WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 9 |

«27 Глобализация и суверенитет Л. Е. Гринин В настоящей статье дан анализ процессов трансформации национального суверенитета, происходящих в результате глобализации, без ...»

-- [ Страница 6 ] --

Впечатляющие экономические успехи Китая заставляют некоторых исследователей делать выводы о том, что Китай будет играть одну из ведущих или даже главную роль в будущем глобальном мире (об этом см.: Grinin 2010; Grinin, Korotayev 2010). Китай кровно заинтересован в собственной экономической интеграции в мировую экономику, следовательно, он не может не поддержать глобализацию. Но китайское правительство пытается любыми способами контролировать иные, особенно культурные, глобальные воздействия. Яньсинь Ян очень точно называет это «управляемой глобализацией».

Индия, в последнее время демонстрирующая заметные экономические достижения (Srinivas 2002), является достаточно необычным для Азии государством, где более или менее прочно укоренились демократические институты. В то же время, с одной стороны, власть в Индии основана на принципах современного национального государства, а с другой – она представляет собой своеобразную модель многокультурного мира, где сосуществуют разные религии, этнические группы, классы и касты. Кроме того, Индия сама является «экспортером» целого ряда различных культурных моделей, которые стали достоянием всего мира, например, йога, медитация, тантризм и т. д. (подробнее см.: Srinivas 2002).

Во-вторых, в отношении конкретных причин сближения тех или иных обществ надо учитывать, что в состоянии определенной бифуркации, в которой сейчас находится мир, новые линии и векторы, способствующие объединению стран в наднациональные образования, союзы, группы, блоки и кластеры, зависят от самых разных причин, среди которых тот или иной признак близости может оказаться решающим.

Помимо географической близости, экономических отношений и общих политических (геополитических) интересов, близость культуры и менталитета (то есть цивилизационное родство и близость) во многих ситуациях способна оказаться самой сильной.

Эти политические, культурные и религиозные особенности могут приводить к созданию каких-то особых региональных или даже межрегиональных надгосударственных моделей сближения. «Существует ли особый латиноамериканский способ действия в глобализированном мире?» – спрашивает, например, чилийский политолог А. Ф. Талавера. И отвечает: «Имеются вполне определенные показатели, позволяющие утверждать, что – да, существуют». Далее он указывает на складывание варианта развития, который заключается в сосуществовании социально-экономического порядка, основанного на открытости и свободно-рыночных отношениях, то есть чисто западного феномена, и консервативного социально-религиозного строя, то есть, добавлю от себя, культурной формы, характерной для части старой Европы (Талавера 2004: 267 и др.) Тем не менее несмотря на все различия, общее движение к трансформации ранее существовавшего типа суверенитета в той или иной степени заметно практически во всех странах и регионах, культурах и цивилизациях. В этой связи необходимо отметить третий момент, связанный с региональным уровнем трансформации суверенитета. Ряд развивающихся стран сами готовы объединяться в региональные сообщества, чтобы вместе отстаивать свои интересы и решать проблемы. Например, региональные организации в Юго-Восточной Азии и Азиатско-Тихоокеанском регионе, а также в Латинской Америке после Ирака приняли новую, более жесткую политику в отношении терроризма и использования оружия массового уничтожения.

Однако решать эти проблемы они хотят собственными средствами, на собственной территории и с помощью независимых миротворческих структур, которые они сами и развивают23. Но в то же время они начали искать средства минимизировать риск насильственного американского вторжения, а также использования США тактики «разделяй и властвуй» против членов региона (Бейлс 2004: 75; о проблемах глобальной безопасности стран третьего мира см. также: Buzan 1991).

Четвертый момент касается трансформации суверенитета в аспекте общих задач, стоящих как перед развитыми, так и перед развивающимися странами. В первую очередь речь идет о глобальных проблемах (о других причинах см.: Гринин 1999а:

32–34). Они затрагивают все мировое сообщество, поэтому интерес Запада к их решению в отсталых странах неизбежно будет расти. А последним, думается, в свою очередь так или иначе придется ограничивать суверенитет и одновременно усиливать роль государства в обеспечении законности и порядка, чтобы подстроиться под общие правила. Например, рискнем предположить, что так как демографические и экологические процессы тесно взаимосвязаны, то, вероятно, регулирование численности населения также становится не только национальным, но и общим делом. Чтобы решить многие глобальные проблемы, необходимо осознать, что развитие не может идти все время вширь, что требуется сознательное ограничение в потреблении, а также нужны механизмы, способные заставить большинство стран принять такие ограничения (см.:

Гринин 1999a; 2005а). По образному выражению Д. Белла, мы доросли до нового словаря, ключевым понятием в котором будет предел (limit): пределы роста, расхищения окружающей среды, предел вмешательства в живую природу, предел вооружения и т. д.

(Bell 1979: XXIX). А Международная комиссия по окружающей среде и развитию разработала концепцию устойчивого развития, которая была представлена на конференции ООН в 1992 г. и включает два понятия: необходимые потребности и ограничения. Кажется вполне вероятным, что в будущем начнется квотирование темпов роста экономики, поскольку без этого невозможны никакие другие ограничения (подробнее см.:

Гринин 1999a; 2005а). Питер Бергер (Berger 1986; 2002) в своей концепции разнообразия культурных глобализаций в мире указывал, что конечный результат, получающийся от глобального влияния внешней культуры на местную, сильно зависит от характера последней и от того, какой ответ способна дать местная культура на вызов, приходящий от внешней (глобальной) культуры (см.: Berger 1997; Бергер 2004).



Он выделяет четыре главных типа вариаций взаимоотношений этих культур: 1) замещение местной культуры глобальной культурой; 2) сосуществование местной и глобальной культур без заметного их слияния; 3) определенный синтез глобальной и частично местной культур; 4) отрицание глобальной культуры в результате сильной реакции со стороны местной культуры. Однако, вероятно, таких типов вариаций больше. Я думаю, что и в отношении суверенных прерогатив при столкновении государств с внешними глобальными влияниями (вызовами) также может быть целый ряд типов и моделей, связанных с характером внешних влияний и особенностями экономического и политического состояния государств (общества, элиты). Но при этом надо учитывать, что характер ответа на трансформацию суверенных прав по сравнению с влиянием на культуры в целом гораздо более контролируем со стороны государства (общества), внутренних политических сил и элит. Кроме того, поскольку баланс политических сил внутри государства, а также само положение конкретного государства в мировом рейтинге может существенно меняться (в зависимости, например, от того, какие именно силы стоят у руля власти, какое настроение преобладает в обществе, каковы экономические успехи или неНедавний пример: угроза стран – членов Экономического сообщества стран Западной Африки (ЭКОВАС) начать интервенцию в Кот-д-Ивуар в случае, если президент Лоран Гбагбо не признает результатов выборов, проведенных в стране в декабре 2010 г. Еще более свежий пример – вторжение войск Саудовской Аравии в Бахрейн, так как оба эти государства являются членами Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ).

удачи общества), одно и то же государство может делать резкие повороты в плане уступчивости или неподатливости в отношении уменьшения суверенных прав.

Учитывая эти и другие причины, я выделил следующие типы и модели трансформации суверенных прав24.

Западные и российские:

Европейское наднациональное объединение (с рядом подтипов).

Сверхдержава (США). Будучи наиболее мощным центром силы и богатства в мире, США позволяют себе весьма часто идти вопреки мнению многих государств, открыто ставят национальные интересы выше мировых и союзнических (см., например: Киссинджер 2002: 2; Бжезинский 2005). Но, как мне кажется, именно в таком противостоянии США и других стран, выражающих определенное коллективное мнение, возможно, и коренится в будущем основная интрига изменения мира, а также трансформация содержания принципов международных отношений. С другой стороны, США уже не могут позволить себе замкнуться на национальных проблемах (вернуться к традиционной для них ранее политике «изоляционизма»), а вынуждены брать на себя «бремя» реагирования на всевозможные изменения в мире. И в этом плане их суверенные права подвергаются существенной трансформации.

Бывшая сверхдержава (Россия), сохраняющая стремление играть роль второй (третьей) сверхдержавы при недостаточных ресурсах и в то же время быстро отдающая многие суверенные прерогативы.

Тип новых стран характерен для молодых или в чем-то ущемленных государств, которым нужна международная поддержка (признание). Примерами могут служить некоторые страны бывшего СССР (Прибалтика) или бывшей Югославии, в какой-то мере бывшие социалистические страны Европы. Для такого типа стран характерна полная готовность перейти под покровительство более сильного наднационального образования, тем более такого, как Европейский союз, добровольное и охотное принятие его жестких правил.

Некоторые незападные типы:

Тип регионального лидера характерен для достаточно крупных стран, стремящихся играть роль региональных или групповых лидеров. И эта цель во многом определяет степень уступчивости или неуступчивости в различных вопросах, связанных с суверенными правами. Яркими примерами могут служить такие государства, как Индия, Пакистан, Иран.

Тип управляемого вхождения в глобализацию (по Яньсянь Яню [2004]) характерен для Китая. Такой тип определяется противоречивыми задачами, которые решает Китай. С одной стороны, есть острая необходимость движения к экономической глобализации, чтобы поддерживать высокие темпы развития, а с другой – авторитарный идеологизированный режим должен всячески минимизировать влияние извне и потому контролировать влияние (особенно идеологическое) глобализации на население.

Цивилизационно-региональный тип связан со стремлением к сближению на основе географической, культурной или идеологической близости (региональности). При этом наблюдается готовность жертвовать суверенными правами, но только в рамках определенных регионов, союзов, а не под давлением США или Запада.

Характерен для Латинской Америки, ряда африканских и азиатских государств.

Но эта типология не покрывает всего разнообразия форм трансформации суверенитета.

Закрытый тип характерен для таких стран, как Куба, Северная Корея, некоторые исламские страны. Стремление к закрытости, а следовательно, к сохранению полного набора суверенных прерогатив для них вполне естественно, так как без этого невозможно сохранять господствующую форму правления и идеологию. Такие режимы уступают только под сильнейшим нажимом обстоятельств или крупных держав.

Аверьянов Ю. И. (Ред.) 1993. Политология. Энциклопедический словарь. М.: Изд-во Московского коммерческого ун-та.

Адамович А., Шахназаров Г. 1988. Новое мышление и инерция прогресса. Дружба народов 6:

184–198.

Альтерматт У. 2000. Этнонационализм в Европе. М.: РГГУ.

Анилионис Г. П., Зотова Н. А. 2005. Глобальный мир: единый и разделенный. М.: Международные отношения.

Арбатов А. Г. 2004. Иракский кризис в мировой политике. Мировая экономика и международные отношения 9: 77–83.

Бажанов Е. П. 2004. Неизбежность многополюсного мира. Мировая экономика и международные отношения 2: 11–16.

Балибар Э., Валлерстайн И. 2003. Раса, нация, класс. Двусмысленные идентичности. М.: Логос-Альтера.

Бауман З. 2002. Индивидуализированное общество. М.: Логос.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 9 |