WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

«ДВИЖЕНИЯ ПО ЗАЩИТЕ ЖИВОТНЫХ: ИСТОРИЯ, ПОЛИТИКА, ПРАКТИКА М.А. Боровик, Д.В. Михель В статье обсуждается история социальных движений по защите жи вотных с момента ...»

-- [ Страница 3 ] --

Характерный пример здесь дает Германия, где в конце XIX века дви жения по защите животных переплелись с антисемитизмом. В 1880 е и 1890 е годы в центре внимания германских активистов оказался вопрос о гуманном умерщвлении рогатого скота. Тогда же в Саксонии и других областях стали появляться антисемитские общества, которые начали вы ступать за «очищение» страны от «грязного еврейского элемента». Одним из первейших объектов их взоров стали скотобойни. Поскольку в герман ских городах еврейское население было одним из главных потребителей мясной продукции, имея возможность приобретать его даже в период христианского поста, то держатели скотобоен для сохранения своей кли ентуры прибегали к кошерному способу забоя скота. Мясники резали скот большими острыми ножами, добиваясь полного опорожнения туш от крови. Антисемитские идеологи предложили другой способ забоя живот ных. Перед забоем скот следовало усыплять, а при убое – избегать проли тия крови. Свои взгляды они обосновывали тем, что обильное пролитие крови скота приводит к загрязнению городской среды и ведет к распрост ранению заразных болезней, а кошерный способ умерщвления живот ных поддерживает в обществе жестокость одних людей против других [Judd, 2003]. Вообще, на рубеже XIX и ХХ веков этическая, природо охранная, санитарная и антиеврейская риторика в Германии были сильно переплетены между собой. Как показал П. Вейдлинг, страх перед эпиде миями тифа, будораживший сознание националистически настроенных образованных немцев, стал одним из поводов к последующему еврейско му геноциду [Weindling, 2000]. В этом смысле ранние страницы континен тальной истории защиты прав животных оказались написаны в обстанов ке растущего антисемитизма и национализма.

Вместе с тем антививисекторские движения, подобные тем, что рас пространились в Великобритании и США, в континентальной Европе не появились. Ни Германия, ни Франция, ни другие страны Европы на рубе же XIX и ХХ веков не встретились с социальным протестом против жесто кого обращения с животными в медицинских лабораториях. Со времен Франсуа Маженди и Клода Бернара «экспериментальная физиология»

была чисто французской наукой, а с 1840 х годов, когда в Германии начал ся процесс создания лабораторий при медицинских факультетах, физио логия с ее вивисекциями укрепила свои позиции и в Германии. Неизмен ная конкуренция французской и германской науки в XIX веке спо собствовала тому, что правящие элиты обеих стран активно поддерживали 236 Журнал исследований социальной политики 8 (2) своих ученых. Физиология считалась одним из символов научного про гресса на континенте, поэтому опыты с лабораторными животными счи тались необходимой платой за этот прогресс [Lesch, 1984]. Таким обра зом, европейский континентальный опыт движений по защите прав жи вотных первоначально был более скудным, чем в англоязычных странах.

В целом, и англо американские, и западноевропейские движения в защиту прав животных имели общие черты. Они были консервативны ми по своему характеру и выступали против того, что их участникам представлялось радикальным и бесчеловечным. Присущий им собст венный радикализм мыслился активистами как необходимое условие для сохранения более справедливого общественного порядка.

Современные движения по защите животных на Западе Как уже было сказано выше, период после Первой мировой войны стал временем угасания движений по защите животных. Число активис тов обществ по предотвращению жестокости сократилось, и их акции стали менее заметными. Британское Королевское общество и родствен ные ему организации в других странах довольствовались тем, что им уда валось защищать животных лишь в трех направлениях: на сельскохозяй ственных фермах, во время охоты и в медицинских лабораториях. Война радикализировала общественную жизнь, и старые культурные ценности уже не казались столь важными, как прежде. Вторая мировая война еще более усилила эту тенденцию. Законы против жестокости, принятые на Западе в XIX и начале ХХ века, продолжали действовать, однако масшта бы жестокости против домашних и диких животных нисколько не умень шались. С развитием биомедицинских исследований количество живот ных, умерщвляемых в лабораториях, возросло на порядки.

На этом фоне отдельные попытки переломить ситуацию выглядели весьма впечатляюще. В США после окончания Второй мировой войны были отмечены случаи изменить ситуацию в сфере защиты животных в лабораториях. Важный шаг в этом направлении был сделан в 1952 году, когда физиолог из Мичиганского университета Роберт Гезел публично выступил против Национального общества медицинских исследований (Na tional Society of Medical Research) – организации, которая была призвана регулировать практику медицинских экспериментов на животных. Гезел назвал эту практику бесчеловечной. Национальное общество медицин ских исследований было создано в 1945 году. Во главе его стояли серьез ные и ответственные люди – президент Антон Карлсон из Чикагского университета и секретарь казначей Эндрю Иви, также из Чикаго. Пос ледний имел опыт участия в Нюрнбергском процессе против нацистских преступников. Руководители общества имели все основания считать, что свою работу по организации медицинских исследований они ведут строго Боровик, Михель • Движения по защите животных: история, политика, практика в соответствии с существующими законами и, несомненно, вносят вклад в прогресс научной медицины, а значит, и в прогресс человечества. Тем не менее их уверенность была оспорена их вчерашним коллегой Гезелом.



В 1951 году Гезел и его дочь Кристина Стивенс основали в Нью Йорке Институт благополучия животных (Animal Welfare Insitute). Гезел и Сти венс развернули публичную кампанию против порядков, царящих в фи зиологических лабораториях американских университетов. Защитники животных утверждали, что животные часто содержатся в тесных и неудоб ных клетках, их анестезируют болезненными уколами и умерщвляют с помощью неподходящих для этих целей препаратов, таких как стрих нин. Вслед за этим развернулась публичная полемика. Противники Гезе ла широко использовали маккартисткую риторику. Они высмеивали за щитников прав животных как агентов коммунизма и дремучих противни ков прогресса и человечности. При этом они с ужасом указывали на британский пример, где законы, ограничивающие эксперименты на жи вотных в лабораториях, вынуждают талантливых исследователей поки дать страну и проводить свои опыты за рубежом. В свою очередь, Гезел прибегал к схожей риторике. Он сравнивал жестокие опыты на животных со зверствами нацистских медиков в концлагерях и указывал на то, что прогресс человечности зависит не столько от числа умерщвленных лабо раторных собак, сколько от уменьшения числа страдающих. Он особо подчеркивал, что защитники прав животных требуют не прекращения опытов, но именно прекращения страдания как для животных, так и для людей. После смерти Гезела в 1954 году споры между Национальным об ществом и Институтом не прекратились. Во многом именно их продол жительный и публичный характер привел к тому, что в 1966 году в США был принят Закон о благополучии лабораторных животных (Laboratory Animal Welfare Act). Кристина Стивенс и ее соратники продолжали сти мулировать общественное внимание к проблемам защиты прав живот ных. В результате Закон 1966 года в последующем подвергся серии улуч шений. Нормы «гуманного обращения» были распространены не только на лабораторных животных, но и на животных, содержащихся на фермах, и диких животных. Кроме того, они были распространены на всех тепло кровных животных. На протяжении всей истории своего существования Институт благополучия животных подвергался критике не только со сто роны сторонников биомедицинских исследований, но и со стороны аме риканских антививисекторов. Тем не менее работа, которую провели Ге зел, Стивенс и их коллеги, в перспективе оказалась весьма успешной [Parascandola, 2007; Phillips, 1993].

Деятельность Гезела и Стивенс пришлась на годы холодной войны, когда милитаристские настроения в США были наиболее сильными.

Схожей была ситуация и в других странах Запада. Однако вслед за долгим периодом апатии наступило новое время социальной активности. В нача 238 Журнал исследований социальной политики 8 (2) ле 1960 х годов на Западе наступила реакция на милитаризм, вызвавшая к жизни новые движения – антивоенные, антирасистские, женские и др.

Оживилось и движение по защите животных, и вновь первой страной, где оно дало о себе знать наиболее сильно, была Великобритания. Вслед за этим оно распространилось на Австралию, затем на США, Канаду и Но вую Зеландию, и уже вслед за этим – на континентальную Европу.

В Великобритании новая волна движения была вызвана растущим недовольством позицией Королевского общества. Наступило время бо лее радикальных действий. Так, члены Королевского общества, выступая в защиту сельскохозяйственных и лабораторных животных, а также неко торых видов птиц, на которых велась охота, поддерживали старую тради цию охоты на лис и оленей. Большая часть членов Общества принадлежа ла к благородным семьям, а для правящего британского класса охотничьи традиции прошлого составляли самую суть их культуры и существовав шего классового порядка. Новое поколение молодых радикалов бросило вызов старым традициям. В 1963 году была создана Ассоциация по сабота жу охоты (Hunt Saboteurs Association), которая начала совершать дивер сионные акции по спасению лис и оленей. Свои первые акции она прове ла в Южной Англии, где активисты стали препятствовать организации охоты и эвакуировали из охотничьих угодий диких животных. Вслед за этим начались почти непрерывные кампании в других частях страны. Это привело к тому, что в 1967 году Британский парламент был вынужден специально рассмотреть вопрос по поводу охоты на лис. Число активис тов Ассоциации все время росло. В 1977 году их было уже 3 тыс. человек, а в 1982 – 4 тыс. человек. В 1960 е годы резкой критике подверглось Коро левское общество, в результате чего его члены раскололись на консерва торов и реформаторов. После 1972 года в Королевском обществе усили лись реформаторские настроения, и все большее число его членов стали выступать за запрещение в стране традиционного «кровавого спорта».

К концу 1970 х годов на руководящие должности в Королевском общест ве пришли реформаторы, сочувствующие идеям членов Ассоциации.

С прежними традициями поддержки охоты на лис и оленей было покон чено [Ryder, 2000. P. 163–177].

В 1960 е, 1970 е и 1980 е годы в англоязычных странах стало расти число академических исследований, посвященных защите животных.

На передний план вышла большая группа интеллектуалов, чьи тексты оказали большое влияние на общественность. Нередко их философские аргументы расходились между собой, но это не меняло сути дела и той активной позиции, которую они занимали.

В 1969 году британский психолог Ричард Райдер (род. 1940), долгое время занимавшийся лабораторными опытами на животных, публично выступил против такого рода исследований. В 1975 году Райдер написал ставшую знаменитой книгу «Жертвы науки» [Ryder, 1975], за которой Боровик, Михель • Движения по защите животных: история, политика, практика последовали другие его работы. В начале 1970 х годов он ввел в широкое употребление термин спесиесизм, которым обозначил видовую эксплуа тацию человеком других животных и всего так называемого «четвертого мира». Райдер настаивал на наличии у животных естественных прав, об щих с людьми, поскольку, как и люди, они способны чувствовать боль.

Его активная позиция вскоре привела его на пост Председателя Коро левского общества по предотвращению жестокости в отношении живот ных, после чего он возглавлял и другие группы защитников животных.

В 1977 году в ходе конференции по правам животных в Тринити кол ледж в Кембридже Райдер выступил с «Декларацией против спесиесиз ма», которую подписали 150 человек, в том числе члены Королевского общества [Ryder, 2000. Р. 179].



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |