WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     || 2 | 3 | 4 |

«пасные связи: пуговицы, пуговичные петли и мужская мода в Англии XVIII века1 Если считать результаты интернет-поиска надежным источником, коллекционирование пуговиц — ...»

-- [ Страница 1 ] --

Одежда

Аксессуары

Марсия Пойнтон

(Marcia Pointon) — почетный профессор

истории искусств Манчестерского

университета, почетный научный сотрудник

Куртольдского института искусства. Автор

книг «Повесить голову: искусство портрета и формирование общества в Англии XVIII века» (Hanging the Head: Portraiture and Social Formation in Eighteenth-century England, 1993), «Стратегии выставления напоказ:

женщины, обладание и репрезентация в английской визуальной культуре 1665–1800»

(Strategies for Showing: Women, Possession and Representation in English Visual Culture, 1997) и «Блестящие эффекты: культурная история драгоценных камней и ювелирных изделий»

(Brilliant Effects: a Cultural History of Gem Stones and Jewellery, 2010).

пасные связи:

пуговицы, пуговичные петли и мужская мода в Англии XVIII века Если считать результаты интернет-поиска надежным источником, коллекционирование пуговиц — весьма популярное хобби. Члены клубов вроде Пуговичного клуба штата Джорджия (The Peach State Button Club) или Клуба армейских пуговиц (Milbuttons) общаются между собой и устраивают регулярные встречи. «Если уж коллекционировать, то старинные пуговицы — с этим ничто не сравнится», — уверяют на одном сайте2. Кстати, поиск по слову buttonhole (англ. «пуговичная петля»; «петлица») выводит либо на сайты, где можно заказать бутоньерки для свадебных торжеств, либо на пособия по шитью или вязанию. Существуют знаменитые коллекции пуговиц: в Великобритании в поместье Уодесдон можно увидеть собрание 12 Лето Банка с пуговицами, собственность автора.

Ил. к статье см. также во вклейке баронессы Ротшильд 3, а Бирмингемский музей-галерея изящных искусств хранит коллекцию Лакока: 500 пуговиц, собранных в 80-е годы XVIII века этим бирмингемским ювелиром и пуговичным мастером.

В старые времена коллекционеры пуговиц считали одной из своих важнейших задач собирание комплектов: полагалось раздобыть не менее двух одинаковых образцов. В XVIII столетии — «золотом веке»

пуговицы, когда она была одним из главных модных аксессуаров, — пуговицы изготавливались комплектами по пять — тридцать пять штук (Epstein 1968: 27). Пуговицы из дорогостоящих материалов — например, бриллиантовые — делали съемными, чтобы переносить с одного предмета одежды на другой. Особую ценность для коллекционера представляют комплекты пуговиц, сохранившиеся вместе с оригинальной упаковкой.

Совсем по иному принципу устроены коллекции пуговиц, которые найдутся чуть ли не в каждом доме (или могли найтись во времена, когда одежду еще шили и чинили вместо того, чтобы задешево покупать готовую). Пуговицы из моей «пуговичной банки» либо попали ко мне в качестве запасных (вместе с купленной вещью, пришитые к ее изнанке), либо были срезаны со старой, отслужившей свое одежды, которая переродилась в половые тряпки и ветошь для мытья кисточек. Сознаюсь, подобрать подходящую пуговицу взамен потерянной обычно совсем непросто: видно, производители часто меняют дизайн пуговиц, а одежду теперь шьют настолько далеко от наших розничных магазинов, что при утере одной пуговицы приходится покупать новый комплект и заменять все пуговицы либо мириться с тем, что Опасные связи одна пуговица будет выделяться из общего ряда (правда, есть еще один вариант — ради оригинальности пришить к одежде самые разномастные пуговицы) (Ginsberg 1977: 462)4.

Моя коллекция пуговиц, при всей ее банальности, может послужить хорошей отправной точкой. Она принадлежит к призрачному миру утрат, износа и обветшания, шитья и перелицовки, помоек, хаоса и досадных случайностей, готового платья от безвестных производителей и пенсии по выслуге лет. Моя коллекция — пример того, что не вписывается в общепринятый стиль и не знает, куда приткнуться. Задворки моды, изнанка спектакля социальных связей, где на первых ролях — человеческое тело, окультуренное и облаченное в одежду.

В данной статье мы оспорим ортодоксальное представление, будто пуговицы — это «приложение к истории костюма» или, например, «микрокосмос общепринятого вкуса» (Ibid.). Усомнимся в ощущении упорядоченности, которое навевает чинный ряд пуговиц на пальто, Музейная на панталонах или в музейной витрине. Каждая вещица с моего кладвитрина бища пуговиц напоминает о пуговичной петле, которой больше нет с пуговицами 14 Лето на свете; давайте же попытаемся мысленно воссоединить пуговицы с их петлями в культуре XVIII века и на этом материале проанализировать, как происходило низвержение хорошего тона.

По распространенному мнению, революция в этикете конца XVII века, обусловленная политическими и экономическими переменами, была одной из главных составляющих перемен социальных.

В светской жизни языки учтивости были некой социальной «валютой», а главная роль отводилась театрализованному поведению тела5. Под телом мы будем подразумевать мужское тело, поскольку в тот период пуговицы были преимущественно (хотя и не исключительно) принадлежностью мужского платья. Мы исходим из понимания тела как поверхности, которая неизбежно текстуализирована, всегда готова для использования в социальных отношениях и, следовательно, наделена широчайшими возможностями для репрезентации (Goring 2005: 19). В риторике сынов и дочерей XVIII века прочно укоренились метафоры, обыгрывающие названия одежды и модных украшений. Вот несколько примеров. В 1812 году Эстер Линч Трейл6, которой тогда было 72 года, занесла в записную книжку: «Воображение должно быть Бахромой Драпировки нашего Ума. … но не ее Фактурой»7. В этой связи нам вспоминается бахрома, вечно изготовляемая скучнейшей леди Бертрам (дамой, которая постоянно держала при себе Фанни Прайс) в «Мэнсфилд-парке» Джейн Остен (1814).



А вот знаменитое описание, вышедшее из-под пера Эдмунда Бёрка в 1790 году: рассуждая об ужасных последствиях Французской революции, он замечал:

«Все приятные иллюзии, которые делали власть великодушной, повиновение добровольным, которые гармонизировали разнообразные оттенки жизни и посредством ненасильственной ассимиляции вносили в политику чувства, украшающие и умиротворяющие частную жизнь, — все это будет сметено новой сокрушительной империей разума и света. Все благопристойные драпировки жизни будут грубо сорваны. Все привнесенные мысли, заимствованные из гардероба высоконравственного воображения — гардероба, принадлежащего сердцу и одобряемого разумом как необходимый покров для изъянов нашей нагой, дрожащей на холоде природы, облагораживающий ея в наших собственных глазах, — все это будет разоблачено как смехотворная, нелепая, устаревшая мода» (Burke 1790: 114)8.

Мы продемонстрируем, что тандем из пуговицы и пуговичной петли раскрепощает Другого — несдержанного представителя низкой культуры, фактически заново привносит материальность плоти в риторику старательно выпестованного и социально-аранжированного красноречия, которое отреклось от «нутра», от всего низменного и вульгарного, — иными словами, отреклось от сексуализированного тела.

Источниками для этой статьи послужили как вербальные тексты, так и артефакты (одежда) и изображения. Тем самым мы пытаемся разобраться во взаимосвязях разнородных эмпирических исторических источников. Искусство портрета — это не отражение модных веяний в одежде или их иллюстрация, хотя часто портретами пользуются именно как иллюстрацией или документальным свидетельством (Chenoune 1993). Скорее, портрет связан с модной одеждой некими динамичными взаимоотношениями. Точно так же одежда — не только материальный объект, но и элемент дискурса (она интерактивно связана с другими текстами): образы, которые создает автор романа, памфлета или стихотворения, определенно отсылают не только к вербальной культуре. Потенциальные возможности элизии и смежности во взаимосвязях одежды, тела и актов творческой коммуникации наиболее убедительно сформулированы героем-повествователем в романе Лоренса Стерна «Тристрам Шенди» (1759–1767) — тексте, из которого мы извлекли главные доказательства нашей гипотезы. Герой утверждает: «Мы не можем надеть на себя новое платье так, чтобы вместе с нами не приоделись и наши мысли; и если мы наряжаемся джентльменами, каждая из них предстает нашему воображению такой же нарядной, как и мы сами, — так что нам остается только взять перо и писать вещи, похожие на нас самих» (Стерн 2005: 561). Другими словами, чтобы писать книги (или, по аналогии, — картины) на манер джентльмена, нужно одеваться как джентльмен: и не ради приличия, а потому что дух, тело и одежда — понятия смежные. Размышляя об одежде и в особенности о неудобстве моды на очень низко прорезанные карманы, которая бытовала в царствование Георга I, мы узнаем от повествователя: как-то раз, держа парик в правой руке, отец Тристрама полез левой рукой в правый карман, чтобы достать носовой платок, и его сухожилия уродливо напряглись. Если бы он поступил иначе — полез бы в правый карман правой рукой, — вся его поза была бы естественной и непринужденной. Собственно «сам Рейнольдс, который так сильно и приятно пишет, мог бы его написать в таком виде» (там же: 148).

«Тристрам Шенди» в свое время произвел фурор на книжном рынке и доныне вызывает неослабевающий восторг благодаря своим двусмысленностям, почти неприкрытой фривольности и изощреннозамысловатой структуре текста, в том числе конструкциям, которые кажутся постмодернистскими, страницам, которые обходятся без Страница набора романа Лоренса Стерна «Тристрам слов, и повествованиям, которые резко обрываются. Стерн, этот виртуоз слова, создает персонажей, которые двух слов связать не могут, зато на невербальном уровне по-настоящему красноречивы. Очень многие из слегка завуалированных непристойностей Стерна обыгрывают одежду, в особенности ее конструктивные особенности. Разрезы юбок и прочие прорези предопределяют ход событий, а пуговичная петля — тема главы, которую автор вечно обещает написать, несколько раз откладывает на потом, но так и не включает в роман.

В контексте истории материальной культуры трудно согласиться, будто пуговицы — всего лишь второстепенная глава в летописи моды, столь же трудно согласиться с тезисом, будто пуговичные петли, наряду со свечами, колбасами, пустыми бутылками и старыми шляпами — «обыкновенные предметы быта», которые уподобили товарам из каталога секс-шопа (Berthoud 1984: 25). Да, возможно, этим предметам придана раблезианская окраска, но каждый из них имеет «собственное лицо» и историческое значение. Пробелы в тексте Стерна — самые настоящие прорехи в наборе, на книжной странице — все равно, что разрывы в прямолинейном движении мысли, увязывающем жесткую нить сюжета с фаллическим принципом. Мы предполагаем, что пробелы указывают на «отклонения» от классического эрегированного тела мужчины в его целостности (целостности, «прорехи» которой скрыты остроумной системой отверстий, предусмотренной покроем, причем все эти отверстия так или иначе застегнуты на пуговицы) и семантически взаимосвязаны с этими отклонениями. На портретах XVIII века драма помещения мужского тела в футляр явлена со всей очевидностью: тело словно бы заключено в «тубу», которая изображается художником как идеализированно-целостная, но сохраняет наглядные указания на материальные приспособления, создающие этот эффект. Есть мнение, что в «Тристраме Шенди» мужской сексуальности постоянно угрожают импотенция и кастрация (Allen 1985:

660). А женская сексуальность — «инвагинация текста», по выражению исследователя, — ключевой элемент стратегии, вовлекающей воображение читателя в текст (Ibid.: 665–666). Если принять этот тезис, тот факт, что у Тристрама так и не дошли руки написать главу о пуговичных петлях, — исчерпывающая метафора отсрочки полового акта у мужчины.



Pages:     || 2 | 3 | 4 |
 

Похожие работы:

«ЛИТЕРАТУРНЫЕ П А М Я Т Н И К И и.т.посошков КНИГА о скудости И БОГАТСТВЕ И ДРУГИЕ СОЧИНЕНИЯ РЕДАКЦИЯ И КОММЕНТАРИИ ДОКТОРА ИСТОРИЧЕСКИХ НАУК проф. Б.Б.Касренгауза, ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР МОСКВА I 9 5 I Под общей редакцией Комиссии Академии Наук СССР по изданию научно-популярной литературы и серии Итоги и проблемы современной иауки Председатель Комиссии президент Академии Наук СССР академик I С. И. ВАВИЛОВ Зам. председателя член-корреспондент Академии Наук СССР ЮДИН Я. Ф. ДОНОШЕНИЕ о о...»

«Москва – 2014 г. МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ КУЛЬТУРЫ ЦЕНТРАЛЬНЫЙ МУЗЕЙ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ 1941–1945 гг. УЧЁНЫЕ ЗАПИСКИ Сборник статей ВЫПУСК 6 (часть I) МОСКВА - 2014 Учёные записки. Сборник статей. Выпуск 6 (часть I) Под общей редакцией В.И. Забаровского Ответственные редакторы: М.М. Михальчев, С.И. Горбунова Ответственный за выпуск: А.Н. Клепиков Редактор: Л.В. Ярушина Технический редактор: М.В. Комиссарова Вёрстка,...»

«О. Шпенглер. ЗАКАТ ЕВРОПЫ. ВВЕДЕНИЕ (фрагменты) В этой книге впервые делается попытка предопределить историю. Речь идет о том, чтобы проследить судьбу культуры, именно, единственной культуры, которая нынче на этой планете находится в процессе завершения, западноев-ропейско-американской4 культуры, в ее еще не истекших стадиях. Возможность решить задачу такого исполинского масштаба, по-видимому, не попадала до сегодняшнего дня в поле зрения, а если это и случалось, то не было средств для ее...»

«В ОССОЗДАНИЕ РЕЛИГИИ: НЕОЯЗЫЧЕСТВО В АРМЕНИИ Юлия Антонян Юлия Юрьевна Антонян. Адрес для переписки: Отделение культурологии исторического факультета Ереванского государственного университета, 375001, Армения, г. Ереван, ул. Абовяна, 52. yulyusha@yahoo.com. Статья написана на основе полевых исследований, проведенных в 2005 и 2007– 2009 годах. Процесс реактуализации и распространения религиозных и мистических учений, направлений и сект в перестроечной и потсоветской Армении можно условно...»

«СОЦИОЛОГИЯ СЕМЬИ Цикл лекций Минск, 2011 Оглавление Введение Глава 1. Условия жизни семьи как категория и предметная область Глава 2. Структура семьи как категория и ее составляющие Глава 3. Функции семьи как категория и содержание функций Глава 4. Образ жизни семьи Глава 5. Успешность брачно-семейных отношений и семейное неблагополучие Глава 6. Брачно-семейная идеология и ценности Глава 7. Жизненный цикл семьи Глава 8. Тенденции развития брачно-семейных отношений Заключение Введение Книга...»

«Аннотация Незамысловатая и печальная история жизни пекинского рикши Сянцзы по прозвищу Верблюд воспроизведена в романе с таким богатством жизненных обстоятельств и подробностей, с таким проникновением в психологию персонажей, на которые способен лишь по-настоящему большой писатель, помимо острого глаза и уверенного пера имеющий душу, готовую понимать и сострадать. В романе раскрылся специфический дар Лао Шэ как певца и портретиста своего родного города. Со страниц Рикши встает со всеми его...»

«Учебник для VII класса средних учебных заведений Рекомендовано Главным управлением развития общего среднего образован и я Министерства образования Российской Ф едерации Собственность государства Продаже не подлежит :ш оо го района г Москвы [\ МОСКВА 1995 Хацва Л. А., Юрганов А. Л. История России VIII—XV вв.: Учебник для VII класса средних учебных заведений.— М.: МИРОС, 1995.— 240 с.: ил. К1Ш 5-7084-0102-8 Учебник отличается от предшествующих тем, что он не нормативен: фактического материала в...»

«Аннотация Юрий Даниилович Гончаров широко известен повестями и рассказами о Великой Отечественной войне. Повесть о ровеснике, Дезертир, Неудача, Трое с винтовкой, Сто холодных ночей, Нужный человек, В сорок первом и другие произведения писателя заняли прочное место в нашей советской литературе о войне. В них запечатлена историческая память народа о беспримерном мужестве и великом подвиге. Повесть Последняя жатва написана Ю.Гончаровым с нравственной позиции сегодняшнего дня и является...»

«АЛЬТЕРНАТИВЫ МЕТИЛБРОМИДУ: ИНТЕГРИРОВАННОЕ УПРАВЛЕНИЕ БОРЬБОЙ С СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫМИ ВРЕДИТЕЛЯМИ НА МУКОМОЛЬНЫХ ЗАВОДАХ ДАНИИ Обобщенное руководство Пол Аштон Asthon Skadedyrcenter ApS Генрих Л.Ланге Tanaco Danmark A/S Milj0shyrelsen Milj0-og Energiministeriet В данном руководстве Интегрированное управление борьбой с сельскохозяйственными вредителями описывается как альтернатива к общепринятому использованию бромистого метила для контроля за вредителями на мельничных комбинатах Дании, после...»

«202 Савёлов Л.М. Московское дворянство в 1912 году. М., Издание Московского дворянства, типография Т-ва А.А. Левенсон, 1912. Формат издания: 29,5 х 22,5 см; [2], 105 с., 20 л. ил., 1 л. карт, 1 л. факсимиле. Экземпляр в издательских обложках. Незначительное загрязнение обложек, надрыв и утраты в нижней части корешка. Смотри: Библиохроника. т.2. № 113. Изданная в августе 1912 года книга Л.М. Савёлова была отмечена благодарностью Николая II и серебряным знаком Военно-исторического общества. 25...»






 
© 2013 www.knigi.konflib.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.