WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 58 |

«НАУЧНОЕ ИЗДАНИЕ РОССИЯ И РЕВОЛЮЦИЯ: прошлое и настоящее системных кризисов русской истории Сборник научных статей (к 95-летию Февраля—Октября 1917 г.) Москва 2012 УДК 94 ...»

-- [ Страница 28 ] --

Вскоре, правда, оказалось, что этим ключиком открывался Ящик Пандоры, из которого вырвались темы и проблемы, оказавшиеся непереносимыми для российского исследовательского этоса, сохранявшего родовую мету этацентризма как единственно возможного способа возделывания исторического поля. Уже в 1993 г.

обнаружилось принципиальное расхождение между крестьяноведением и отечественным историческим обществоведением. Камнем преткновения оказалась сакральная нумерология аграрного вопроса. Очевидное для профессионалов «советской выделки» ограничение дискуссионного поля вопросом о процентном соотношении беднейшего крестьянства в предреволюционной деревне, за которым угадывались «сталинская» — в смысле консервативная, — или, напротив, «постсталинская»

квазилиберальная — позиции, оказалось неприемлемым для представителя либеральной евроатлантической науки, отказавшегося продолжать бессмысленную с точки зрения социоантропологического подхода дискуссию. По мнению Шанина, наличие 65% бедняков в деревне являлось «злой шуткой над логикой современных исследований», однако же, и четверть бедняков — непосильная ноша для общины3, с ее ограниченными ресурсами. В результате крестьяноведы, ведомые Шаниным и Даниловым, сделав упор на изучение современной российской деревни, постепенно оставили собственно историческую площадку. В то же время историческое сообщество, разочарованное в своих ожиданиях, «преодолевало» крестьяноведческий вызов. К концу 90-х гг. крестьяноведение и аграрная история оказались вполне автономными, сосредоточившись на собственных проблемах. Проблема, как кажется, заключается в том, что крестьяноведческие подходы практически не применимы к современной российской деревне, обходящейся, как минимум последние полвека, вообще без крестьян. С другой стороны, аграрная история без освоения чаяновско-скоттовских подходов не может продвинуться в решении своей профессиональной задачи — вскрытия причинно-следственных связей в прошлом — поскольку методов позитивной науки для исследования аграрной истории оказывается недостаточно. Затруднение это отнюдь не относится к числу национальных болезней российской науки, проблема в том, что российское историческое сообщество par excellence либо не замечает, либо не желает замечать инструментария, потребного для продвижения в сфере аграрной истории.

Русская смута, коллизиями которой был отмечен распад имперской государственности России, примечательна в первую очередь крестьянскими бунтами, в сравнении с которыми «пугачевщина» казалась едва ли не невинным развлечением. По-другому и быть не могло — крестьяне в начале ХХ в. составляли не менее 80% населения страны4; в историософском смысле именно их выбор должен был определить дальнейшую судьбу России. Современные исследования крестьянства дают основание полагать, что оно было не приспособлено для бытования в рамках индустриального общества, формирование анклавов которого в недрах российского социума оказалось инициировано вестернизированными носителями русской государственности (вотчинной по природе), хотя бы и против их желания. К началу ХХ в. модернизация обусловила уже такую деформацию структуры российского общества, что патриархальное крестьянство оказалось вытеснено на периферию социума. Проблема заключалась в том, что крестьянская масса по-прежнему оставалась основным источником налогов, экспортной продукции и производителем продовольствия. Других источников дохода у правительства не было. Впервые взглянув на крестьян «как на рабов» еще в середине XVIII в. (С. Ф. Платонов), российское государство не прекращало затем наступления на их личные и имущественные права. Такой подход, хотя и не соответствовал ни фактическому положению крестьян, ни той заинтересованности, какую само правительство обнаруживало в ресурсах, доставляемых сельскими обществами, позволял, тем не менее, в житейской — а главное, в административной — практике экстраполировать на крестьянство признаки холопьего состояния. Впрочем, до тех пор, пока архитектура социального пространства являлась продуктом структур повседневности, а население удовлетворяло государственные нужды, правительство избегало вмешательства в дела сельских общин.

Но уже во второй половине XIX в. государство обрело ресурсы для реализации такого проекта управления, которое Дж. Скотт образно определил как «Последнее великое огораживание»5. Заполучив новые технические средства для достижения гарантий того, что хозяйственная деятельность общины может быть обложена налогами, статистически учтена6, коронная бюрократия в первом десятилетии прошлого века предпринимает попытку таким образом законодательно отрегулировать мелкое аграрное производство, чтобы обеспечить конфискацию большего объема крестьянского продукта.

В результате вскрылась асимметрия в конструкции российской моральной экономики — существенное расхождение между действительным социально-правовым положением крестьян и их представлениями о том, как это должно выглядеть «по справедливости». Многовековая практика выживания породила сложную систему технологических и социальных практик, обеспечивавших наиболее комфортные условия жизни членов крестьянских сообществ. Они несколько различались в зависимости от климатических и природных характеристик, медленно трансформировались с течением времени, но общая их цель оставалась неизменной: обеспечение физиологического существования как можно большего числа членов крестьянского мира и воспроизводство его структуры.

Данный стиль жизни (Скотт назвал его «этикой выживания») способствовал выработке у членов крестьянских обществ соответствующего мировидения и оригинальных представлений о том каким образом должны строиться отношения крестьян с внешним по отношению к общине миром, то есть как раз то, что в современном крестьяноведении называется «моральной экономикой»

крестьянства.

После «Великих реформ» второй половины XIX в.

деревенская структура испытывала разной степени интенсивности натиск со стороны государства и поддерживаемого им индустриального производства, однако ленинская оценка уровня капиталистической модернизации оказалась явно завышенной. Традиционные «структуры материальной жизни» (Ф. Бродель) в начале ХХ в.

продолжали доминировать в большинстве российских губерний. Наименьшее воздействие модернизаторские усилия правительства оказали на российскую глубинку и в частности Поволжье — регион, в котором проживало около 6% населения империи8.

Район Среднего Поволжья с характерной для него активной деятельностью общинных миров оказался своего рода моделью общероссийских коллизий. Оставаясь полиэтничным и поликонфессиональным, он испытывал воздействие общих для страны процессов. Волга и прилегающие районы были включены в состав Московского царства в XVI в. и колонизированы в течении второй половины XVI — начала XVII вв. Наличие свободных пространств и лучшие, в сравнении с подмосковными, климатические условия и качество почвы позволили распространить на Поволжье сложившиеся хозяйственные приемы русского крестьянства и даже повысить их эффективность хозяйствования. Однако Иван IV не был в особом восторге от своих восточных приобретений, бояр они интересовали прежде всего как трамплин для экспансии в Сибирь9, а со времен Петра I этот регион вообще стал рассматриваться как дальняя провинция. Местное население как автохтонное10, так и пришлое оказалось фактически предоставлено само себе, что способствовало укреплению традиций этики выживания и моральной экономики, сохранявшими свою актуальность и в начале ХХ в. Сельское население Поволжья составляло более 80%11 жителей края.

Товарность сельскохозяйственного производства в регионе была сравнительно невелика, некоторый избыток продовольствия поступал, в основном, на внутренний рынок12.

Большая часть земель принадлежала поземельным общинам, члены которых вели традиционное хозяйство, более или менее регулярно производя переделы и арендуя земли частных владельцев в основном для собственного прокормления.13 Судя по всему, большая часть крестьян вполне довольствовалась своим положением, во всяком случае ни в годы Первой русской революции, ни в период столыпинской аграрной реформы они не доставляли особых хлопот властям. Вместе с тем, крестьянство губернии без особого энтузиазма встречало усилия правительства по насаждению мелкого частного землевладения в 1906— 1915 гг., предпочитая оставаться в лоне собственного «мира».

Этот разрыв между мужицким чувством и государственным интересом составил основное содержание знаменитого «крестьянского вопроса», в том формате, в каком его пытались решать последующие пятьдесят лет.

Проблема, однако, состояла в том, что «праведное крестьянское возмущение по поводу попранных прав»

(Скотт) на поле политики было конвертировано в материальные претензии, основное содержание которых было выражено короленковским «Земли! Земли!», хотя стилистика примиряющей мысли самого Владимира Галактионовича оказалась не по вкусу всем, кто на разных концах политического пространства этот афоризм эксплуатировал. Традиционные формы деревенского бытования предполагали использование не только определенных технологических приемов, но и веками наработанных практик общения как внутри общины, так и с социальными субъектами вне ее. В структуре моральной экономики не последнее место занимала система тревожных сигналов, призванных донести до начальства информацию о том, что в результате деятельности их представителей попираются исконные права общинников. Речь о крестьянских «беспорядках». Кроме того, крестьяне практиковали мелкие незаконные акты (такие как порубки и покосы на лесных полянах), полагая при этом, что владельцы угодий должны им попустительствовать.

Исследователи квалифицируют эти социальные стратегии крестьянства как оборонительные14. В общем смысле это соответствует действительности, хотя возмущение по поводу «попранных прав» часто проявлялось у крестьян в агрессивной форме (пьяный дебош, потрава, поджог и т. п.).

В любом случае эти действия не носили антисистемного характера, более того, в рамках моральной экономики они играли роль приглашения к диалогу. На протяжении тысячелетий агродеспотии, чтобы урезонить общинников прибегали к аргументам из военно-полицейского арсенала, однако их применение, как правило, носило демонстрационный характер.

Репрессивность/«опальчивость» властей входила в общие «условия игры» в пределах все той же моральной экономики. Чтобы угомонить общинников, государство всегда держало в запасе и набор уступок. Таковы традиционные «правила» диалога патримониального государства и крестьян-общинников., где «дискуссионное поле» ограничивалось, с одной стороны, частоколом штыков, с другой — заревом горящих усадеб.

выступлений эпохи Второй русской смуты и в особенности акций 1917 г. заключается в их массовости 15, агрессивности и непривычном упорстве, с которым крестьяне сопротивлялись органам внутренних дел (милиции) и даже воинским командам16. Брутальность пейзажа тем более удивительна, что никаких привычных оснований для бунтарства у крестьян-общинников Поволжья после Февральской революции вроде бы не было. Во всяком случае, популярный в советской и советологической историографии тезис об обнищании российской деревни в годы Великой войны документально не подтверждается, даже земельный вопрос разрешился сам собой. В годы войны в крестьянских хозяйствах Поволжья повсеместно накапливались запасы продовольствия и даже повысились нормы массового потребления17. Чем же был обусловлен всплеск беспорядков? Что же случилось с крестьянамиобщинникам? Куда подевались их оборонительные стратегии? Наконец, почему они вообще выступили именно в 1917 г.? По итогам наблюдения за коллизиями общинной революции сам Короленко счел этот лозунг одной из двух «неправд», чья борьба, обретя в годы Второй русской смуты «грандиозно-дикий размах», исключила для России, — во всяком случае, на время — возможность воплощения мечты о примирении непримиримого, в которую он обреченнооптимистически верил.



Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 58 |
 


Похожие работы:

«НАУКА И КРИЗИСЫ ИСТОРИКО-СРАВНИТЕЛЬНЫЕ ОЧЕРКИ Редактор-составитель Э. И. Колчинский С.-ПЕТЕРБУРГ 2003 В коллективной монографии дан историко-сравнительный анализ взаимоотношений науки, государства и общества в периоды крупных социально-политических и экономических потрясений от Английской революции XVII в. до культурной революции в Китайской Народной Республике. Особое внимание уделено проблемам выживания ученых и реформирования научных институтов во время Великой французской революции, в...»

«Открытие земли Жюль Верн 2 Книга Жюль Верн. Открытие земли скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! 3 Книга Жюль Верн. Открытие земли скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! Жюль Верн История великих путешествий В трех книгах Открытие земли Книга первая 4 Книга Жюль Верн. Открытие земли скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! Часть первая 5 Книга Жюль Верн. Открытие земли скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много...»

«А ПУТЬ И ДАЛЁК, И ДОЛОГ 40-летию окончания геологического факультета Иркутского государственного университета посвящается 1969–2009 УДК 549:552 (092) ББК Д33 А11 Печатается по решению редакционно-издательского совета Иркутского государственного университета Научный редактор проф. А. И. Сизых А путь и далёк, и долог / под ред. А. И. Сизых. – ИрА11 кутск : Изд-во Иркут. гос. ун-та, 2009. – 221 с. ISBN 978-5-9624-0361-8 Книга знакомит читателя с выпускниками геологического факультета Иркутского...»

«ладыгин в.в. ВОПРОСЫ ЭФФЕКТИВНОСТИ СОВРЕМЕННЫх МЕТОДОВ СТИМУЛИРОВАНИЯ ГОСУДАРСТВЕННЫх СЛУжАЩИх Аннотация в работе предпринята попытка обозначить связь между моделями государственной службы и наиболее эффективными методами стимулирования работы государственных служащих. Использование основных элементов институциональной теории позволяет сделать вывод о том, что развитие отечественной государственной гражданской службы по моделям NPM практически не учитывает не только позитивные экстерналии...»

«ПРОИСХОЖДЕНИЕ РОМАНА Теоретико-исторический очерк СОВЕТСКИЙ ПИСАТЕЛЬ Москва, 1963 8Р2 К 58 Исследование В. Кожинова посвящено проблеме зарождения романа в западноевропейской и русской литературе. Обосновывая свою концепцию возникновения романа, В. Кожинов опирается на труды русских советских и зарубежных ученых. Несомненными достоинствами книги являются ее партийность и острота. Автор резко и аргументированно критикует несостоятельность теорий отмирания романа. Внимательно прослеживая глубокие...»

«ОТЧЕТ о результатах самообследования деятельности академии за период с 2004-2008 Отчет утвержден решением Ученого совета академии 26 ноября 2008 года Протокол № 4 Ректор академии Профессор А.В. Павлов Ярославль, 2008 2 РУКОВОДСТВО АКАДЕМИИ РЕКТОР 30-56-41 rector@yma.ac.ru Павлов академии Алексей Владимирович ПРЕЗИДЕНТ Новиков Юрий 30-56-41 umo@yma.ac.ru академии Васильевич Проректор по 72-82-50 umo@yma.ac.ru Шкребко учебной работе Александр Николаевич Баранов Проректор по 30-39-85...»

«Т.А. Шрадер ОЧЕрКИ жИзНИ ШВЕДСКИх КОлОНИСТОВ В рОССИИ (хIх в.) Интенсивная политика освоения южных просторов Украины берет начало в царствование Екатерины II. Пустующие земли южной части России заселялись переселенцами из самой России, Германии, Греции и других стран, в основной своей части это были крестьяне-колонисты. Из иноверцев наиболее многочисленными были немецкие крестьяне, о которых в российской и зарубежной историографии имеется большое число публикаций. Среди иноземных жителей на Юге...»

«Официальное издание органов государственной власти Приморского края Полосатый рейд 22 августа — День Государственного флага Российской Федерации Уважаемые приморцы! Поздравляю вас с Днем Государственного...»

«УТВЕРЖДАЮ Декан исторического факультета Т. Г. Леонтьева _ 2012 г. Учебно-методический комплекс по дисциплине Речевая культура студента-историка, 4 курс Направление 030400.62 ИСТОРИЯ Форма обучения: очная Обсуждено на заседании кафедры Составитель: отечественной истории _ _ 2012 г. Канд. ист. наук, доцент Протокол № _ _ О. Г. Усенко Зав. кафедрой _ Т. Г. Леонтьева Тверь, 2012 ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Требования ГОС ВПО к содержанию данной дисциплины Студент должен быть подготовлен к решению...»

«Во всех современных религиях вера в дьявола занимает почти такое же место, как и вера в бога. В настоящее время в связи с духовным кризисом буржуазного общества во многих капиталистических странах усилилась тенденция почитания дьявола. В книге рассматривается вопрос о месте и роли веры в дьявола в различных религиях. Рассказывается об истоках возникновения этой веры, о процессах ведьм, унесших миллионы человеческих жизней, об использовании веры в дьявола для реакционных политических целей в...»






 
© 2013 www.knigi.konflib.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.