

«Это удивительная история автора и гипнотерапевтического эксперимента связанного с феноменом реинкарнации. Возможность беседы с людьми, после того как они умерли и до того, как они родились, была поразительна. Во многих своих исследованиях Долорес Кэннон столкнулась с теми, кто жил в интересный период времени или был знаком с известным человеком. Таким образом, были написаны книги об этих захватывающих событиях: трилогия Беседы с Нострадамусом, Иисус и Ессеи, Они шли с Иисусом, Между смертью и...»

«Книга является сокращенным, переработанным и дополненным вариантом вышедшего в 1970 г. на грузинском языке V тома восьмитомника Очерков истории Грузии (редактор д-р ист. наук, проф. И. Г. Антелава). В ней изложена история Грузии XIX в. Это период присоединения Грузии к России, отмены крепостного права и развития капиталистических отношений, объединения грузинских исторических земель, усиления национально- и социально-освободительного движения против царизма и крепостничества, возрождения и...»

«THE PHILOSOPHICAL AGE ALMANAC 16 EUROPEAN IDENTITY AND RUSSIAN MENTALITY A reader for the participants of the 4th International Summer School in the History of Ideas 8–22 July 2001 St. Petersburg St. Petersburg Center for History of Ideas St. Petersburg 2001 Санкт-Петербургское отделение Института человека РАН Санкт-Петербургский Центр истории идей Гуманитарный центр Межрегиональной общественной организации общества Знание ФИЛОСОФСКИЙ ВЕК АЛЬМАНАХ 16 ЕВРОПЕЙСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ И РОССИЙСКАЯ...»

«ОСНОВАНИЕ ГОРОДА ГРИГОРИОПОЛЯ Ж. А. АНАНЯН В последней трети XVIII столетия на юге России были основаны два армянских города — Новая Нахичевань и Григориополь. История возникновения этих городов представляет большой интерес. Однако до последнего времени она оставалась вне поля зрения наших исследователей. Задачей настоящей статьи является осветить историю переселения армян на левый берег Днестра и основания Григориополя на фоне внешне* и внутриполитических событий России конца XVIII столетия....»






 
© 2013 www.knigi.konflib.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.