WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 36 | 37 || 39 | 40 |   ...   | 68 |

«Алексей Кунгуров Киевской Руси не было, или Что скрывают историки Насколько то, что вы, уважаемый читатель, учили в школе на уроках истории, соответствует истине? А что, ...»

-- [ Страница 38 ] --

Что-то с трудом верится в это. Монета — гениальное изобретение. Она хороша тем, что идентичные монеты равны друг другу по весу. Соответственно, имеют равную покупательную способность. Стоимость товара можно измерить в количестве монет известного веса. А как быть, если курица стоит 0, гривны? Эти восемь сотых каким инструментом отмерять и как отчекрыживать? И кто будет этим заниматься — продавец или покупатель? Уж ясное дело, продавец отрубит себе чуть больше, чем положено, а покупатель отмеряет на глазок меньше, чем надо. Как будет решаться спор? Дело неминуемо дойдет до драки.

Элементарный здравый смысл подсказывает, что мелкие монеты, если уж вошли в оборот, никуда сами по себе не исчезнут, ибо без них повседневная розничная торговля представляется невозможной. Технология чеканки серебряных или медных кругляков ничего сверхсложного собой не представляет.

Но у монет из чистого серебра или золота есть одно очень неприятное свойство — они при обращении стираются. Была монета в 12 г., а через год, пройдя через сотню рук, стала весить уже 11 г. Поэтому сейчас в ходу компактные бумажные деньги, не теряющие своей покупательной способности от того, что кто-то активно мусолит их потными ручонками.

Так вот, 200-граммовые гривны — это своего рода купюры крупного номинала. Они предназначались не для покупки соли и свечей в лавке, а использовались купцами при крупных сделках, для оптовых, так сказать закупок. Мелкие монетки были для этой цели крайне неудобны. Во-первых, на их пересчет уйдет не один час, во-вторых, монеты могут попасться сильно истертые. Всунут тысячу истертых монет — вот тебе и убыток на 10 %. Слитки же не истираются, поскольку по рукам не ходят. И их можно сразу считать на вес. Что-то подсказывает мне, что гривны были в обращении не вместо монет, а одновременно с ними, точно так же как сегодня пластиковые кредитные карты обращаются параллельно с бумажными банкнотами и старомодными металлическими деньгами.

Почему же историки датируют гривны в основном XII–XIII столетиями? Затем, чтобы объяснить отсутствие специфических киевских пенязей, как называли в старину деньги. Между тем энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона сообщает, что гривны имели хождение еще и в XVI в. Так что привязывать их к Киевской Руси нет никаких оснований.

Древний Уголовный кодекс — так называемая «Русская правда» — назначает наказание за преступление в гривнах. Здесь нет ничего удивительного, ибо гривна — есть мера серебра. Деньги в обращении могли находиться разные — ефимки, талеры, динары, монеты могли быть медными или золотыми.

Но все они легко конвертировались в гривну, которая имела известный вес. Сегодня Административный Кодекс исчисляет размер наказания в минимальных размерах оплаты труда, но это ведь не значит, что в ходу находится денежная единица под загадочным названием «мрот».

Кстати, когда был составлен документ, который принято называть «Русская правда»? Впервые его открыл Татищев в 1738 г., изучая список Новгородской летописи, датируемый XV столетием. Вряд ли этот сугубо утилитарный текст переписывали от нечего делать. Весь XV в. этот нормативный акт был в употреблении вплоть до введения Судебника 1497 г. Со временем хождения гривны этот период совпадает. То, что сегодня историки считают «Русскую правду» памятником древнерусского права, датируя XI столетием, удивлять не должно. Всякий уважающий себя историк обязательно удревнит любую находку лет на 400–500. Вот так и гривны переехали из XV в. в XI в.

Если Киев был столицей Руси, то там же должен был находиться княжеский монетный двор — эмиссионный центр, так сказать. В столице должны были концентрироваться и большие капиталы, причем в натуральном виде. Следовательно, именно в Киеве должны находить наибольшее количество кладов с русскими монетами. Обратимся к специальной литературе — книге Ивана Спасского[55] «Русская монетная система». Вот что автор пишет о так называемых сребрениках Ярослава — классифицированных как первые из известных древнерусских монет: «Только одна монета найдена в Киеве [в 1792 г.], да и то не в земле, а как подвеска к иконе, тогда как все остальные тяготеют к северо-западному краю древнерусского государства: одна найдена в земле поблизости от древнего Юрьева (Тарту), другая — на острове Саарема; есть указания и о находке в Петербургской губернии. Известно несколько подражательных монет, происходящих из Скандинавии. «Ярославле сребро» и относят поэтому к периоду княжения Ярослава в Новгороде — под рукой Владимира, занимавшего русский стол. Подобно тому, как на монетах описанного выше раннего киевского типа помещалось изображение Христа, здесь другая сторона занята изображением христианского покровителя Ярослава — святого Георгия.

… В конце 20-хгг. XIX в. появилось еще несколько монет: две серебряных монеты Владимира нашли в Борисполе на Украине, и по одной — на Цимлянском городище (древний Саркел — Белая Вежа) и в Польше — в составе Ленчицкого клада.… В 1852 г. был найден ставший знаменитым Нежинский клад — около 200 серебряных монет»[56].

Первые четыре из известных ныне 10 златников Владимира найдены в 1804 г. в Пинске, еще несколько — в Кинбурне в 1863 г. Как видим, монеты, относимые к киевскому типу, в киевских монетных кладах вообще не встречаются. Привязка их к Киеву носит исключительно спекулятивный характер.

Так, например, бытует байка о том, что первый златник был куплен коллекционером Бунге у солдата в Киеве еще в 1796 г., но впоследствии утерян. Тот же Спасский, ведя речь о первых русских сребрениках и золотниках, упоминает о найденном в Киеве в 1876 г. некоем монетном кладе. Но поскольку документирована находка не была, и что в этом кладе находилось доподлинно неизвестно, этот эпизод имеет отношение к археологической мифологии, а не науке. Кстати, первоначально златники и сребреники классифицировались как сербские или болгарские монеты, и лишь с увеличением числа находок стало принято считать их древнерусскими. То есть если по воле случая большой клад монет этого типа будет обнаружен на Балканах, то монеты вновь будут считаться сербскими.



На сегодняшний день известно более 340 серебряных монет, называемых условно сребрениками. Около трех четвертей из числа всех апробированных сребреников имеют пробу ниже 500-й, то есть фактически не серебряными монетами, а лишь содержат большую примесь серебра. Можно предполагать, что на внутреннем рынке они обращались по принудительному курсу, а чеканены были в момент, когда казна опустела, а в деньгах нужда была великая.

Это не может быть признаком богатства княжества, выпустившего такую низкопробную монету.

Про киевскую гривну Спасский пишет, как будто с трудом выдавливая слова: «Если эволюция и становление формы и веса второго прослеживаются довольно четко на обильном местном материале, то форма первого, уже связанная с вполне устойчивым весом, возникает как-то внезапно, ничем не подготовленная в предшествующем периоде. Название слитков «киевские» по всей вероятности соответствует основному центру их производства; однако некоторые разновидности формы (слитки плоские и горбатые) позволяют предполагать, что литье их могло производиться и в других центрах Южной Руси».

Где же были найдены клады с киевскими гривнами? Самый большой полуторапудовый клад, содержащий более сотни гривен — в 1906 г. в Твери. Так почему бы гривну в честь этого события не назвать тверской? Много гривен киевского типа обнаружены в готландском кладе (Швеция). О том, что Киев был центром производства гривны, тем более основным, никаких свидетельств автор не приводит. Их вообще нигде нет. Спасский пишет о черниговской гривне: «Летопись сохранила упоминание о Волынском князе Владимире Васильковиче, по приказу которого в 1288 г. были перелиты в слитки драгоценные сосуды его сокровищницы. Это могли быть датируемые второй половиной XIII в. слитки особой формы, которые по месту нескольких находок получили условное название «черниговских». Имея вес новгородских слитков, они по своей ромбической форме имеют нечто общее с киевскими и представляют как бы промежуточный, переходный тип».

Итак, несколько находок гривен в Чернигове дают условный черниговский тип, отличный от киевского. А какие гривны находили в Киеве? Об этом авторы книг и статей по археологии почему-то дружно помалкивают. И дело мне кажется в том, что находят они гривны не киевского типа, а литовского (типология, конечно, весьма условна), ибо Киев в XIV–XVI вв. входил в состав Литвы. Но это лишь мое предположение, глубоко я этот вопрос не копал. Литовскую гривну отличают характерные зарубки на верхней части и чуть изогнутую, но тонкую форму. Они появились в Великом княжестве Литовском, как считается, в конце XIV в. и ходили, по всей видимости, до пятидесятых годов XV столетия, в дальнейшем гривну вытеснила регулярная монетная чеканка.

Мне встретилось лишь одно упоминание о находке в 1997 г. клада в 23 гривны киевского типа при восстановлении Михайловского монастыря. Поскольку дело происходило уже в «самостийные» времена, не стану исключать, что находка сфальсифицирована. Уж больно много «свидомые» историки делают последнее время сенсационных открытий — вспомним хотя бы, как украино-канадские археологи обнаружили «массовые» захоронения жертв «батуринской резни» или недавно обнаружили «украиномовный» вариант орликовской конституции, хотя «мовы» в XVIII в. не существовало. Если находка имеет пропагандистско-политическое значение, то укро-археолги найдут хоть Атлантиду на дне Киевского водохранилища. А то ведь что получается — денежную единицу Украины назвали гривной в честь той самой легендарной (разумеется, киевской) гривны, а в музее и показать нечего. Но вскоре очень кстати отыскивается клад в три килограмма серебряных слитков.

Доверять сообщениям о кладах, если они не задокументированы, совершенно нельзя. Это все равно, что верить рыбаку, рассказывающему каких размеров рыбу он выловил. Даже если у него и нет намерения соврать, руки сами собой расходятся чуть больше, чем надо (раза в два-три). Со временем клады только растут в размерах, особенно в сообщениях СМИ. Например, Влада Крапивка в статье «В Лавре нашли 270 кг денег, а «клад дьявола» зарыли», утверждает что «в 1851 году солдаты, строившие укрепления в районе Аскольдовой могилы, обнаружили клад арабских монет. «Сейфом» служил глиняный кувшин, он был доверху наполнен золотыми монетами (около 3 тысяч), в довесок были присовокуплены два витых золотых браслета»[57].

А вот профессор Антонович в статье «Киев в дохристианское время» о том же кладе сообщает несколько иное: «в 1851 г. при постройке Печерской крепости найден был сосуд, наполненный серебряными дирхемами, числом от 2 до 3 тыс., саманидскими, абассидскими и тигиридскими, от конца VIII до начала X столетий»[58].

Вот так лихо серебряные дирхемы превращаются в золотые. Между тем ни Антонович, ни тем более Крапивка того клада, который растащили обнаружившие его солдаты, не видели. Спасти, как считается, удалось лишь малую часть сокровищ. Поэтому разглагольствовать о его весе и характеристике монет можно совершенно спокойно — никто возразить не сможет. Но все же, если счесть датировку монет верной, то клад относится к самой заре Рюриковой эпохи. Нам же интересны клады периода расцвета Киевской Руси, дабы получить свидетельства экономической мощи государства. Но тут как раз мы наблюдаем странный пробел.



Pages:     | 1 |   ...   | 36 | 37 || 39 | 40 |   ...   | 68 |