WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 34 | 35 || 37 | 38 |   ...   | 58 |

«НАУЧНОЕ ИЗДАНИЕ РОССИЯ И РЕВОЛЮЦИЯ: прошлое и настоящее системных кризисов русской истории Сборник научных статей (к 95-летию Февраля—Октября 1917 г.) Москва 2012 УДК 94 ...»

-- [ Страница 36 ] --

действительно может отражать представления о старом и новом, связанные с эпохой Просвещения, то как это может быть с образом «смута», который появился задолго до эпохи Просвещения? Это — первое. Второе заключается в том, что термин «смута» самым активным образом использовали не только писатели, но и ученые — и, пожалуй, чаще, чем писатели, а термин «революция» активнейшим образом использовался писателями; попытка противопоставить смуту революции по субъекту пользования ими как терминами представляется несостоятельной и надуманной.

Еще больше запутывают аргументацию Булдакова следующие его три пассажа:

1) «…революция — это просто переворот, а смута — это, прежде всего, отсутствие привычного порядка, создающее впечатление тотального хаоса»25.

2) В смутах, считает Булдаков, гипертрофирован эмоциональный момент, а модернизационный приглушен (в революциях, по этой логике должно быть наоборот); здесь сразу же возникает сомнение по поводу логичности и корректности составления пары противоположностей «эмоциональный — модернизационный». Должно быть либо «эмоциональный — рациональный», либо «традиционный — модернизационный». Иначе получается, что в движениях и тем более революциях Модерна не было эмоций — их сверхэмоционалами-психопатами, руководствовавшимися инстинктами. Чтобы убедиться в противоположном по обоим случаям, достаточно почитать психологов ХХ в. о революциях этого столетия и что угодно по истории русской смуты начала XVII в.

3) В российских смутах результат противоположен задуманному, это насмешка над революционным процессом.

Во-первых, революцию «просто переворотом»

считали с 1688 г. (со «Славной революции», породившей этот термин как политический) до 1789 г., когда речь пошла уже о кардинальном системном изменении, а не просто перевороте. Если революция — это «просто переворот», то зачем вообще существует и зачем нужен этот термин?

Обойдемся «переворотом».

Во-вторых, если смута — это отсутствие привычного порядка и в таком качестве противопоставляется революции, то значит ли это, что революция как «просто переворот» не предполагает изменения или уничтожения существующего порядка (что, безусловно, выглядит как хаос — история всех революций демонстрирует это со стеклянной ясностью)? То есть на самом деле в этом плане различий между смутой и революцией нет.

В-третьих, нет в реальности различия между смутой и революцией по степени эмоционального накала участников. Разве что если кто-то изобрел эмоциемер и исследовал смуты и революции.

В-четвертых, — и это уже логика, — если в смутах столь силен эмоциональный момент, то как же можно утверждать, что в российских смутах результаты противоположны задуманным? Откуда берется задуманное, если гипертрофирован эмоциональный момент, а «модернизационный», т. е. направленный на сознательную модернизацию «приглушен, либо отсутствует вовсе»? В соответствии с данным Булдаковым определением смуты у нее в принципе не может быть контрпродуктивного результата; таковой возможен только у революции или, что еще более вероятно, у реформы, но никак не у смуты. Здесь, прежде чем двигаться дальше в анализе дискуссии, я должен предложить собственную трактовку смуты, революции и их соотношения.

В качестве метафоры, образа «смута» может применяться далеко за пределами русской истории как некое “time of trouble” в США 1970-х гг., в Китае XVII в. или в древнем Египте эпохи Переходных периодов. В научном плане, т. е. в качестве понятия «смута» есть термин, отражающий совершенно определенную русскую ситуацию.

Суть в следующем. Русская власть носит автосубъектный характер по сути, а функционально стремится к моносубъектности, т. е. к недопущению появления иных властных субъектов. Властный субъект может быть только один-единственный. Появление второго (третьего, четвертого и т. д.) разрушает эту власть и строй, системообразующим элементом которого оная является.

Смута — это ситуация раздвоения (как минимум) субъекта власти, ввергающая систему в кризис, поскольку в данной системе единственность властного субъекта есть показатель нормы и социального здоровья, conditio sine qua non существования системы. Раздвоение — это Шуйский против Лжедмитрия II, Временное правительство против Петросовета, красные против белых, Ельцин против Горбачева, а затем — Верховного Совета.

В буржуазном обществе наличие иных властных (политических) субъектов, чем центральная власть (государство — lo stato/state) не ведет к кризису:

полисубъектность власти, политическая полисубъектность — норма западного общества эпохи капитализма (XIX — начало XXI вв.) и даже Старого Порядка (XVII—XVIII вв.).

Причем эта полисубъектность зафиксирована институционально и ценностно. В России ситуация принципиально иная, а потому все макромасштабные потрясения оборачиваются смутами. Сложность русской истории ХХ в. в том, что здесь смуты в той или иной степени являются и революциями, будь то 1905—07, 1917— 22/27, 1929—33/39 или 1991 гг. (хотя в последнем случае зазор между смутой и революцией исключительно мал, причем в значительной степени благодаря международным факторам).

А что такое революция? Революция есть характерный для капиталистического социума или социума, который включен в капиталистическую систему, в котором капиталистический уклад является ведущим, хотя может и не быть доминирующим, способ разрешения кризисных ситуаций, кардинально меняющий социальноэкономический и/или политический строй (в соответствии с тем или иным политико-идеологическим проектом — либеральным, марксистским/социалистическим/коммунистическим или консервативным) и положение данного социума в международном разделении труда.

Помимо обычно верно фиксируемого качественного сдвига в отношениях власти и собственности я особо подчеркиваю такую имманентную, сущностную характеристику революций как их проектноконструкторский исторический характер (субъектный фактор — не путать с субъективным), накладывающийся на системную ситуацию (не путать с «объективным»

фактором); другое дело — как реализуется проектноконструкторский замысел, как он вступает в противоречие с системной реальностью. Проектно-конструкторский характер революций проявляется в наличии организации, финансовой базы, манипуляции информпотоками, а также в наличии внешних союзников (в ХХ в. без таковых не обходилась ни одна революция, что еще более усиливает ее проектно-конструкторский характер).

Нужно вообще отметить, что в середине XVIII в.

произошел «великий эволюционный перелом» (термин А. А. Зиновьева, придуманный им по иному, чем события XVIII в., поводу, но вполне уместный в данном контексте) — история из преимущественно стихийной стала превращаться в преимущественно проектную, конструируемую, и средством конструирования стали в том числе революции, которые, естественно, невозможно создать, но можно использовать, направить и превратить в революцию антисистемное движение. В результате творчество масс, превращаясь в революцию, может менять конструкторско-проектный замысел или вообще выходить из-под его контроля — Гегель назвал бы это «коварством истории». С середины XIX в. проектное конструирование истории приобретает международный характер — как «слева», так и «справа»; впрочем, несколько видоизменяя Гермеса Трисмегиста, можно сказать: что слева, то и справа — диалектика.

В России проблема соотношения стихийноантисистемного и проектно-конструкторского — это, с некоторым упрощением, проблема смуты и революции. А еще точнее — проблема революции, победившей смуту и на костях последней (в переносном и прямом смысле слова), а также на костях первой, интернациональной, фазы революции построившей советский (сталинский) Модерн.

Модерн квазиимперский по форме, антикапиталистический по содержанию и не имеющий серьезного отношения к архаике, за которую нередко принимают форму, предварительно сведя к смуте всю сложность смутореволюционного процесса и усматривая в русской революции только смутное, архаическое. Такой угол зрения приводит к ошибочному анализу не только революции, но и советского общества.

Трактуя события в России начала ХХ в. как смуту, т. е. процесс самоорганизации хаоса, Булдаков логично (в рамках своей сетки координат) ставит вопрос: «И во что может в России вылиться революция (особенно «социалистическая») кроме архаизации (в форме внешнего обновления) прежних структур и иерархий?»26. И хотя здесь стоит знак вопроса, ответ автора очевиден. Отсюда логично вытекает еще один вопрос (по сути — утверждение):

«Возможна ли вообще революция в России? Может быть системный кризис архаичной структуры в инновационном отношении бесплоден по определению? Если русская смута — это преимущественно эмоции, то что она может дать кроме удовлетворения прихотей, задавленных в застойной жизни?»27.

Таким образом, Булдаков полностью укладывает революцию в смуту, практически растворяет ее в ней, по сути отрицая саму возможность революции в России и трактуя события начала ХХ в. как смуту, а советское общество как подновленную архаику — прежние структуры и иерархии в обновленной форме. В этих выводах автор «Красной смуты» в соответствии с принципами своего подхода рассуждает абсолютно логично и последовательно.

И, по моему мнению, абсолютно ошибочно как с точки зрения теории, так и с точки зрения истории, реальной практики русской и особенно советской истории ХХ в.

Во-первых, как было показано выше, выводы Булдакова по поводу российских потрясений начала ХХ в.

базируются на принципиальном методологическом неразличении смуты и революции — декларировать отличие смуты от революции не значит обосновать и доказать его.

Во-вторых, хотя русские революции ХХ в. были и смутами, хотя количественно «смутный» аспект внешне преобладал, внешне создавал картину разгула архаики, качественно (напомню мысль Эйнштейна о том, что мир — понятие не количественное, а качественное), определяющую роль в характере и развитии русских событий рубежа 1910—1920-х гг.

играл революционный, т. е. современный, модерновый элемент, связанный с системным отрицанием как капитализма, так и традиционной русской архаики. И то, что в конечном счете этот элемент железным обручем современной организации сдавил и укротил смуту и архаику, использовав ее энергию в «антиархаических целях». В данном случае не то важно, что крестьянин выбрал большевиков, т. е. левый Модерн, а то, что он выбрал то, что ему предложили. Предлагавший субъект ставил, решал (и решил) задачи вовсе не архаические и даже не страновые, национального уровня, а более масштабные.

Не буду спорить о том, была ли колхозная деревня обновленной формой дореволюционной архаики: думаю, нет. Но то, что город уже в 1930-е и тем более в 1950-е гг., когда в жизнь вошло поколение советских людей, к тому же переживших абсолютно модерновую войну — Вторую мировую — не был архаикой в обновленной форме, это очевидный факт. Именно промышленно-городской уклад был ведущим в советском обществе, придавая ему его особые характеристики. По принципу конструкции это было так уже в 1920-е гг., и проницательные люди хорошо это понимали, а если не понимали, то чувствовали:

Милый, милый, смешной дуралей, Ну куда он, куда он гонится?

Неужель он не знает, что живых коней Победила стальная конница.

Показательно, что по логике своего подхода Булдаков говорит о «коммунистической автаркии», освобождение от которой, по его мнению, якобы пришло с распадом СССР28. Это когда же у СССР была автаркия по отношению к мировому рынку? Даже в 1930—50-е гг.

отношение СССР к мировому рынку нельзя назвать автаркией, ну а в период с конца 1950-х гг. интеграция СССР в мировой рынок (экспорт нефти, газа, оружия и много чего другого и импорт тоже много чего) шла по нарастающей.



Pages:     | 1 |   ...   | 34 | 35 || 37 | 38 |   ...   | 58 |
 


Похожие работы:

«ОСОБЕННОСТИ РАБОТЫ УЧИТЕЛЯ НА УРОКАХ ЛИТЕРАТУРЫ РАЗНЫХ ТИПОВ ВАРИАНТ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ УЧЕБНЫХ ЧАСОВ ПО ТЕМАМ ПРОГРАММЫ 10 КЛАССА ВАРИАНТ ТЕМАТИЧЕСКОГО ПЛАНИРОВАНИЯ УРОКОВ ЛИТЕРАТУРЫ В 10 КЛАССЕ Урок 1. Век девятнадцатый, железный, воистину жестокий век! Введение Гавриил Романович Державин Урок 2. Совершенно особый путь. Личность и судьба Державина Урок 3. Где добродетель обитает. Традиции и новаторство в творчестве Державина Василий Андреевич Жуковский Урок 4. У меня почти все или чужое, или по...»

«КОНЦЕПЦИЯ РАЗВИТИЯ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ДО 2025 года Москва 2013 Концепция развития Российской академии наук до 2025 г. Концепция развития Российской академии наук до 2025 года. Москва: РАН, 2013. 100 с. Концепция развития Российской академии наук до 2025 г. включает цели, задачи, приоритетные направления, организационные проблемы и их возможные решения по следующим направлениям: фундаментальные исследования, инновационная деятельность, подготовка научных кадров, международное...»

«Мир России. 2005. № 4 СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ РОССИЯ Социологическая одиссея в Сыктывкаре: очень субъективные заметки в.и. ильин Вместо введения: к вопросу о жанре заметок Я не историк социологии, и данный очерк представляет собой субъективный взгляд на одну из периферийных страниц отечественной социологии. В выражении субъективный взгляд содержится очевидная тавтология: каким еще может быть взгляд живого человека? Однако широкая распространенность методологически странной формулировки объективный...»

«РАДЛОВСКИЙ СБОРНИК Научные исследования и музейные проекты МАЭ РАН в 2012 г. Санкт-Петербург 2013 Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-238-8/ © МАЭ РАН УДК 39 ББК 63.5 Р15 Утверждено к печати Ученым советом МАЭ РАН Радловский сборник: Научные исследования и музейные проекты МАЭ РАН в 2012 г. / Отв. ред. Ю.К. Чистов. СПб.: Р15 МАЭ РАН, 2013. — 504 с. ISBN 978-5-88431-238-8 В...»

«Свои теоретические выводы автор делает, обобщая опыт современного развития целого ряда европейских и неевропейских стран. Полагаю, что исследование Лейпхарта окажется небесполезным нашим политологам как с точки зрения общих идей, так и в плане методологическом и методическом. Московское издательство Прогресс предполагает выпустить в переводе на русский язык книгу Лейпхарта под одной обложкой с широко известным произведением американских политологов Габриэла А. Алмонда и Сиднея Вербы Гражданская...»

«Богатый папа, Бедный папа Книга посвящается родителям всего мира самым главным учителям ребенка. Оглавление Введение ЕСТЬ ТАКАЯ ПОТРЕБНОСТЬ Глава I БОГАТЫЙ ПАПА, БЕДНЫЙ ПАПА Урок Роберта Фроста Глава II Урок 1. БОГАТЫЕ НЕ РАБОТАЮТ НА ДЕНЬГИ Возникновение партнерства 30 центов Субботняя встреча УРОК 1: Богатые не работают на деньги Увидеть то, что не видят другие Глава III Урок 2. ЗАЧЕМ ОБУЧАТЬСЯ ФИНАНСОВОЙ ГРАМОТНОСТИ? Самые богатые бизнесмены Образец денежного течения актива Образец денежного...»

«Эксмо; Москва; 2010 ISBN 978-5-699-37901-9 Аннотация В этой книге собраны почти все инструменты системы KPI, которые могут реально работать в российских компаниях. Огромный опыт в разработке комплексных систем мотивации и управления персоналом, мотивации на базе KPI, внедрении стратегического, целевого, бюджетного, процессного и проектного управления позволил автору обобщить практику проведения проектов в российских и западных компаниях и дать читателям самые необходимые инструменты для работы....»

«Путеводитель вольного путешественника по Галактике Книга V. В основном безобидны пер. Степан М. Печкин, 2008 Издание Трансперсонального Института Человека Печкина Mostly Harmless, © 1992 by Serious Productions Translation © Stepan M. Pechkin, 2008 (p) Pechkin Production Initiatives, 1998-2008 Редакция 4 дата печати 14.6.2010 (p) 1996 by Wings Books, a division of Random House Value Publishing, Inc., 201 East 50th St., by arrangement with Harmony Books, a division of Crown Publishers, New York,...»

«Робинзон Крузо - одна из самых знаменитых книг во всей европейской литературе. Но на десять человек, которые знают Робинзона, едва ли один знает его автора. Войдя в литературу для юношества, книга эта оторвалась от своего историко-литературного окружения. Кроме Робинзона три книги XVII-XVIII века прочно и надолго удержались в детской литературе: Дон Кихот, Гулливер и Мюнхгаузен. Судьба Мюнхгаузена отличается от судьбы двух других книг. Мюнхгаузен исчерпывается тем, что в нем может найти детский...»

«ВВЕДЕНИЕ Глава 1 С чего начинается Родина? С моего дома, с моих близких, с моего аула. ХОДЗЬ ДО ОКТЯБРЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ Вот почему я решил написать историю своего родного аула Ходзь. ПЕРЕСЕЛЕНИЕ БЕГЛЫХ КАБАРДИНЦЕВ В Материалы для книги я собирал более 20 лет и в этом АДЫГЕЮ вопросе у меня глубокая благодарность к ходзинским старожилам, которые до глубокой старости сохранили ясность ума. Население трех аулов Адыгеи: Ходзь, Блечепсин и Многие факты из истории аула не бесспорны, но прой- Кошехабль...»






 
© 2013 www.knigi.konflib.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.