WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 20 |

«А. Я. Аноприенко АТЛАНТИДА И ИНДОЕВРОПЕЙСКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ НОВЫЕ ФАКТЫ, АРГУМЕНТЫ И МОДЕЛИ Донецк УНИТЕХ 2007 УДК 008 А69 Аноприенко А. Я. Атлантида и индоевропейская ...»

-- [ Страница 9 ] --

Более того, первичное формирование широкомасштабных астроморфных моделей, возможно, как раз и следует увязать с началом верховой езды. Ставшие гораздо более доступными огромные степные просторы необходимо было каким-то образом разметить и освоить для навигации. Соотнесение земных пространств со звездными узорами ночного неба явилось, пожалуй, на тот период наилучшим решением данной проблемы. Отсюда становится 4. Новый взгляд на традиционные аргументы понятной и та постоянная связь коня и неба, которая занимает важное место в европейской мифологии.

Рис. 4.38. Евразийский пояс степей (обведен пунктирной линией) – ареал зарождения и первичного распространения (http://users.hartwick.edu/iaes/map1.htm) Ю.В. Павленко об этой связи пишет, в частности, следующее: «С началом разведения лошадей на первое место среди почитаемых животных выдвинулся конь. Важную идейно-символическую нагрузку нес образ «небесного коня». Параллели обнаруживаются и в традиционных культурах ближайших соседей индоевропейцев, в частности у алтайских – тюрско-монгольских этносов, где также (явно под индоевропейским воздействием) позднее развился связанный с культом бога Неба и его сыновей ритуал жертвоприношения коня» [200, c.239].

4. Новый взгляд на традиционные аргументы Американский исследователь Дейвид Энтони в 1986 году предложил с целью более полного понимания процессов, происходивших в древнем обществе в процессе приручения коня, использовать достаточно хорошо изученную модель освоения верховой езды индейцами Северной Америки в ходе ее колонизации европейцами [201]. Известный всем по американским вестернам образ индейца-всадника – явление достаточно позднее, т.к. одомашненной лошади Америка не знала вплоть до прихода европейцев, а дикие были там истреблены много тысячелетий назад.

В уже упоминавшейся статье «Зарождение верховой езды» по этому поводу отмечается следующее: «Возможно, лошади были одними из первых явлений европейской жизни, проникших в Северную Америку. Эти лошади произошли от лошадей, привезенных испанскими колонистами в Нью-Мексико в конце XVII века. Животные либо убежали, либо перепродавались от племени к племени, в результате чего достигли центральной части континента. Североамериканские племена познакомились с верховой ездой задолго до появления у них огнестрельного оружия, европейских болезней, европейских торговцев и других явлений европейской жизни. Таким образом, в период между 1680 и 1750 гг. влияние верховой езды можно изучить хотя бы в частичной изоляции от других европейских влияний» [59].

В соответствии с результатами исследования североамериканской модели изменения, происходившие в IV тыс. до н.э. в Северном Причерноморье должны были выглядеть примерно следующим образом: «Появление лошади произвело революцию практически во всех областях жизни равнинных племен. Всадники могли передвигаться в два-три раза быстрее, чем пешеходы, и покрывать за день в два-три раза большие расстояния. Неожиданно стали достигаемы ранее далекие пищевые ресурсы, враги, союзники и рынки. Существование и экономическое выживание в сухих степях, ненадежное и рискованное для пеших охотников, вдруг стало предсказуемым и благоприятным… Военные действия стали более интенсивными и приобрели большее социальное значение из-за того, что лошади превратились в символ богатства 4. Новый взгляд на традиционные аргументы и их легко можно было угнать, а также потому, что конные племена раздвинули свои этнические границы, устанавливаемые прежде с учетом возможностей достижения их пешим образом.

Расширились и стали социально более сложными системы торговли и обмена» [59].

Результатом этих изменений стало быстрое распространение общих для всей культуры артефактов, обнаруживаемых археологами на огромном пространстве от Волги до Балкан. Среди этих находок особое место занимают отшлифованные каменные «скипетры» (рис. 4.39), которые, как отмечается в работе [59] «были найдены в поселениях эпохи меди на большой степной территории с примыкающими к ней частями ЮгоВосточной Европы. Самые ранние из них не похожи на головы животных, но более поздние экземпляры, относящиеся к 3500гг. до н. э., вытесаны в виде конских голов, иногда даже с намеком на сбрую. Эти более поздние находки, по-видимому, принадлежат культуре, синхронной среднестоговской и известной под названием ямной культуры. В большинстве случаев подобные «скипетры» сделаны из редкого камня порфира. Изображение лошади символизирует богатство, а сам «скипетр»

является символом военной власти. Ни одно другое животное не представлено подобным образом в Европе периода эпохи меди».

Рис. 4.39. Типичный конеголовый скипетр из порфирита, характерный для новоданиловской культуры IV тыс. до н.э. (из раскопок около села Суворово Измаиловского района Одесской 4. Новый взгляд на традиционные аргументы На основании таких и подобных им находок Ю.В. Павленко делает вывод о том, что «к финалу общеиндоевропейской стадии, т.е. во время мариупольской и ранней фазы среднестоговской историко-культурных общностей V-IV тыс. до н.э., рассматриваемое общество представляется как состоящее из племен, возглавляемых, прежде всего, имеющими ритуальнокультовое значение вождями-первосвященниками. Власть последних зиждется на их сакральном авторитете… Отношения между ними нередко основывались на договорных началах и взаимных клятвах верности достигнутым соглашениям, что отражено в соответствующей общеиндоевропейской лексике»

[200, с. 231].

Фактически, прекрасные примеры таких договоренностей и описывает Платон, в том числе о предоставлении коней и колесниц в случае войны.



Можно также предположить, что причиной резких изменений на рубеже V и IV тысячелетий до н.э., определивших переход от медного века к раннебронзовому, что особо отмечается исследователями циркумпонтийской металлургической провинции [79], стало освоение верховой езды со всеми описанными выше изменениями, которые сопутствовали этому процессу.

Причиной же массовых миграций рубежа IV и III тысячелетий до н.э. стало катастрофическое затопление бассейна Черного моря, что повлекло за собой социальную катастрофу и инициировало затянувшийся на столетия процесс переселения причерноморских народов в местности, удаленные от источника опасности, возможно, грозящего новыми катастрофами.

То, что именно эти события повлекли за собой распад индоевропейской языковой общности, признается сегодня многими.

Однако единодушия в оценке того, когда именно произошли эти события, пока не наблюдается. Авторы версии о «Всемирном поНовый взгляд на традиционные аргументы топе в Черном море» относят это к середине VI тыс. до н.э. [48, 49], Ю.В. Павленко – к рубежу V и IV тыс. до н.э. [200, с. 248].

Рис. 4.40. Типичная современная реконструкция индоевропейской экспансии: на рубеже V и IV тыс. до н.э. преобладают восточные миграции в процессе освоения евразийского степного пояса, на рубеже IV и III тыс. до н.э. – разнонаправленные миграции, вызванные катастрофой (карта с сайта maps.com) Наиболее же достоверной датой является конец IV тыс. до н.э., что прекрасно подтверждается археологическими данными о миграции народов, овладевших верховой ездой. Авторы статьи «Зарождение верховой езды» пишут об этом следующее: «Перемещение племен всадников в восточном направлении почти не встречало сопротивления. Распространение их на запад столкнулось с определенными сложностями. В Европе всадники встретились с устоявшимися земледельческими обществами эпохи меди. Археологические данные и теоретические модели переселения людей подтверждают теорию о том, что такие переНовый взгляд на традиционные аргументы движения, сначала на восток, а затем на запад, происходили в период между 3500 и 3000 гг. до н. э. Во всех этих изменениях, как и во всех последующих событиях человеческой истории на протяжении пяти тысяч лет, лошадь играла главную роль».

Характерно, что далее авторы отмечают значительно более позднее появление соответствующих традиций там, где до этого многие были склонны видеть ареал первичного освоения коня как тягловой силы: «Но сейчас уже ясно, что на юг, на Ближний Восток, обычай ездить верхом проникал очень медленно. Когда лошади, наконец, появились там, что произошло между 2200 и 2000 гг. до н. э., они стали использоваться вместо ослов и гибридов осла и онагра как тягловые животные для передвижения боевых повозок. Большие размеры и скоростные качества лошадей, а также, возможно, новые методы управления с помощью удил привели у усовершенствованию боевых колесниц около 1800 г. до н. э. Так, запряженная в колесницу лошадь въехала на страницы истории через два тысячелетия после того, как она впервые покорилась узде» [59].

Рис. 4.40. Боевая колесница XVII в.

до н.э. (Синташта, Южный Урал) [55, существования боевых колесниц в Северном Причерноморье уже в период индоевропейской общности позволяет большое количество колес, находимых в этом регионе в захоронениях IV-III тыс. до н.э. В более удаленНовый взгляд на традиционные аргументы ных от Черного моря областях находят, как правило, либо только модели и изображения колесниц, либо образцы более поздних периодов (рис. 4.41) Рис. 4.41. Карта из немецкого издания «Всемирного атласа археологии», наглядно иллюстрирующая высокую насыщенность колесным транспортом Северного Причерноморья в IV-III тыс. до н.э. [94, с.148] О том, что поиски боевых колесниц конца IV тыс. до н.э. в Причерноморье могут оказаться достаточно результативными, свидетельствует обнаружение в 1976 году у села Марьевка Запорожского района Запорожской области в кургане «Тягунова могила» в катакомбном погребении конца III тыс. до н.э. древНовый взгляд на традиционные аргументы нейшей пока в степях Восточной Европы одноосной боевой колесницы на сплошных колесах.

В работе [202] она описывается следующим образом: «Сохранилась основа кузова, изготовленная из цельного куска дерева… Передняя стенка овальная, размеры: 1,2 х 0,75 х 0,15 м. Под кузовом – ось длиной 1,15 м, диаметром – 0,06 м. Рядом – два колеса:

диаметр 0,6, ширина обода – 0,05 м, с выступающими ступицами.

У основы кузова лежали обломки дышла и остатки решетчатых бортов. Среди деталей бортов лежало и стрекало с бронзовым четырехгранным наконечником». И далее авторами делается следующий вывод: «Это одноосная колесница с мощной цельнодеревянной нижней частью, смещенной к задней стенке осью, неподвижно закрепленной на основе. На оси вращались сплошные, цельные с выступающими втулками колеса. Борта были решетчатыми и состояли из планок. Верхняя их часть, вероятно, была мягких, овальных очертаний. Передний борт на основе аналогий был несколько выше боковых. Мощная основа кузова в сочетании с небольшими размерами, ассиметрично расположенная ось, наклонный овальный передок, аналогии с переднеазиатскими боевыми колесницами позволяют авторам уверенно предполагать боевое назначение Марьевской колесницы».

4.16. Пропорции зданий, близкие к 1:2, «Был и храм, посвященный одному Посейдону, который имел стадий в длину, три плетра в ширину», т.е. примерно 190х метров [38, с.36] В данном случае наиболее характерны не размеры, а соотношение сторон. Такие пропорции были характерны для древнегреческих храмов, дворцов минойской культуры, культовых сооружений Древнего Египта. Как показано в работах [85] и [187] исходным формообразующим прототипом во всех перечисленных случаях служило, скорее всего, созвездие Ориона, которое, как было показано выше, фактически является аналогом 4. Новый взгляд на традиционные аргументы Атланта и тесно связано в мифологической традиции с Циркумпонтийским регионом.

В этой связи следует обратить внимание на пропорции сооружений как в протогородах трипольской культуры (см., например, [86, с. 55]), так и в ареале ямной культуры [64]. Пример такого здания, относящегося к интересующему нас периоду, и имеющего ярко выраженный астроморфный характер не только планировки, но и ориентации, приведен на рис. 4.41.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 20 |