WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 | 2 ||

«Е.В. Абрамовских ТИПОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ КРЕАТИВНОЙ РЕЦЕПЦИИ НЕЗАКОНЧЕННЫХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ А. С. ПУШКИНА Для литературного процесса всегда было характерно появление ...»

-- [ Страница 3 ] --

Перед нами воплощенная идея В. Изера, «когда читатель перебирает различные предлагаемые текстом точки зрения, то он соотносит между собой его различные видения и схемы, приводит в движение произведение, а равно и себя самого»24.

В истории литературы известны еще два примера, когда пушкинский незаконченный текст стал толчком к созданию собственного оригинального произведения: две версии развития пушкинского сюжета «Криспин приезжает в губернию» Н.В. Гоголем («Ревизор» и «Мертвые души»); развитие пушкинского сюжета «Истории села Горюхина» М.Е. СалтыковымЩедриным на новом историческом материале в «Истории одного города»

и «Пошехонской старине».

Перед нами примеры конгениальной рецепции, суть которой состоит в неподчинении читателя-писателя авторской интенции, заложенной в тексте, а в создании оригинального произведения. В то время как классическое произведение, чтобы сохранить свою «ценность, необходимо должно быть «авторитарно», то есть подчинять себе воспринимающее сознание»25, оказывать на него определенное воздействие, передающее авторскую интенцию, сила противостояния, безусловно, зависит от значительности творческой личности. Творческий потенциал текста при таком типе рецепции усиливается.

2. Классический тип креативной рецепции, направленный на постижение авторской интенции, призванный реконструировать авторский замысел. Этот тип рецепции основан на изображении событий в их последовательности. Незаконченный текст является завязкой, за которой должен следовать финал. Внутри этого типа креативной рецепции можно обозначить различные модификации в зависимости от степени приближения к авторскому замыслу.

2. 1. Формальная (количественная) рецепция. Варианты дописываний в этом случае представляют собой завершение сюжетных линий. К примерам подобного типа рецепции следует отнести дописывание «Русалки» Пушкина А. Штукенбергом, А. Богдановым, Д. Зуевым.

Творческий потенциал незаконченного текста при таком типе рецепции реализуется лишь частично. С точки зрения О. Пиралишвили, «если в кажущемся внешне незаконченным произведении автор достиг силы подлинного идейно-художественного воздействия, то формальное, традиционное количественное заканчивание этого произведения лишь снизит его художественное достоинство»26.

2. 2. Антитетическое дополнение предполагает субъективную интерпретацию текста реципиентом, иногда полностью противоположную авторской интенции.

По мнению М. Наумана, подобное «привнесение субъективного момента в восприятие, являющееся предпосылкой возникновения эстетического контакта между читателем и произведением, может вместе с тем разрушить художественную ткань данного произведения и таким образом нейтрализовать его потенциал»27. Однако благодаря такому варианту интерпретации определяется иной ракурс. К такому типу креативной рецепции следует отнести вариант продолжения «Египетских ночей»

В. Брюсовым, вариант окончания наброска «В голубом эфира поле» М.

Славинским, версию В. Рецептера, направленную на реконструкцию «Русалки» Пушкина.

2. 3. Нейтральная рецепция. Реконструкция авторского замысла при таком типе рецепции производится с учетом историко-литературного контекста. При этом реализуются те или иные стратегии, не противоречащие логике авторского замысла, но в то же время и не усиливающие продуцирующую способность творческого потенциала. К такому типу рецепции следует отнести продолжения пушкинского лирического наброска «В голубом эфира поле…» А. Майковым, С. Головачевским, Вл. Ходасевичем, В. Итиным, Д. Ивановым, а также вариант окончания новеллы «Египетские ночи» М.Л. Гофманом.

2. 4. Аутентичная рецепция. Варианты дописываний указанной модификации максимально приближены к авторской интенции (роман Д. Томаса «Арарат» – продолжение «Египетских ночей», дописывания наброска «В голубом эфира поле…» Г. Шенгели, Л. Токмаковым).

3. Игра с текстом предшественника. Подобный тип рецепции представляет собой «свободную игру» понятий и слов, «галактики обозначающих» (термин Р. Барта). Тексты, созданные по этому закону, открыты и многозначны; они будто бы бесконечно переписываются и дополняются автором и читателем одновременно, вовлекая всё новых читателей в процесс со-творчества.

Примером подобной рецепции являются варианты Г. Сапгира в «Черновиках Пушкина» и в «Шуршальнике из старых газет», а также игровые тексты А. Вельтмана, Н.О. Лернера, В. Набокова, Т. Щербины, В.

Шендеровича.

В рассматриваемом типе рецепции усиливается продуцирующая сила творческого потенциала незаконченного текста, что ведёт к рождению нового текста, а не к энтропии, побеждающей творческой потенциал текста предшественника, что возникает в системе, построенной по принципу «продолжение следует».

4. Тип рецепции, определяемый дописыванием незаконченного текста языком другого искусства (музыка, театр). К примерам подобной рецепции относятся опера А.С. Даргомыжского «Русалка», народные балаганы А. Алексеева-Яковлева, «Египетские ночи» в постановке П. Фоменко.

Реализация творческого потенциала незаконченного текста при этом подстраивается под законы того или иного искусства (например, «счастливый финал» в народных балаганах, которого требовала народная психология).

Таким образом, многочисленные факты креативной рецепции незаконченного произведения говорят о значимости этого явления в истории литературы.



Незаконченный текст провоцирует на сотворчество креативных читателей, вовлекая их в коварную игру. Правила игры предполагают: приглашение к участию в диалоге на равных, затем – нарушение равновесия, и в конечном итоге – авторитарное подчинение сознания реципиента заложенной авторской интенциональности. Тем самым незаконченный текст вновь и вновь порождает в каком-то смысле неисчерпаемый потенциал и явление трансгрессии (смерть и рождение на новом уровне). «Горизонт не изведанного опыта» (термин Х. Яусса) пушкинских незаконченных отрывков сохраняется вот уже на протяжении двух веков. Преодолеть «страх влияния» предшественника (термин Х. Блума) удается лишь конгениальному читателю.

Исследование креативной рецепции призвано выявить особенности интенциональности самого создателя незаконченного текста; определить целостность и внутреннюю исчерпанность незаконченного текста, определяемую реализацией творческого потенциала в различных интерпретационных стратегиях читателей; выявить художественные доминанты каждого реципиента; обозначить пространство границы «горизонта ожидания произведения» и «горизонта ожидания читателя».

Феномен креативной рецепции подтверждает идею о бесконечности искусства на примере неисчерпаемости творческого потенциала незаконченного текста, вновь и вновь притягивающего к себе читателей, вновь и вновь провоцирующего их на создание новых произведений.

Судьба Онегина / Сост., вступ. сСтатья, комментарий В. и А. Невских. – М., 2001.

О ремейке как форме исторической реинтерпретации см. ст.: Загидуллина М.В. Ремейки, или экспансия классики // Новое литературное обозрение. – 2004. – № 69.

См. подробно об этом: Гредина И.В. Восприятие позднего творчества Диккенса в России. 1860 – 1890-е гг. – Томск, 2002. Известны версии литературоведческих продолжений романа Диккенса: Д. Форстера, Р. Проктора (Т. Форстера), К. Уолтерса, Р. Бейкера, Э. Ланга, В. Арчера, Э. Уилсона, Дж. Райта.

Термин М.В. Загидуллиной.

Ср. также понимание термина «конкретизация» у Р. Ингардена и пражских структуралистов: Ингарден Р. Исследования по эстетике. М., 1962; Vodicka F. Die Rezeptionsgeschichte literarischer Werke // Rezeptionsasthetik / Hrsg. von R. Warning. Munchen, 1975.

S. 71–83.

Яусс Х.Р. История литературы как провокация литературоведения // Новое литературное произведение. 1995. № 12. С. 62–63.

Под лакунами В. Изер понимает нарушения в структуре интенциональных коррелятов фраз, различные приемы врезки, монтажа и композиции текста, комментарии рассказчика, которые как бы растворяют перспективы рассказанной истории, предоставляя читателю широкий спектр самостоятельных оценок и суждений относительно исхода той или иной ситуации в повествовании. См.: Iser W. Appellstruktur der Texte. Unbestimmtheit als Wirkungsbedingung literarischer Prosa. Konstanz, 1970.

Масанов Ю.И. В мире псевдонимов, анонимов и литературных подделок. – М., 1963. – С. 117.

Бойе Б. Писатель и его рукописи // Генетическая критика во Франции:. Антология. – М., 1999. – С. 189.

Бланшо М. Пространство литературы / Пер. с франц. Б.В. Дубин, С.Н. Зенкин, Д. Кротова, В.П. Большаков, Ст. Офертас, Б.М. Скуратов. – М., 2002.

12 Тамарченко Н.Д. Завершение художественное // Дискурс. Коммуникативные стратегии культуры и образования. – 2003. – № 11. – С. 64–66.

Барт Р. S/Z. – М., 1994. – С. 239.

По определению П.А. Гринцера, «отсутствие внешней завершенности, восполняемое воображением читателя, получает именование “открытой формы” (open form)» (Гринцер П.А. Неоконченное произведение // Мировое древо. Международный журнал по теории и истории мировой культуры. Вып. 5. – М., 1997. – Вып. 5. – С. 105). Впервые термин ввел Р. Адамс, рассмотревший это явление как «литературную форму (структуру значений, целей и эмфаз, то есть словесных жестов), оставляющую неразрешенным главный конфликт с умыслом показать его неразрешимость» (Adams R.M. Strains of discord. Studies in literary opennes. – N.- Y., 1958.).

Тюпа В.И. Творческий потенциал пушкинских набросков // А. С. Пушкин: филологические и культурологические проблемы изучения: Материалы международной научной конференции 28 – 31 октября 1998 г. – Донецк, 1998. – С. 16–18.

Пиралишвили О. Проблемы «нон-финито» в искусстве. – Тбилиси, 1982.

Компаньон А. Демон теории. Литература и здравый смысл. – М., 2001. – С. 253.

Клименюк Н. (Берлин). Наши Пушкины. Пушкинский миф как регулятор культурных процессов в России XIX–XX вв. // Концепции и смысл: Сб. ст. в честь 60-летия В.М. Марковича. – Спб., 1996. – С. 242–244.

Сапгир Г. Черновики Пушкина (неизданное и найденное). – Вып. 17. – М., 1995.

Известны лишь единичные случаи, например, дописывание повести М.Ю. Лермонтова «Штосс» А. Соколовым.

Стихотворный набросок «О доже и догарессе» в Полном собрании сочиненийСС датируется весьма неопределенно – 1824–1836 гг. Впервые был опубликован в 1856 году.

Разночтения связаны с вариативным прочтением первой строки; с наличием второй строфы, открытой по рукописям Румянцевского музея. Первая публикация «Русалки», подготовленная В.А. Жуковским и принятая в дальнейшем за авторский канон, содержала огромное количество текстологических несоответствий. Новелла «Египетские ночи» полностью смоделирована С. Бонди, в частности, в текст включены стихотворные импровизации итальянца, отсутствующие в оригинале. См.: Бонди С.М. Новые страницы Пушкина. – М., 1931.

Лотман Л.М. Указ. соч. – С. 141.

Толстой Л.Н. Собр. соч.: В 22 т. Т. XVII–XVIII. – М., 1984. – Т. XVII–XVIII. – С. 728.

Iser W. Op. cit. P. 21.

Солоухина О.В. Читатель в выявлении ценности произведения // Филологические науки. – 1984. – № 5. – С. 8.

Пиралишвили О. Указ. соч. – С. 22–23.

Науман М. Введение в основные теоретические и методологические проблемы // Общество. Литература. Чтение. – М., 1978. – С. 196.



Pages:     | 1 | 2 ||