WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 46 | 47 || 49 | 50 |   ...   | 68 |

«Алексей Кунгуров Киевской Руси не было, или Что скрывают историки Насколько то, что вы, уважаемый читатель, учили в школе на уроках истории, соответствует истине? А что, ...»

-- [ Страница 48 ] --

К тому же большая часть Украины южнее Киева лежит в зоне лесостепи и степей, что означает скудость этой территории лесом. Граница лесов проходит по реке Ирпень, впадающей в Днепр несколько выше Киева. Алее для наших предков имел огромное значение. Древесина — это единственный строительный материал в тех краях, где нет камня. А как же кирпичи — ведь они делаются из глины, которая есть везде? — возразит иной читатель. Да, глина есть везде, но кирпич — это обожженная глина, а чтобы обжечь кирпичей для строительства одного дома, надо сжечь столько леса, которого хватит на возведение десяти домов деревянных. Да и для отопления каменного жилища требовалось гораздо больше топлива. Поэтому в старину кирпичные дома не то что в селах, даже в городах могли позволить себе только очень богатые люди.

Древесина — это единственный доступный нашим предкам вид топлива. Без отопления не выжить зимой даже в теплой Малороссии. Древесина — материал для производства орудий труда и быта крестьянина. Буквально все — соха, борона, конская упряжь, посуда, бочонки, лодки, мебель, рыболовные снасти и даже обувь делались из дерева. Одних лаптей на год надо было сплести для одного человека не один десяток, а плели их из древесной коры. Кожаные сапоги могли носить только зажиточные люди — вплоть до 30-х годов XX столетия крестьяне ходили летом в лаптях, а зимой в валенках или тех же лаптях с теплыми онучами. Дрова нужны для ежедневного приготовления пищи и для бани. Русские вообще не мыслили своей жизни без бани.

Таким образом, надо сделать вполне определенные выводы: русские люди не могли жить там, где не было леса, потому что русская культура питания, гигиены, быта немыслимы без использования древесины. Там, где нет леса, совершенно невозможно построить город или даже просто острог — именно поэтому южнее Киева, где проходит граница лесов, строить города было крайне затруднительно. Казахи, например, могут обходиться без леса — живут в юртах из шкур животных, едят руками, мясо можно не варить на огне, а вялить сырым, и в таком виде употреблять. Невкусно, конечно, но они привыкли. Маленькую юрту зимой можно протопить кизяком — навозом, смешанным с травой. Казаху-кочевнику не надо пахать землю, не надо ничего строить, ему неведомо, что такое баня. И железо степному кочевнику не нужно, подковывать лошадь ему не надо, он всю жизнь мог обходиться одним самым примитивным костяным ножом.

Поэтому, какие бы жирные черноземы ни были в степной зоне, русские эти территории в Средневековье не осваивали, и в то же время с незапамятных времен жили крестьянским трудом в приполярных зонах с очень скудными почвами и коротким летом. Русские крестьяне заселяли побережье Ледовитого океана, но игнорировали плодородные черноземы на юге в безлесой степи потому что они не могли воспроизводить там свою культуру. Как это ни покажется парадоксальным, но условия жизни в степной Украине они считали неблагоприятными.

Ко всему прочему урожайность в древности на бедных северных почвах была в десять и более раз выше, чем на жирных украинских черноземах. Давайте для начала выясним, какой урожай снимали на благодатном юге. Л. Милов в книге «Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса» пишет: «В некоторых южных, черноземных и степных районах обычная урожайность была весьма высокой. В степной зоне донских степей урожай пшеницы был сам-10, сам-20. Пшеница-арнаутка давала сам-15 и более. Рожь в Слободской Украине и части Воронежской губернии имела обычную урожайность сам-10, сам-12. В Тамбовской губернии обычный благоприятный год давал в Моршанском уезде по основным культурам урожай впятеро, в Усманском — сам-8, в Борисоглебском — не менее сам-8».[80] Речь идет о весьма развитых аграрных технологиях конца XVIII столетия. Выражение «сам-10» означает, что на одно посеянное зерно собирали 10 урожайных зерен. Неужели можно было получить больший урожай где-нибудь в приполярной Вологодчине? Да, но только при использовании подсечно-огневого земледелия. Технология была такой: на выбранном участке леса (особенно ценились сосновые боры) деревья подрубались и с них удалялась кора.

Через год высохшие деревья валились и сжигались. Сев осуществлялся без пахоты прямо в золу. Иногда подсек боронился вручную или лошадью простейшей бороной, сделанной на месте из верхушки упругой ели. Пни зачастую не корчевались. В годы с благоприятной погодой на удачно выбранном участке урожайность доходила до сам-50 и даже до сам-90. Некоторые исследователи утверждают, что порой сборы зерновых переваливали за сам-100.

Так с какой радости русский крестьянин попрется в безлесые южные степи с их жиденькими сам-10 — сам-30?

Экстенсивное земледелие подсечно-огневым методом возможно лишь при соблюдении двух условий: наличие лесов и малой плотности населения. До XVII в. подавляющее большинство русских деревень было одно-двухдворными. То есть возможность выжигать леса под посев в этом случае имелась. Три года урожаи на подсеках были феноменальными. Начиная со второго года гарь пахали. Всего же без удобрения навозом (других удобрений не было) можно было засевать поле не более шести лет. Потом приходилось либо переходить на новое место, либо менять характер севооборота. Повторное выжигание можно было повторить самое ранее через 15 лет, когда поднимался кустарник и подлесок — такое выжигание именовали сыросекой. Разумеется, эффективность сыросеки была ниже, чем при подсеке зрелого леса (ляд). Сыросеки истощались через 2–3 года, после чего могли быть обращены в луга для выпаса скота.



Подсека в северных русских губерниях и Финляндии практиковалась вплоть до начала XX столетия, однако она носила вспомогательный характер. В центральной же России с ростом населения и сведением лесов крестьяне переходили к переложному земледелию, позже к более прогрессивному трехпольному севообороту, невозможному без внесения органических удобрений. Нормальная урожайность в этом случае редко превышала сам-4 — сам-5.

Судя по письменным источникам, переход к трехпольной системе произошел в XVI в. В то же время начинает складываться и крепостная система, просто невозможная при, как его называли, бродячем земледелии. По всему выходит, что ранее XVI в., пока огневое хозяйство еще было широко распространено в русских землях, днепровские черноземы были совершенно непривлекательны для наших предков. И уж тем более трудно представить, что малолесные южные земли могли привлекать русичей в X–XIII вв.

Конечно, деревья, как таковые, растут и под Полтавой и даже под Херсоном, но это, главным образом, пойменные леса, которые малопригодны для строительства жилья и его отопления. О подсечной пашне речь вообще не идет. Попробуйте, например, нарубить достаточно древовидной ивы — ветлы для отопления дома. Хотя не спорю, древесина ветлы более калорийное топливо, чем сосна и береза. Попытайтесь построить дом из тополя, ольхи или пойменного вяза, чей ствол извивается причудливой спиралью. Малороссы потому и отличаются от остальных русских по своей культуре, поскольку живут в иных геоклиматических условиях. Изб они не строили, а делали хаты из плетеного ивняка или даже камыша, обмазанного глиной, смешанной с экскрементами животных, чтобы глина не трескалась и не рассыпалась (особенно ценился в этом деле козий кал). Крыли крыши они соломой, причем типичная хата была очень маленькая и низенькая, с земляным полом. Двухэтажные хаты не делались, в то время как двухэтажные избы не были редкостью в северных русских деревнях. Почему не делали просторные хаты? В том числе потому, что протопить зимой ее было трудно. В качестве топлива использовался кизяк, который делали следующим образом: собирали коровьи какашки, смешивали их с соломой или сухой травой, катали из них шары или лепили лепешки, сушили на солнце и получали таким образом топливо. За неимением лучшего и это шло в печь.

Последний малороссийский гетман Разумовский усмотрел угрозу лесам еще и в повальном пьянстве, коим дюже увлекалось тогдашнее население на подчиненной ему территории. В 1761 году он издал универсал, запрещавший гнать водку всем, у кого не было собственных лесов: «Малороссияне не только пренебрегают земледелием и скотоводством, от которых проистекает богатство народное, но еще, вдаваясь в непомерное винокурение, часто покупают хлеб по торгам дорогою ценою не для приобретения каких-либо себе выгод; а для одного пьянства, истребляя лесные свои угодья и нуждаясь оттого в дровах, необходимых к отапливанию их хижин».

А вот баню, к сожалению, ничем не заменить, а потому на Украине мылись… в печах. Не от хорошей жизни шли на это, но куда ж ты денешься, если вшивым быть не хочется? При перенаселении в некоторых великороссийских губерниях, например, в Московской, крестьяне тоже постепенно отвыкали от русской бани и начинали мыться в печах. Вот строки из книги Д.К. Зеленина «Восточнославянская этнография», составленной по наблюдениям конца XIX в.: «Баня характерна для севернорусских; южнорусские и белорусы моются не в банях; а в печах; украинцы же вообще не особенно склонны к мытью… самой большой и даже болезненной чистоплотностью отличаются севернорусские».

Когда же русские стали осваивать территорию нынешней Украины? Массовое ее заселение началось только в XVI в., а до того времени обширные территории к югу от Оки и Десны в междуречье Днепра и Дона именовались Диким полем. Степное Правобережье было почти столь же пустынным. Само название говорит о том, что территории эти были дикими, то есть неосвоенными. Если кто не силен в географии, то сообщаю, что река Десна протекает на севере современной Украины, впадая в Днепр выше Киева. Известна еще историческая область под названием Слободская Украина, лежавшая в пределах русского государства (ныне здесь расположены города Харьков, Донецк, Сумы, Луганск, Воронеж, Курск, Белгород). Название это можно перевести, как «окраинная земля свободных людей», поскольку слободами назывались вольные селения, жители которых не платили податей. А с чего бы государству не брать с них подать, если живут они в его пределах, да еще на жирных черноземах? Так потому и не брались подати, что на диких землях никакой государственной администрации не существовало, однако Москва была заинтересована в освоении этих территорий, а потому сама платила переселенцам «подъемные» деньги.

Заинтересованность государства, помимо военной (оборона южных границ), была экономической. В XVI в. происходит резкий скачек цен на хлеб, что было вызвано бурным развитием капитализма в Европе и стремительным увеличением числа населения городов. В те времена хлеботорговля приобретает международный размах, производство зерна имеет товарный характер, а потому начинают лихорадочно распахиваться земли, до того бывшие целинными. Известно, что в одном 1560 году прошло из Польши только в Данциг для экспорта 1,2 миллиона пудов хлеба, а в 1579 году уже 2 миллиона.

Только через Перемышль в 60-х годах XVI столетия прогонялось на Запад по 20 тысяч волов в год, не считая лошадей и другого скота. На Запад шли хлеб, скот, сало, смолы и прочие продукты, а ввозились сукна и промышленные товары.

Именно бурная урбанизация Западной Европы превратила Восточную Европу в своего рода полуколонию или, если говорить более точно, периферийную зону европейской экономики. Результатом этого стало так называемое вторичное закрепощение крестьян, выразившееся в резком росте барщины.

Вот такой феномен: развитие капиталистических отношений на Западе усиливало феодализм на Востоке. Начало крепостному праву в Польше было положено при короле Яне I Ольбрахте в 1496 г. петроковским сеймом. По статуту 1529 г. барщина в Польше устанавливалась в размере одного дня в неделю, но уже к 1550 г. она была доведена до трех дней в неделю, а к 1600 г. — до шести. Главный результат вторичного закрепощение — резкий рост товарного производства зерновых.



Pages:     | 1 |   ...   | 46 | 47 || 49 | 50 |   ...   | 68 |