WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 100 | 101 ||

«поистине увлекательный процесс. Мири ам Саид очень помогла мне своими исследованиями в об ласти первоначального периода современной истории институтов ориентализма. Помим ...»

-- [ Страница 102 ] --

В 1951 году Саид отправляется на учебу в США. После за вершения учебыxvi он получает высшее образование в Прин стоне (где получает степень бакалавра), а затем в Гарварде (там он зарабатывает PhD). К тому моменту круг интересов молодого ученого определяется. Эрудит и полиглот,xvii люби тель хорошей музыки, совершенно европеизированныйxviii — но все таки не «левый», несмотря на круг знакомств… Даже семейное несчастье — новый президент Египта Гамаль Аб дель Насер решил строить социализм и национализировал семейный бизнес Саидов, которым пришлось перебраться в Ливан и начинать жить заново — не слишком напугало мо лодого ученого: у него складывалась своя жизнь и своя карь ера, бесконечно далекая от ближневосточной политики.

В 1963 году он поступает на факультет Колумбийского университета. В 1966 м выходит его первая книга: «Джозеф Конрад и автобиографический вымысел», в которой иссле дуются связи между беллетристикой и мемуарным жанром.

В дальнейшем тема творчества Конрада — считавшего себя «поляком в изгнании» — останется с ним до конца. Как, впро чем, и тема автобиографического вымысла — о чем ниже.

Так или иначе, карьера молодого ученого явно идет в гору.

Обстоятельства тому благоприятствуют: в западной гумани таристике начинается эпоха cultural studies, междисципли нарных исследований культуры во всем ее объеме. Вопреки родившемуся в те же годы снобистскому афоризму («cultural studies — это когда филологи пишут об истории, историки xvii Кроме родного арабского и не менее родного английского, Саид превосходно знал французский, и неплохо — испанский, немецкий, итальянский и латынь.

xviii Саид всегда выглядел и вел себя как абсолютно европеизирован ный человек — по крайней мере, внешне.

Тарик Али в своих воспоминаниях о Саиде обращает внимание на такую деталь: «В отличие от всех нас [арабов], он был безупречно одет:

каждая деталь одежды была вдумчиво выбрана, вплоть до носков». Та ким он был всегда: даже умирая от лейкемии, Саид тщательно следил за своим внешним видом. В этом, конечно, был своего рода вызов (опре деляя себя как араба, он не желал подтверждать европейские предрас судки относительно арабов), но и внутренняя потребность.

пишут о литературе, а литературоведы анализируют полити ческие документы»), новая парадигма оказывается не только модной, но и плодотворной. Саид, с его стилем мышления, идеально вписывается в образовывающийся круг новой ака демической элиты.

Сам Саид в то время ведет, что называется, «светский об раз жизни», читает книги, завязывает знакомства и совер шенно не думает об оставленном за спиной Востоке. Впо следствии он скажет в одном из интервью, что в те годы он разорвал всякие связи с Египтом и Ливаном: он чувствовал себя там иностранцем. По большому счету он вполне разде ляет все западные предрассудки относительно арабского Востока, добавляя к ним толику неофитского пыла.

Вторая научная книга Саида (а точнее, первая: как говорят в таких случаях, автор гуманитарий поверяется по второй книге, потому что первая обычно представляет собой слегка переработанную диссертацию) — «Начала»xix — посвящена литературоведческим штудиям в области современного ро мана. В центре внимания автора — почтенные «современные классики», такие как Пруст или Томас Манн. Книга посвя щена теме преодоления жанровых границ и напичкана ссыл ками на Ауэрбаха, Фрейда, Вико,xx структуралистов и так да лее. Блеск эрудиции оттеняется стилистическим совершен ством текста, умение читать и вчитываться — умением делать далеко идущие выводы. В 1976 году ему вручают награду Ко лумбийского университета за текст «Начал», а год спустя он получает должность профессора английской литературы и сравнительного литературоведения. Это — на всю жизнь.

Впрочем, к тому моменту интересы Саида претерпят очень существенную трансформацию. Профессорскую ша xixBeginnings, 1975.

xx Джамбаттиста Вико, итальянский историк и теоретик цивилиза ции — один из любимых авторов Саида. Впоследствии он будет обра щаться к творчеству Вико всю жизнь. Он называл Вико «европейским ибн Хальдуном», сравнив его с единственным арабским политическим мыслителем.

почку наденет на себя человек, открывший для себя совсем иные ценности, нежели академические лавры.

Утром 5 июня 1967 года начался новый арабо израильский конфликт, известный теперь как «шестидневная война». На сей раз начал войну Израильxxi и провел ее в классической стилистике блицкрига: внезапное нападение, господство в воздухе, удары танковых колонн и т. п. За неделю арабские армииxxii были разгромлены. Израиль захватил немалые — по ближневосточным масштабам — территории: западный берег Иордана, сектор Газа, Голанские высоты и Синайский полу остров. Восточная часть Иерусалима, считавшаяся «араб ской»,xxiii также была оккупирована. 28 июня 1967 года прави тельство Израиля приняло решение об ее присоединении к западной части города. Иерусалим стал еврейским.

Эти события перевернули жизнь Эдварда Саида. Впослед ствии он скажет, что шестидневная война стала «прощанием с миром юности», воплощением всех бед и потерь. Но эта же война придала смысл и ценность всему тому, что он легкомыс ленно считал само собой подразумевавшимся: почве и крови.

xxi Формальной причиной нападения послужили военные приготов ления Египта. В начале 1967 года на Синайский полуостров были введе ны египетские войска и сконцентрирована военная техника. Это же сделали Иордания и Сирия. В мае 1967 года Насер приказал закрыть пролив Шарм Аш Шейх для израильского судоходства. Более того, он потребовал от Генерального Секретаря ООН вывести войска ООН с Си найского полуострова, где они находились по решению ООН (что и было исполнено). Все эти факты (а также всплеск антиизраильской ри торики в арабских СМИ) Израиль предъявлял мировой общественно сти в качестве объяснения своих действий.

xxii Суммарно превосходившие израильскую втрое по численности и вдвое по вооруженности.

xxiii Формально восточный Иерусалим принадлежал Иордании.

xxiv Reflections on Exile and Other Essays: by Edward W. Said. Harvard University Press, 2003.

Отныне Саид — не космополитически настроенный эмиг рант арабского происхождения, а палестинский беженец.

В своей поздней книге — «Размышления об изгнании и дру гие заметки»xxiv Саид напишет: «Национальное самосозна ние — это притязание на принадлежность к некоему народу и некоей культуре, на право считаться где то „своим“. Его клю чевое понятие — Родина, понимаемая как общность языка, культуры и обычаев; тем самым оно сопротивляется изгна нию, противодействуя его губительному натиску. На деле же национальное самосознание и изгнание — это, как господин и слуга из гегелевского сравнения, пара взаимопроникающих, взаимообусловленных диалектических противоположностей.

Все разновидности национализма возникают и начинают раз виваться на почве ущемления национальных прав. Борьба за независимость североамериканских колоний в XVIII веке, за объединение раздробленных на мелкие государства Германии и Италии в XIX веке, за свободу Алжира в ХХ,— все это была борьба этносов, отлученных от («изгнанных из») всего того, что они ассоциировали с «достойным» образом жизни». Далее по тексту следует презрительная филиппика на тему «квазис вященных текстов» национализма, его жесткого разделения на «своих» и «чужих» — в общем, всего того, что неприятно в национализме человеку просвещенному. Все это, однако, не смазывает силы первоначального видения: нация возникает путем отрыва от почвы. Если угодно, национальное самосоз нание есть почва минус кровь. Это остаток почвы, растворен ный в крови и унесенный на подошвах.

Впоследствии, когда Саид стал de facto чем то вроде интел лектуальной витрины палестинцев как нации,xxv ему приходи лось отбиваться от банальнейшего из упреков — в самозванст ве, в отсутствии у него права называться настоящим палестин xxv Но все таки не ее «человеческим лицом», или, того хуже, «сове стью». Саид никогда не позволял манипулировать собой до такой сте пени, которая требуется для исполнения этих постыдных ролей. Из Саида не получилось сделать ни «палестинского Сахарова», ни «пале стинского Солженицына», ни даже «палестинского Исайю Берлина».

xxvi Weiner J. R. «My Beautiful Old House» and Other Fabrications by Edward Said. Первоначально статья была напечатана в сентябре цем. Взять хотя бы ту же самую тему утраченного иерусалим ского дома. В 1999 году некий Юстус Вайнер (Justus Weiner), живший в Иерусалиме в квартале Тальбийе, устраивает само деятельное расследование и пишет длинную статьюxxvi о том, что воспетое Саидом «пристанище» не принадлежал семье Саидов,xxvii да и само семейство бывало в Иерусалиме в лучшем случае наездами. Саид ответил очень резкой статьей под ха рактерным названием «Клевета в сионистском стиле». Но ему случалось отбиваться от аналогичных обвинений и с арабской стороны: его жесткая позиция по поводу тактики и стратегии палестинской борьбы воспринималась как двурушничество и вызывала понятное желание подвергнуть сомнению принад лежность Эдварда Саида к арабам — и, например, припомнить чересчур европейскую религиозную принадлежность или об винить в не приличествующей арабу юдофилии. И, разумеет ся, многие сомневались в том, что можно внезапно ощутить себя изгнанником, сидя в собственном доме перед телевизо ром.

Согласиться с этим нельзя. Да, в самом деле, один из са мых «статусных» палестинских беженцев не имел экзистен циального опыта бегства. Чужой хлеб ему был не горек и чу жие ступени — не круты. Тем большую ценность — в том числе индивидуальную, личную — имеет сделанный Саидом выбор. Это была не вынужденная поза, а занятая позиция, ко торую он принял сознательно.

1999 года в крайне правом журнале «Commentary» и потом неоднократ но перепечатывалась, в частности такими авторитетными изданиями, как «Wall Street Journal» и (по другую сторону Атлантики) «Daily Tele graph» (что само по себе, как сейчас выражаются, «знаково»).

xxvii Вайнер утверждал, что обнаружил документы, доказывающие, что дом принадлежал тете Эдварда; отец Саида якобы лишь арендовал в нем комнаты на втором этаже — и появлялся там редко.

xxviii Он был членом Национального Совета с 1977 до 1991 года и вы шел из него из за конфликта с Ясиром Арафатом.

«Национализм завел в тупик нашу политическую мысль. Идее нацио нальной неприкосновенности мы готовы приносить бесчисленные жерт вы и даже отказаться от свободы и демократии»,— писал он об этом позже.

Выше уже было сказано, что Эдвард Саид не разделял идеалов арабского национализма вообще и палестинского, в частности. Более того, его жесткая полемика с нарождаю щимся палестинским национализмом стоила ему места в па лестинском Национальном Совете.xxviii Его главный полити ческий труд — «Палестинский вопрос»xxix — так и не переве ден на арабский, и, более того, запрещен к изданию в Сирии и Саудовской Аравии. Тем не менее для становления пале стинской нации Саид сделал очень много — может быть, даже того не желая.xxx Труды Саида сыграли огромную роль в том, что палестинцы стали осознавать себя не просто «араба ми», а отдельным народом — да, арабским,xxxi но — народом.

Когда Эдварда Саида называют «отцом палестинского на ционального движения», это даже справедливо, чем когда эту честь приписывают Ясиру Арафату.

Теперь, пожалуй, стоит сказать несколько слов об отно шении Саида к тому народу, который сейчас считается глав ным врагом палестинских арабов.

Саид никогда не был антисемитом в вульгарном смысле этого слова. Более того: всю жизнь он провел в окружении ев реев. Начать с того, что северная часть Тальбийе граничит с «еврейским» районом Рехавия, так что евреи были его бли жайшими соседями. Колумбийский университет, в котором он сделал блестящую карьеру, слывет одним из самых «еврей ских» в Америке как по составу преподавателей, так и по духу.

Многие его интеллектуальные кумиры — такие, как Нибур или Исайя Берлин — были евреями, причем яростными сио xxix «The Question of Palestine». Книга вышла в печать в 1979 году и с тех пор неоднократно переиздавалась — на Западе, разумеется.

xxx В одном из интервью, когда Саиду задали прямой вопрос, кем он себя считает, тот ответил: «Прежде всего, арабом, потом палестинцем».

xxxi Более того, концентрирующим в себе суть «арабскости»: если го ворить прямо, то современное палестинское самосознание центрирова но вокруг идеи избранной арабской нации.

xxxii «Parallels and Paradoxes. Explorations in Music and Society» by Daniel Barenboim and Edward Said.

xxxiii «West East Divan Orchestra», назван в честь гетевского «Запад но Восточного Дивана».

нистами. Его учителями и научными руководителями были евреи Харольд Блум и Гартман. Евреи входили в круг близких друзей Саида, например, знаменитый лингвист и диссидент Наум Хомский, пианист и дирижер Даниэль Баренбойм, вме сте с которым Саид написал книгуxxxii и основал оркестр,xxxiii или хотя бы тот же Жак Деррида, с которым Саид всю жизнь поддерживал теплые личные отношения.xxxiv Он неизменно осуждал антиеврейский (не антиизраильский) террор.xxxv В своем творчестве он неоднократно обращался к еврейской культуре и еврейскому историческому опыту, причем под черкнуто благожелательно.

Очень многие старательно искали хоть какое нибудь сви детельство чисто звериной, «животной» ненависти Эдварда Саида к евреям или к Израилю, выражаемой в каких нибудь практических действиях или хотя бы жестах. Таковое на шлось. Одно. В двухтысячном году Саид посетил родину сво ей супруги в Южном Ливане, из которого только что были выведены израильские войска. С семьей он приехал на гра ницу, к стене, разделяющий Ливан и Израиль. Там он то ли кинул, то ли собирался кинуть камень в сторону Иерусалима.

Вовремя подсуетившийся корреспондент газеты «The New Republic» сделал снимок — Эдвард Саид, изготовившийся к броску. Под язвительным названием «Representation of the Intellectual»xxxvi снимок обошел все мировые газеты. В даль нейшем «дело о камне» (то ли брошенном, то ли нет) было xxxiv Впрочем, Деррида был близок Саиду еще и по «восточному» эк зистенциальному бэкграунду: знаменитый французский философ ро дился в Алжире.

xxxv Например, когда террористическая группа Абу Аббаса захватила итальянский лайнер «Акилле Лауро» и ради демонстрации намерений сбросила за борт старого еврея туриста в инвалидной коляске, Саид публично назвал Абу Аббаса дегенератом, что вызвало недовольство в среде левой интеллигенции, сочувствующей «эксцессам революцион ного творчества».

xxxvi«Representations of the Intellectual» — книга Саида, вышедшая в свет в 1994 году, не лучшая. Критические впечатления от нее см. в нача ле этой статьи.

xxxvii Сентиментально, но сомнительно: уж очень боевитый вид име ет Саид на пресловутой фотографии.

подшито к биографии Саида суровой ниткой. Друзья Саида пытались сгладить впечатление, например, утверждали, что он собирался кинуть камень, как кидают монетку, чтобы ко гда нибудь вернуться в эти места.xxxvii Оппоненты, разумеет ся, увидели в этом жесте саморазоблачение «профессора тер рора»: вот чему, дескать, он учит на самом деле, и потребова ли от университетских властей наказания ученого за «жест, призывающий к насилию против израильтян». Сам Саид объяснил свой жест «символическим проявлением радости»

в связи с прекращением оккупации Южного Ливана.

Кстати, об этом — чему же он учил на самом деле. Здесь стоит забежать вперед: взгляды Саида на решение палестин ского вопроса были довольно своеобразными. Вкратце:

Саид, после некоторых колебаний, встал на позицию про тивников раздела Палестины на арабское и еврейское госу дарство. Он утверждал, что евреи и арабы должны жить вме сте, в одной большой Палестине от Ливана до Египта (это мнение он разделял с твердокаменным сионистом Исраэлем Шамиром,xxxviii с которым, опять же, находился в неплохих отношениях и даже, по слухам, пытался обсуждать какие то xxxviii Исраэль Шамир (бывш. фамилия Езерецкий, родился в Поль ше) — некогда террорист, убивавший англичан и арабов, впоследствии высокопоставленный сотрудник «Моссад», позже — политический дея тель. В качестве министра иностранных дел прославился провозгла шенным им «принципом трех 'нет'»: 'Нет' — возврату Израиля к грани цам 1967 года, 'нет' — созданию независимого палестинского государст ва. 'нет' — возвращению арабам Восточного Иерусалима. В октябре 1983 года в результате политического кризиса становится премьером (не уходя с поста министра иностранных дел). 13 ноября 1984 года про играл на выборах лидеру Партии труда Шимону Пересу, но в силу за ключенных межпартийных соглашений в октябре 1986 вновь стал пре мьером, на сей раз надолго. Проводил крайне жесткую политику по от ношению к арабам в духе упомянутых принципов.

xxxix Вот известная цитата из интервью Эдварда Саида израильской газете «Хаарец»:

«Хаарец»: Вы говорите, что израильтяне должны знать, что, подобно белым южноафриканцам, у них будет право остаться при условии отка за от своей идеологии.

Саид: Да, от идеологии, отрицающей права других народов. […] политические прожекты). Правда, в чаемом Саидом общем государстве главными должны быть арабы — хотя бы потому, что их больше (а будет еще больше). Саид считал, что евреи должны жить в меньшинстве, даже в «еврейском государст ве» — и высказывал это публично.xxxix Саид не считал евреев колонизаторами и понимал намере ние вернуться на историческую родину. Можно сказать, что в галутных евреях он видел товарищей по несчастью. При этом он был абсолютно непримирим по отношению к сионизму и сионистам. Он считал их врагами, виновными не только в ис торической несправедливости как таковой, но и в его собст венной судьбе.

Незадолго до «Начал» Саид выпускает книгу «Палестин ский опыт» (1969). К тому времени он, по собственному при знанию, уже полностью погружен в палестинские дела. По сути, он становится «голосом Палестины» — его блестящие тексты становятся все более популярными. Он печатается в американских, английских и арабских газетах. Фактически он создает язык современной палестинской журналистики — со всеми его достоинствами и недостатками. Так или иначе, его статьи публикуют «Нью Йорк таймс», «Ньюсуик», «Монд», и другие издания «первого ряда».

Следует отметить, что Саид разделял академические шту дии и политическую злобу дня — не потому, что считал по добное разделение правильным, а потому, что не хотел высту пать в качестве героя того самого снобистского афоризма — литератора, читающего политические документы. К тому же «Хаарец»: В «двунациональном» государстве евреи скоро превратят ся в меньшинство, как христиане в Ливане.

Саид: Да, но вы все равно превратитесь в меньшинство, так или ина че. Через десять лет количество евреев и палестинцев сравняется в лю бом случае, и этот процесс будет продолжаться. Но ведь евреи везде в меньшинстве. Они в меньшинстве в Америке. Они вполне могут жить в меньшинстве в Израиле.

«культурные штудии» к тому времени приобретали все более сомнительный оттенок, причем сомнительность начиналась именно с политизированности. Саид всегда относился к раз ного рода рода «феминистской антропологии» или «негри тянской культурологи» с брезгливостью. Когда и его «Ориен тализм» тоже стал использоваться для подобных целей, он с негодованием восклицал: «Как можно обвинять меня в том, что я участвую в „разоблачении мертвых белых самцов“?xl Все знают, что я люблю Конрада!» Впрочем, право «любить Конрада» ему еще придется доказывать, и не один раз.

Выход в свет «Начал» совпадает с заметным ростом поли тического влияния Саида. В 1975 году он выступает на заседа нии американского подкомитета по международным делам, где заявляет, что палестинцы превращены в чужаков в собст венной стране. В этой же речи впервые публично произносит ся обвинение в адрес Израиля, лишающего палестинцев не только человеческих прав и собственности, но и истории и са мосознания. Впоследствии это обвинение будет развито и обосновано многочисленными примерами: перу Саида, на пример, принадлежит подробный анализ израильских школьных учебников по истории Израиля, в котором история Палестины представляется непрерывной историей еврейско го государства, иногда прерывающейся на времена правления xl Распространенное в кругах политически ангажированных гумани тариев обозначение «белых людей», результат совмещения феминист ской критики с идеями «цветного расизма».

xli Палестинский Национальный Совет (PNC, ПНС) — основная политическая организация палестинской диаспоры. Имеет статус пар ламента в изгнании.

Первый созыв ПНС состоялся в мае 1964 года в Восточном Иеруса лиме (422 депутата). На конференции присутствовали представители от палестинских общин в Иордании, Западном береге, Секторе Газа, Си рии, Ливане, Кувейте, Ираке, Египте, Катаре, Ливии и Алжире. На этой сессии было подтверждено решение о Munazzamat At Tahrir Filastiniyah, Организации Освобождения Палестины (принципиальное решение было принято в январе того же года на совещании арабских лидеров, инициатива принадлежала Насеру). 1 июня на заключительной сессии ПНС было объявлено о создании ООП, которую возглавил Ахмад Шу каири (Ahmad Shuqairi).

иноземцев — римлян, турок и англичан,— а роль и место ара бов принижаются. Здесь культурология, наконец, находит свое применение в качестве политического инструмента.

В 1977 году Саид был избран в члены руководства Пале стинского национально совета (PNC).xli К тому времени бес спорным лидером палестинцев становится Ясир Арафат, од нако внутриполитическая борьба между лидерам продолжа ется. Саид не участвует во фракционной борьбе, считая себя выше этого, и играет роль независимого и беспартийного участника палестинского движения в целом. Он упорно на стаивал на том, что палестинское движение не должно пре вратиться в подобие сионистского, с его мрачными мифами и не менее мрачной практикой, но его не слушают.

В 1979 году — через год после успевшего нашуметь «Ори ентализма» — выходит знаменитый «Палестинский вопрос».

К тому времени отношение к Саиду в арабских кругах ста ло довольно двусмысленным. Признавая авторитет ученого, а равно и его пользу для общего дела, арабские политики все больше склонялись к тому, что его взгляды сомнительны и неудобны для политической практики.

Тогда же была принята Палестинская Хартия — основной полити ческий документ палестинского движения. Статьи 2, 3 и 6 этого доку мента:

Статья 2. Палестина в границах английского мандата является еди ным территориальным целым.

Статья 3. Арабо палестинский народ имеет законное право на свою родину.

Статья 6. Евреи, которые жили раньше в Палестине, до начала сио нистской агрессии будут рассматриваться как палестинцы.— соответствуют политическим убеждениям Эдварда Саида.

В то же время первоначальный вариант Хартии содержал множество жестких формулировок, например признание вооруженной борьбы за конным и единственным средством освобождения Палестины, а также отказ от признания права Израиля на существование.

Последующие сессии ПНС были проведены в Каире (1965), Секторе Газа (1966), Каире (1968–1977), Дамаске (1979–1981), Алжире (1983), Аммане (1984), Алжире (1988) и Секторе Газа (1996 и 1998).

Это и в самом деле было так. Эдвард Саид выламывался из рамок традиционной схемы «непримиримость — уступки — сдача позиций». Например, в 1977 году, когда в палестинских кругах начались дискуссии о признании права еврейского народа на свое государство в Палестине, Саид высказался так: «Я не отрицаю их требования, но их требования всегда влекут за собой изгнание палестинцев». Фраза двусмыслен ная; за ней скрывалась готовность Саида способствовать ус тупкам в тех вопросах, которые палестинские политики счи тали важными, но неуступчивость в том, что они недально видно полагали мелочами.

Отдельная тема, которую, пожалуй, стоит затронуть имен но здесь,— отношение Саида к исламу. Он написал книгу «Покрывающий ислам»,xlii где критикует — используя нарабо танные в «Ориентализме» методики и риторические прие мы,— западное отношение к религии Пророка (особенно дос тается концепту «исламского фундаментализма»). Эта крити ка вторична и во многом несправедлива: Саид начинает зло употреблять известным тезисом «все сложнее, чем кажется» — и, с другой стороны, пользоваться кондово простыми ходами мысли. В следующей книге — «Культура и империализм» — содержится несколько смешных пассажей, сильно напоми нающих вульгарную марксистскую критику. Например, он нападает на невиннейшую викторианскую Джейн Остин с ее романами про гордость и предубеждение — за то, что ее герои ни пьют чай, выращенный на плантациях (дальше понятно).

Все это украшено сентенциями типа «каждый европеец, когда он говорил о Востоке, был расистом и империалистом» (что, может быть, «где то правда», но уже попахивающая «мертвы ми белыми самцами»)… Возвращаясь к исламской теме: Саид постоянно подчеркивал, что его сочинения не являются апо логией ислама (каковой от христианина ждать было бы стран но), а лишь защитой от несправедливых нападок со стороны надменного Запада. Сам он, похоже, относился к исламу без трепета, хотя и без фобий.

xliiCovering Islam (1980).

Пиком влияния Саида на палестинские дела было его уча стие в подготовке декларации ПНС на алжирской сессии в 1988 году. Этот документ пересматривал наиболее жесткие формулировки Палестинской Хартии и тем самым открывал дорогу мирному процессу. Саид использовал все свое влия ние, чтобы сделать формулировки итогового постановления максимально обтекаемыми и приемлемыми для всех участ ников дела. Впрочем, израильтяне и американцы все равно остались недовольны. Даже специальную сессию Генассамб леи ООН, посвященную ближневосточному вопросу (к кото рой и готовились), пришлось проводить в Женеве: амери канцы не дали Арафату визу.

Тем не менее сессия была проведена, и началось то, что впоследствии получило название «мирный процесс». Саид в американских средствах массовой информации всячески пропагандировал декларацию в качестве «исторического компромисса» со стороны палестинцев, которая привела к Мадридской конференции, где впервые был провозглашен принцип «мир в обмен на землю».

Однако дальнейшее развитие контактов с израильской стороной, по его мнению, пошло куда то не туда. Саид зани мал все более и более критическую позицию по отношению к руководству ООП. Его отношения с Арафатом становились все более скверными. Из Совета он выходит в 1991 году. При чиной послужило его несогласие с позицией Арафата, кото рый поддержал Саддама Хусейна во время первой Войны в xliii В конце 1992 года в Осло (Норвегия) были проведены закрытые переговоры представителей Израиля с представителями ООП по во просам урегулирования конфликта. Параллельно этому проходили пе реговоры в Вашингтоне, в которых участвовали палестинцы.

Главным препятствием к заключению соглашений оставалась Хар тия, в которой отрицалось право Израиля на существование. Эта ситуа ция кардинально поменялась с письмом главы ООП Ясира Арафата из раильскому премьер министру Ицхаку Рабину от 9 сентября 1993 года.

В этом письме Арафат признал право государства Израиль на существо вание, согласился с резолюциями 242 и 338 Совета безопасности ООН.

Заливе. Саид заявил, что действия палестинского лидера мо гут привести к ухудшению положения палестинцев в мире (в чем оказался прав).

Но последней соломинкой стало Осло и заключенные там соглашения.xliii Он назвал их «инструментом палестинской капитуляции, палестинским Версалем», а заключивших их деятелей обвинял в предательстве интересов палестинцев. По его словам, соглашение было циничной сделкой по обеспече нию безопасности между Израилем и США, с одной стороны, и руководством ООП: Арафат получил возможность вернуть ся в Палестину в качестве главы администрации «палестин ской автономии», а Израиль получал свою безопасность.

Обличительные статьи Саида вызвали крайнее раздраже ние палестинского лидера. Бывшие соратники, что называ ется, расплевались, и каждый пошел бороться за палестин ское дело своей дорогой. Триумфальный въезд Арафата в Газу обошелся без участия Эдварда Саида: тот назвал «раиса» кол лаборационистом и никуда не поехал.

Дальнейшую историю «мирного процесса» — чрезвычай но запутанную, наполненную интригами, предательством, местью и прочей реальной политикой — мы излагать не бу дем. Достаточно сказать, что Эдвард Саид, ни на йоту не из 13 сентября 1993 года в Вашингтоне Ицхак Рабин и Ясир Арафат на лужайке у Белого Дома пожали друг другу руки, что стало мировой сен сацией. В тот же день министром иностранных дел Израиля Шимоном Пересом и членом исполкома ООП Махмудом Аббасом была подписа на арабо израильская Декларация о принципах. В частности, было за декларировано создание временного органа палестинского самоуправ ления (Совета) на Западном берегу реки Иордан и в Секторе Газа на пе реходный период, не превышающий 5 лет, который привел бы к посто янному урегулированию на базе резолюций 242 и 338 Совета Безопас ности ООН. Международное сообщество высказало готовность запла тить за мир на Ближнем Востоке: на международной конференции спонсоров мирного процесса, состоявшейся в октябре 1993 года в Ва шингтоне, было решено выделить 600 миллионов долларов на развитие палестинской экономики в ближайший год, и несколько миллиардов — в последующие.

xliv Palestinian National Initiative, PNI (al Mubadara al Wataniyya al Filistiniyya). Создана 17 июня 2002 года в Рамалле. Лидеры — Хайдар меняя своим убеждениям, все дальше отходил от практиче ской политики — хотя неизменно комментировал очередные скандалы, провалы и катастрофы, сопровождавшие «мир ный процесс» на всем его протяжении. Последней попыткой сыграть роль в политике для Саида стало его участие в созда нии партии Палестинская Национальная Инициативаxliv — партии, пытающейся играть роль «третьей силы» между «коррумпированным и продавшимся» ФАТХом и террори стическим ХАМАСом.xlv Он также успел выпустить еще две книги на ту же тему — «Политика выселения»xlvi и «Конец мирного процесса».xlvii Со временем становилась все жестче Абдул Шафи (Dr. Haidar Abdul Shafi), Мустафа Баргути (Dr. Mustafa Barghouthi) и Ибрагим Дакак (Ibrahim Dakkak). Умеренная партия, при зывающая вернуться к идее двуединого арабо еврейского государства, управляемого демократически избранным правительством, с гарантия ми прав меньшинств и т. п. Не имеет вооруженного крыла (как это при нято среди палестинских партий) и не одоряет насилия, хотя в принци пе не осуждает вооруженное сопротивление.

На первых выборах Баргути (кстати, бывший коммунист) был ос новным соперником официозного Махмуда Аббаса, ставленника ФАТХ, и набрал 19 % голосов (Аббас — 62 %). Определился и электорат партии — умеренные палестинцы, которым надоел ФАТХ, но которые не настолько радикальны, чтобы поддерживать террористов и религи озных фанатиков.

xlv ХАМАС («Исламское движение сопротивления», Harakat al Muqawamah al Islamiyyah, ). Аббревиатура означает «рвение, усердие». Самая известная из палестинских террори стических организаций. Была основана 14 декабря 1987 года в городе Газа шейхом Ахмедом Ясином. Согласно идеологии ХАМАС, любой ев рей считается врагом, подлежащим уничтожению; освобождение всей Палестины от евреев — святая цель; после освобождения Палестина станет центром исламского мира. ХАМАС — чисто мусульманская ор ганизация, считающая арабов христиан и просто светских деятелей врагами. Эдвард Саид относился к ХАМАСу и ему подобным организа циям с отвращением — впрочем, вполне взаимным.

xlvi The Politics of Dispossession. 1994. В ней он окончательно форму лирует принципы израильского отношения к палестинцам, заключаю щиеся, по его мнению, в отрицании их истории, культуры и самого пра ва на существование в качестве народа.

xlvii The End Of The Peace Process. 2000.

и его критика американской политики по отношению к Ближнему Востоку. Его лекции о войне в Ираке были уже не просто критическими, а откровенно злыми. Как он коммен тировал 11 сентября, читатель может догадаться сам. В даль нейшем он говорил и писал, что «высокомерие американ ской империи» после разрушения башен близнецов пере шло грань, отделяющую заботу о своей безопасности от па ранойи.

К тому времени Саид уже давно жил со смертельным диаг нозом: лейкемия, рак крови. На этом фоне развивалась рако вая опухоль. Врачи честно сказали, что положение безнадеж но.

Саид, однако, очень не хотел умирать. Он шел на самые радикальные эксперименты с собственной болезнью: риско ванная химиотерапия, облучение, новые лекарства — все что угодно. При этом он отказывался вести жизнь больного, не принимал болезни как способа существования. Он продол жал писать, читать лекции, давать интервью, заглядывая в больничную палату как на работу — нудную, но необходи мую. В самые последние годы он возвратился к занятиям му зыкой. Его жизнь становилась все интенсивнее: он знал, что времени ему отпущено мало.

Он продержался двенадцать лет. Последнюю свою статью он закончил за несколько дней до смерти.

В нашем рассказе зияет провал в самой середине. Мы ни чего не сказали о главной книге Саида, которая, собственно, и сделала его знаменитым, книге, выдержавшей массу пере изданий, вызвавшей шквал критики, сделавшей эпоху в «по стколониальных исследованиях», то есть собственно об «Ориентализме».

Собственно «Ориентализм» — перед вами. Возможно, вы уже прочли книгу. Она не нуждается в пересказе, а делать вы воды — прерогатива читателя. Тем не менее прогулка по ок рестностям текста может оказаться занятной.

Сначала об обстоятельствах написания. Первые тексты, связанные с затрагиваемой в книге проблематикой, Саид на чал писать еще в конце шестидесятых. Однако над книгой он работал в 1975–1976 годах (про обстоятельства написания см. Введение). Для автора это было время творческого и лич ного акме: впоследствии он вспоминал эти годы чуть ли не как самые счастливые в жизни. Книга писалась легко, «еди ным духом». Несомненно, она была любимым творением Саида. Впоследствии он, впрочем, делал попытки освобо диться от ее влияния, по крайней мере на себя. Оставаться заложником своего главного труда он не хотел, но и никогда от него не отрекался.

Когда Саида спрашивали, откуда взялся сам замысел «Ориентализма», он обычно отвечал, что началом работы было тщательное изучение всего, что было написано в евро пейской литературе о Ближнем Востоке. «Все это не соответ ствовало моему опыту»,— добавлял он. В конце концов он пришел к выводу, что речь идет не о случайных искажениях, а о системе, причем системе, встроенной в экономическую и политическую жизнь Запада. «Серьезное историческое ис следование должно начинаться с признания того факта, что культура вовлечена в политику»,— говорил Саид. «Я пытался читать книги не как шедевры, которым нужно поклоняться, а как тексты, которые должны быть рассмотрены в историче ской плоскости».

Отдельный вопрос — является ли «Ориентализм» научной книгой? Ответ не так прост, как может показаться: «туда или сюда». Статус гуманитарных исследований всегда был в этом отношении размыт, более того, эта размытость принципи альна и неустранима — ну хотя бы потому, что хорошая гума нитарная книга должна быть еще и хорошо написана, то есть xlviii Это правило соблюдали даже суровые структуралисты: Барт или Леви Стросс были прекрасными литераторами, несмотря на все свои схемы и черточки.

быть хотя бы каким то боком «литературой».xlviii Становя щийся статус «cultural studies» предполагает еще и третью компоненту — ангажированность, причем ангажирован ность не надрывную (в стилистике Золя и Сартра), но, на против, поданную в качестве высшей формы академизма.

Ирония зашифровывается в изящной сноске, убийственный сарказм упаковывается в две поставленные встык цитаты, жесткое обвинение формулируется языком учебника мате матики. Этим инструментарием Саид владел великолепно, хотя иногда все таки срывался на обычную речь взволнован ного и обиженного человека. Последующие мастера «по стколониальных», «гендерных» и прочих «таких» дисциплин доведут это искусство до совершенстваxlix — но учились они, в частности, у «Ориентализма»… Все это, повторяем, не от меняет научного статуса книги. Не отменяет его и то, что сам Саид однажды назвал свое сочинение «памфлетом». Научный памфлет — да, что то вроде этого.

Впрочем, памфлет — вполне определенный жанр. По Брогкаузу и Ефрону, «вид политической литературы, брошю ра или статья резко обличительного содержания; от пасквиля отличается тем, что касается не личной жизни, а обществен ной деятельности». Что предполагает предмет обличения.

Его Саид сформулировал в явном виде в «Культуре и им периализме»: «как сложились те понятия и особенности в восприятии мира, которые позволили порядочным мужчи нам и женщинам принимать идею, что удаленные террито рии и населяющие их народы должны быть покорены?»

xlix Сравните бытовое «Мужики козлы завсегда баб за дур держат» — и холодно феминистический отщелк той же идеи: «Традиционная муж ская психология не способна вместить в себя интеллектуальный опыт женщины, что обыкновенно рационализируется через сомнение в ее „умственных способностях“, то есть прежде всего в способности убе дить мужчину в собственной полноценности». Вторая фраза звучит куда убедительнее, не правда ли?

Сначала сделаем нечто вроде выжимки из выводов самого Саида. Это горький настой; разбавим его своими соображе ниями, дополняющими картину, рисуемую автором. Прой дем сквозь книгу — и дальше.

Отношение Запада к Востоку было установлено — сразу и навсегда — в первой и самой великой западной книге по ис тории — Геродотом, писавшем о греко персидских войнах.

Набор штампов, определяющих отношение к «бородатым варварам в женском платье», с тех пор менялся очень мало.

Не были они и оригинальны. Персы низки и корыстны; их культура низка и недостойна; они напали первыми; если они побеждали, то лишь благодаря своей несметной числен ностиl и коварству, греки же побеждали мужеством, воинской выучкой и предусмотрительностью; персы порочны и жено подобны, не знают свободы и живут в рабстве, что вполне за служили. Абсолютно такой же набор самооправданий и са мовосхвалений, поданный в негативе — как набор оскорбле ний в адрес побежденного, но не добитого врага — можно встретить в любых рассказах о войне. По сути, это вечный об раз противника. Запад (тогда — греческий) спроецировал его на весь незападный мир, «Азию», будущий «Восток».

Однако у того же Геродота есть описания путешествий по «восточным» — как мы сейчас бы назвали их — странам. Тут тон меняется: оказывается, в Египте или Ливии есть немало интересных диковинок, редкостей, богатств (богатство — разновидность редкости). Однако все эти интересности пло хо лежат — у Геродота и у всех дальнейших путешественни ков по Востоку все время проскальзывает интонация, что все диковинки варваров хуже используются и находятся в боль шем небрежении, чем у греков. Впоследствии дело поправи ли: Британский Музейli и прочие культурные заведения За l Сейчас уже можно сказать с уверенностью, что гигантские цифры численности персидских войск, приводимые Геродотом, мягко говоря, преувеличены.

li Скромно именуемый «Музеем всех цивилизаций».

пада спасли от восточного варварства множество ценных ве щей начиная от золота фараонов и кончая мрамором Парфе нона… Нематериальные ценности — например, культур ные — тоже интересны и тоже желанны… В целом «Ори ент» — это еще и вечный образ добычи.

Теперь «подпустим гендера». Противник и добыча как единое целое есть женщина. Во всяком случае, в той системе координат, где есть противник и добыча, дело обстоит имен но так. Восток в целом, таким образом, приобретает фемин ные черты. Это красавица, ждущая, чтобы ее соблазнили, похитили и изнасиловали. Разумеется, она в этом не призна ется — женщины вообще скрывают свои чувства — но на стоящий мужчина (Запад) всегда знает, чего они хотят на са мом деле. Не забудем про плетку, как советовал Ницше.

Разумеется, женщина может и даже должна быть и объек том мечтаний. В отличие от мужчины, который весь дан в своей полноте сразу,— он есть то, чем является,— для того, чтобы познать женщину, нужна фантазия. Воображение раз матывает бесконечные покрывала, в которые она прячет свои прелести. Кстати: если прелести оказываются не столь прелестны, в этом виновата женщина. Саид пишет об «ори ентальной романтике» — «всякий непосредственный кон такт с реальным Востоком оборачивался ироничным ком ментарием к его романтической оценке». Та же претензия всегда выдвигается и к женщине: она должна соответство вать идеалу, сложившему в голове своего покорителя, или она окажется (точнее, останется) виноватой перед ним — ка ковую вину придется долго заглаживать. Восток виновен пе ред Западом уж тем, что он не таков, каким его увидел вос торженный и жадный взор белого человека. Поэтому, чем liiЮридический статус подмандатных территорий категории «А» — таких, как Палестина — был ближе всего к статусу юридически недее способного по возрасту лица с оформленным опекунством: по достиже нию совершеннолетия он обретает права. Статус классических колоний был иным — здесь, скорее, шла речь о чем то вроде опеки над неполно ценными. Отсюда, собственно, растут корни классического британско больше он углубляется в плоть Востока, тем меньше испыты вает угрызений совести, даже если бы они у него были.

Что Запад хочет сделать с Востоком? Понятие колонии — ближайший политический аналог понятия наложницы (не за бываем, что «Восток» в сознании Запада — край гаремов).

Сильные государства имеют много наложниц и получают по лагающееся наслаждение. Впрочем, викторианское (точнее, общезападное) лицемерие заставляет маскировать узаконен ный промискуитет подо что то другое. Например, под «опе кунство»,lii под «воспитание и обучение», благо в западной тра диции — со времен все тех же греков — это связанные вещи,— или под «лечение» (врач может делать больному больно).

Отдельная, но заслуживающая внимания тема — диалек тика «свободы» и «культуры». Запад присваивает себе и то и другое: его сыны смелы, потому что свободны, и в то же вре го расизма: идея «неполноценных рас» оправдывала и соответствую щую политику. Антиколоникальный и постколониальный дискурс в свою очередь взял на вооружение «антирасистскую» риторику, разрабо танную в США совсем для других целей (конкретно — для оправдания агрессии янки против Юга). Это было огромным везением: белые люди сами дали дикарям в руки оружие, которым они сражались друг с дру гом. Вполне возможно, что в ином случае история второй половины XX века пошла бы иными путями.

liii Приведу современный пример. Предположим, некий россиянин, посетивший Европу и Соединенные Штаты, возвращается в Россию и рассказывает друзьям и знакомым, что Запад — несвободное общество.

Он аргументирует это тем, что в Америке повсеместно запрещено куре ние, в европейских странах невозможно плюнуть на улице, не нарвав шись на штраф, про бутылки пива в пакетах и так далее. Разумеется, друзья и знакомые поднимают его на смех, говоря, что все вышепере численное — проявления высокой культуры, а его реакция — азиатская дикость. Однако именно такой была реакция западных исследователей Востока на столкновение с чужими обычаями: всякий запрет они вос принимали как проявление «рабского духа» и «деспотизма» и ставили себе в заслугу отсутствие такового у себя на родине. С другой стороны, свои собственные табу они ценили очень высоко, как проявление именно культуры. Поэтому закрытые лица восточных женщин означа ют «рабство», подмывание из кувшина после посещения туалета в луч шем случае — смешно, а вот невозможность помыть руки или грязные полы — это проявление дикости и бескультурья.

мя исполнены высокой культуры. Если коротко, то под «культурой» обычно понимаются западные обычаи, под «свободой» — свобода от обычаев незападных.liii Обратной стороной является «дикость» восточных людей (то есть их незнакомство или нежелание следовать западным табу и по клоняться западным тотемам) и их «рабство» (то есть следо вание собственным обычаям).

liv Разберем, как работает эта система встроенных метафор, и заодно выполним небольшое упражнение в ориенталистской литературной критике.

Мы намеренно обращаемся к материалу, максимально далекому от саидовских анализов. Возьмем известнейшее место из набоковской «Лолиты»: сцену из начала второй части, когда Гумберт оправдывает себя перед девочкой. Приведем отрывок в двух вариантах — англий ском и набоковском русском.

Итак, Гумберт говорит:

…Что бы ни произошло, я останусь твоим опекуном и, если ты бу дешь вести себя хорошо, надеюсь, что в близком будущем суд узаконит мое опекунство. Забудем, однако, Долорес Гейз, так называемую судеб ную терминологию — терминологию, находящую рациональным опре деление: «развратное и любострастное сожительство». Я вовсе не пре ступный сексуальный психопат, позволяющий себе непристойные вольности с ребенком. Растлением занимался Чарли Хольмс; я же зани маюсь растением, детским растением, требующим особого ухода: обра ти внимание на тонкое различие между обоими терминами.

В английском оригинале это выглядит так:

Through thick and thin I will still stay your guardian, and if you are good, I hope a court may legalize that guardianship before long. Let us, however, forget, Dolores Haze, so called legal terminology, terminology that accepts as rational the term «lewd and lascivious cohabitation». I am not a criminal sexual psychopath taking indecent liberties with a child. The rapist was Charlie Holmes;

I am the therapist — a matter of nice spacing in the way of distinction. I am your daddum, Lo. (Я не криминальный сексуальный психопат, позволяющий себе непристойные вольности с ребенком. Развратителем (rapist) был Чарли Хольмс; я же — терапевт (therapist), здесь тонкая разница.) Перед нами типичный «ориенталистский» дискурс: сексуальное ис пользование оправдывается внешне (через право опекунства) и внут ренне — через необходимость помощи в развитии. Где то рядом должна быть и ссылочка на обычаи какой нибудь экзотической восточной страны (разумеется, описанные в ученой книжке). А вот и она:

Понятное дело, право называть свои порядки хорошими словами «свобода» и «культура», а восточные — «дикостью» и «рабством» подкрепляется киплинговским аргументом — пулеметом: «у нас есть „Максим“, а у вас его нет». Когда же Востоку удается заполучить в руки оружие, превосходящее или сравнимое с западным, это оружие объявляется «неза конным», «нелегальным», «преступным». Вторжение в Ирак было оправдано тем, что Саддам Хусейн якобы пытался ов ладеть атомным и биологическим оружием. Ничего подоб ного найдено не было и быть не могло, но штампы сработали безотказно.liv Но есть еще и тайная, мякотная подкладка ориенталист ского дискурса — «Восток» как запрещенный соблазн. «Из Смотри, моя крошка, что в ней говорится. Цитирую: «нормальная девочка» — нормальная, заметь — «нормальная девочка обычно прила гает все усилия к тому, чтобы понравиться отцу. Она в нем чувствует предтечу желанного, неуловимого мужчины». […] Но что именно хочет сказать эта бодрая книжка словом «общение», какое такое «общение»

рекомендует она? Опять цитирую: «Среди сицилийцев половые сноше ния между отцом и дочерью принимаются, как нечто естественное, и на девочку, участвующую в этих сношениях, не глядит с порицанием соци альный строй, к которому она принадлежит». Я высоко уважаю сици лийцев,— это великолепные атлеты, великолепные музыканты, вели колепные, честнейшие люди, Лолита, и великолепные любовники.

Достаточно сравнить этот отрывок со стандартными ходами запад ной пропаганды в отношении восточной политики, чтобы заметить то ждество мыслительных ходов. Вот, например, обобщенное резюме аме риканской позиции по Ираку. «Совет безопасности ООН дал Америке разрешение на военную операцию — и, будьте уверены, он узаконит наше право контролировать освобожденные территории. Забудем, од нако, арабы, так называемую левацкую демагогию — демагогию, нахо дящую рациональным определение: „подлая и незаконная оккупация“.

Мы вовсе не преступные имперские завоеватели, позволяющие себе незаконное вмешательство во внутренние дела слабой страны. Вашим губителем был Саддам Хуссейн, мы же — освободители, обратите внима ние на тонкое различие между обоими терминами».

lv Но и не только: жаркий климат, восточная кухня, сладости, долгий сон, баня,— все это воспевалось и романтизировалось как набор маня щих и запретных удовольствий, которыми грех не воспользоваться, тем более что родные дисциплинирующие инстанции этого не увидят.

вестно», что дикие обычаи Востока позволяют реализовать самые потаенные и сладостные желания зажатого в тиски публичной морали европейца. Здесь возникает особенная любовь к Востоку как неисчерпаемому источнику удовольст вий, связанных прежде всего с властью и сексуальностью.lv Ницшевская плетка превращается в аппетитную морковку.

Молодому английскому офицеру викторианской эпохи было за чем ехать за море и воевать с туземцами.

Наконец, последнее, самое тонкое — восточная духов ность. Саид прошел мимо фигур типа Блаватской или — что должно было быть ему ближе — Гюрджиева. Между тем дея тельность этих людей — как, впрочем, и патентованно вос точных учителей, всех этих «суфиев» и «гуру» — крайне важ на для Запада даже идеологически: через Восток идет отмы вание новых идеологических и религиозных разработок (в том же смысле, в каком говорят об отмывании денег). Гес севское «паломничество в Страну Востока» оборачивается проведением операций через духовный оффшор, где Запад продает Западу очередной «опиум для народа».lvi Теперь возьмем подзорную трубу. Как устроен «ориента листский» Восток?

Нечего смотреть на географические карты — тут важна се мантика. Для европейцев Восток — это сложно устроенный мир, воротами в который является Ближний Восток, прежде всего Левант. В семантическом пространстве это точка пере сечения нескольких систем предрассудков. В частности, на европейском отношении к Ближнему Востоку лежит тенью древняя ненависть к уничтоженной Византии (Саид, кажет ся, недооценивает это обстоятельство, а зря). Другая тень — отношение к евреям и иудаизму (здесь Саид подробен до за нудства). Образы византийца и иудея отбрасываются на lvi Как, впрочем, и обычный опиум. Нелегальное производство, свя занное прежде всего с нелегальными удовольствиями — архетипичным здесь является наркопроизводство — систематически выносится на Восток. Оно же служит механизмом закабаления все того же Востока.

Не нужно забывать, что одним из главных орудий освоения Западом тех же Индии и Китая были именно наркотики (история «опиумных войн»

в этом смысле более чем поучительна).

«араба», который, впрочем, имеет и свое собственное лицо, лицо старого врага, с которым не поделили Иерусалим.

Из этой точки идут две линии, на карте — вниз и направо:

Африка и Индия. То, что Африка — Восток, нет никаких со мнений: Египет, Алжир, Эфиопия, потом вниз, к неизвест ным истокам Нила. Градиент изменения по направлению к югу — одичание: от сравнительно цивилизованного Египта с пирамидами и хорошей кухней и вплоть до джунглей. Негри тянские области — уже даже не «Восток», а «Юг», то есть об ласть, стоящая еще ниже по уровню развития, чем «Восток».

Важна и сторона света: восточный берег Африки восприни мается именно как «восточный» в ориенталистском смысле, Западный Берег — царство черной тьмы, край работорговцев и невольников, «Юг» как таковой. Они сходятся на пустых землях Африканского Рога, где Сесиль Родс воздвигает но вые «белые королевства» Южной Африки.

Путь направо — это путь в Индию и потом в Китай. Гради ент — одряхление: Ближний Восток еще относительно молод (отсюда амбивалентность в оценке ислама, который оказы вается то «ветхим», то «новым»; арабы — «старые» люди, ис поведующие «молодую» религию), Индия — звенящая ко пилка тысячелетий, Китай — нечто дряхлое, разложившееся от старости, пережевывающее смутные воспоминания неза памятных времен, каких то там «царств Ся» или «Шан Ян».

Сбоку — Япония. Японцы противоположны арабам: моло дой народ, попавший под власть древней культуры. Отсюда и легкость выписывания Японии из «Востока»: ребята одума лись, перестали заниматься китайскими штучками и стали строить железные дороги, начинять снаряды «шимозой» и воевать с русскими (кстати, последнее обстоятельство само по себе является признаком цивилизованности).

lvii Маргарет Мид (Margaret Mead, 1901–1978) считается самым извест ным американским антропологом ХХ века. Этим она обязана главным об разом серии книг об острове Тау (Самоа) и Новой Гвинее (самая извест ная — «Взросление на Самоа (Coming of Age in Samoa, 1928), ставших бест селлерами. В книгах описывалась счастливая и свободная сексуальная жизнь аборигенов, не знающих понятий «девичьей чести» или «супруже Поставим две точки — одну на границе освоенной Афри ки, другую — в районе Хоккайдо. Проведем перпендикуля ры. Они пересекутся в пустынной океанической области, где множество островов. Это последний пункт «ориенталист ского» Востока, конечная станция: «полинезийский рай», где под ласковым солнцем, в окружении роскошной приро ды красиво исполняются все плотские желания. Опять же, Саид не замечает таких проявлений ориентализма, как сочи нения европейских антропологов. Между тем те же самые сочинения Маргарет Мид о Самоаlvii — типичнейшие творе ния «ориентализма».

Итак, имеется замкнутый контур, рамка, очерчивающая «истинный Восток». За ее пределами остается край Афри канского Рога и Австралия с Новой Зеландией: по существу, анклавы Европы. Однако в самой Европе есть «ориентализи рованные» области, в которых «чувствуется Восток». Во пер вых, Балканы с их православным и мусульманским населе нием и с историей подчинения османскому владычеству.

Во вторых, южные оконечности Италии и Франции: Сици лия, Сардиния, Корсика, балансирующие на грани принад лежности к Европе,— нечто вроде «Македонии», откуда при шел Александрlviii (на Корсике родился Наполеон). Есть го сударства, испытавшие на себе восточные влияния (напри ской верности», ни межпоколенческих конфликтов. Оказала огромное влияние на теорию феминизма.

В настоящее время — особенно после штудий австралийца Дерека Фримена, автора книг «Маргарет Мид и Самоа: как появился и исчез один антропологический миф» (1983) и «Роковая мистификация Мар гарет Мид» (1999) — можно считать доказанным, что доверять ее утвер ждениям следует с крайней осторожностью. Не касаясь вопросов «фальсификации полевых данных» и проч., отметим лишь, что сочине ния Мид являются образчиком «ориентализма».

lviii Фигура Александра — архетипического покорителя и разорителя Востока — здесь появляется не случайно. Образ приграничной полувар варской (читай — полувосточной) Македонии, объединяющей Европу в противовосточном порыве — важный элемент глобального ориентали стского мифа Запада. Исследовать его здесь мы, однако, не будем.

мер, Испания). Наконец, существует огромный и страшный Восток Европы — то есть мы.

Мы почему то не догадываемся, что само выражение «Восточная Европа» звучит для европейского уха неприятно:

что означает слово «восточный», мы уже разобрали. Если ко ротко, «Восточная Европа» есть «порченная Европа», «Евро па, ставшая Востоком». Тут уместно вспомнить Толкиена:

орки — это изуродованные, «мукой и колдовством» эльфы… Дальше, однако, мы не пойдем, хотя очень хочется. Читайте, скажем, Ларри Нивена, «Изобретая Восточную Европу» — книгу, сравнимую с саидовской: тот же метод, то же качество работы с материалом.

Напоследок. Эдвард Саид ждал издания «Ориентализма»

на русском начиная с девяностых годов. Издание почему то так и не состоялось: несмотря на все потуги и попытки, что то не шло. «Ориентализм» уже был переведен на украин ский, в то время как на русском имелись только парочка эссе и несколько статеек, случайно попавших в интернет. Харак терно также полное отсутствие интереса к фигуре и текстам Саида со стороны «интеллектуальной оппозиции». Куда бо лее странные и маргинальные фигуры нашли в России сим патизантов, переводчиков и издателей.

Однако не стоит относиться к изданию Саида как к оче редному — и, как всегда, запоздалому — «закрытию пробела»

в общем образовании. Возможно, книжка подоспела вовре мя: не столько как интересное интеллектуальное упражне ние, сколько как образец рассуждения о проблемах, касаю щихся нас больше, чем нам хотелось бы думать.

Ибо Восток, даже Ближний Восток — далеко еще не самая репрессированная область мира. Есть другие области, о ко торых Запад предпочитает знать ровно столько, чтобы не хо теть знать о них ничего больше. Есть страны, о которых до сих пор рассказывают средневековые небылицы. Есть наро ды, исключенные из сферы какой бы то ни было «политкор ректности», даже самой минимальной, которую сумели за воевать себе палестинцы. Есть те, кому не только не позволе но говорить о себе, но о которых молчат другие.

К северу от Иерусалима, к востоку от Польши.

СОДЕРЖАНИЕ

Введение II. Имагинативная география и ее репрезентации: ориен Ориентализм структурирует и переструктурирует I. Заново проведенные границы, переопределенные II. Сильвестр де Саси и Эрнест Ренан: рациональная ан III. Пребывание на Востоке и наука: требования лексико II. Стиль, экспертный опыт, ви дение: всемирный харак III. Современный англо французский ориентализм в пол Послесловие к изданию 1995 года Константин Крылов. Итоги Саида: жизнь и книга..........

ОРИЕНТАЛИЗМ

Подписано к печати 19.12.05. Формат 6084 1/16.

Бумага офсетная. Гарнитура «Ньютон».

Печать офсетная. Усл. печ. л. 37.2. Уч. изд. л. 29.8.

Издательство «Русский Мiръ»

190000, Санкт Петербург, ул. Декабристов, д. 6.

Отпечатано с готовых диапозитивов в ГУП «Выборгская типография»

188800, Ленинградская обл., г. Выборг,

Pages:     | 1 |   ...   | 100 | 101 ||
 


Похожие работы:

«ИСТОЧНИКИ СВЕДЕНИЙ О ДРЕВНЕМ ЕГИПТЕ В РОССИИ В XI–XVIII ВЕКАХ Первые сведения о Древнем Египте стали проникать на Русь с принятием христианства, т. е. около тысячи лет назад. В библейских книгах, несмотря на богословские установки, содержались исторические данные не только о Палестине, но и о народах, с которыми сталкивались Израиль и Иудея, в том числе и о египтянах. Весьма подробны, например, сообщаемые Библией факты о войнах между позднеегипетскими фараонами и поздневавилонскими царями за...»

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ (УНИВЕРСИТЕТ) МИД РОССИИ Е.Г. Пономарева Политическое развитие постъюгославского пространства (внутренние и внешние факторы) МОНОГРАФИЯ Издательство МГИМО-Университет 2007 Ответственный редактор заслуженный деятель науки России, доктор исторических наук, профессор Е.П.Бажанов Рецензенты доктор исторических наук, профессор А.Д.Шутов доктор политических наук, профессор В.В.Штоль Пономарева Е.Г. Политическое развитие постъюгославского...»

«УДК 327 ББК 66.4 П 18 JEAN PARVULESCO Vladimir Poutine et L’Eurasie Перевел с французского В. И. Карпец Защиту интеллектуальной собственности и прав издательской группы Амфора осуществляет юридическая компания Усков и Партнеры Парвулеско, Ж. П 18 Путин и Евразийская империя : [сборник статей] / Жан Парвулеско ; [пер. с фр. В. Карпеца ; под общ. ред. А. Г. Дугина]. — СПб. : Амфора. ТИД Амфора, 2006. — 447 с. — (Серия Кольцо власти). ISBN 5 367 00043 6 (рус.) ISBN 2 914157 13 4 (фр.) В книге...»

«Аннотация на учебную дисциплину История, изучаемую в рамках ООП 200100.62ПРИБОРОСТРОЕНИЕ Целью изучения дисциплины История является формирование общекультурных компетенций: ОК-1 – способность к обобщению, анализу, восприятию информации, постановке цели и выбору путей её достижения, владение культурой мышления; ОК-2 – способность логически верно, аргументировано и ясно строить устную и письменную речь, создавать тексты профессионального назначения; ОК-4 – способность уважительно и бережно...»

«Редактор Л.И. Климова Ответственный за выпуск В.А.Губин 2 ВВЕДЕНИЕ Прошлое Архангельска издавна привлекает пристальное внимание российских историков. Рождение города и становление первого в Московском государстве морского порта, роль его во внешней и внутренней торговле России, казенное и частное судостроение все эти и многие другие проблемы получили освещение в трудах как историковархангелогородцев, так и ученых, живущих в разных регионах России и за ее пределами. И это неудивительно. В XVII и...»

«Филологический факультет ПРОГРАММА вступительных испытаний для поступающих в аспирантуру Направление подготовки 45.06.01 Языкознание и литературоведение Программа аспирантуры Литература народов стран зарубежья (страны Западной Европы) Красноярск - 2014 Пояснительная записка Программа направлена на улучшение профессиональной подготовки специалистов по литературе народов стран зарубежья и призвана ориентировать соискателей в общих вопросах теории и истории всемирной литературы, закономерностях...»

«ПРИКЛЮЧЕНИЯ ФАНТАСТИКА НА СУШЕ и НА МОРЕ ПОВЕСТИ РАССКАЗЫ ОЧЕРКИ С ТАТ ЬИ ИЗДАТЕЛЬСТВО МЫСЛЬ МОСКВА. 1968 Р2 Н 12 ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ГЕОГРАФИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Редакционная коллегия: Н. Я. Б О Л О Т Н И К О В (составитель), П. Н. Б У Р Л А К А, И. А. Е Ф Р Е М О В, Б. С. Е В Г Е Н Ь Е В, И. М. З А Б Е Л И Н, А. П. К А З А Н Ц Е В, С. М. К У М К Е С, Н. Н. П Р О Н И Н (ответственный секретарь), С. М. У С П Е Н С К И Й На cyшe и на море. Повести, Рассказы. H12 Очерки. Статьи. Ред. коллегия: Н....»

«Примечания 1 Подробнее см.: Нефедов С. А. Концепция демографических циклов. Екатеринбург, 2007. С. 6-22. 2 Мальтус Т. Р. Опыт о законе народонаселения//Антология экономической классики. Т. 2. М., 1993. С. 22. Выделено Мальтусом. 3 Рикардо Д. Начала политической экономии и налогового обложения //Риккардо. Д. Сочинения. Т. I. М., 1955. 4 Abel W. Bevlkerungsgang und Landwirtschaft im ausgehenden Mittelalter im Lichte der Preis- und Lohnbewegung //Schmollers Jahrbcher. 58, Jahrgang, 1934; Idem....»

«Цель настоящей статьи – охарактеризовать систему границ в Воеводине XVIII в. и раскрыть процесс развития сербской культуры в ней на перекрестке культурных влияний. Положение сербов в Австрийской монархии 1690 год был судьбоносным для значительной части сербского народа. В ходе войны Священной лиги (Австрии, Венеции, Речи Посполитой и с 1686 г. России) против Турции 60000–70000 сербов во главе с Печским патриархом Арсение Ш Црноевичем переселились с Балкан в Австрийскую монархию. Безудержными и...»

«ЛИХОЕ БРАТСТВО ТОРТУГИ И ЯМАЙКИ Москва Вече УАК 94(100-87) ББК 63.3(0)51 Г93 Губарев, В.К. Г93 Лихое братство Тортуrи и Ямайки/ В.К Губарев.М:Вече, 2012.- 352 с.: ил. -(Морская летопись). ISВN 978-5-9533-6245-0 Фраичуэы называли флибустьерами морских разбойников Весr-Индии, которые, баэируясь на островах Тортуrа. Эспа.нъоАа (Гаити) и др, совершали нападения на исцанские корабли и поселения в Америке. Обосновавшись в первой трети века на ничейных• эеМАЯХ XVII Антильскоrо архипелаrа, флибустьеры...»






 
© 2013 www.knigi.konflib.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.