WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 58 |

«НАУЧНОЕ ИЗДАНИЕ РОССИЯ И РЕВОЛЮЦИЯ: прошлое и настоящее системных кризисов русской истории Сборник научных статей (к 95-летию Февраля—Октября 1917 г.) Москва 2012 УДК 94 ...»

-- [ Страница 14 ] --

Для настроений интеллигенции летом 1943 г., судя по сообщениям спецорганов, было характерно критическое отношение к советскому строю, точнее —к существовавшему режиму и, в частности, подчеркнем — к манипулированию им революционным наследием. Его выразили лауреаты сталинских премий и безымянные члены Союза писателей, партийные и беспартийные деятели культуры — верившие, никогда не верившие и утратившие веру в созданную систему: «Подумайте, 25 лет советская власть, а даже до войны люди ходили в лохмотьях, голодали… Для чего же было делать революцию?»

(Ф. В. Гладков). «Неужели наша власть не видит всеобщего разочарования в революции… Революция не оправдала затраченных на нее сил и жертв. Нужны реформы, преобразования. Иначе нам не подняться» (М. А. Никитин).

Лейтмотивом критических настроений были:

демократизация политической системы, прекращение репрессий, восстановление рыночных отношений (роспуск колхозов — самая распространенная тема)1. Но правящей номенклатуре демократизация представлялась смертным приговором.

Счастливо избежав гибели, советский режим хотел смотреть вперед с оптимизмом. Такое триумфальное будущее и сулили интеллектуальные модели, в которых прошлое и настоящее страны рассматривалось через призму имперской традиции. Красная Армия была переименована в Советскую, ее офицерский корпус переобмундировали по дореволюционным образцам, в государственном гимне «род людской» заменили «Великая Русь» и «вырастивший нас»

Сталин. Тогда же в ход пошла уставная формула «За Родину, за Сталина!», которая отдаленно соответствовала фронтовой реальности и вместе с тем почти буквально воспроизводила «За Царя и Отечество!».

Новые идеологические формулы активно внедрялись в национальное сознание, но при этом возникли коллизии, ставившие под вопрос революционное обоснование партийной диктатуры и советского режима в целом.

Красноречиво указывают на такую опасность дискуссии, развернувшиеся на созванном ЦК ВКП (б) в 1944 г.

совещании историков2.

Оттесняя присущий революционной традиции классовый подход, в новых идеологических моделях в качестве доминанты утверждался принцип извечного единства народа и государства. «Низы» и «верхи» сближала в истории защита государственных интересов России, представители господствующего класса провозглашались национальными героями как успешные их защитники.

«Люди, носящие блестящие эполеты, украшенные дорогими парчами, орденами, а иной раз и короной», — вот, по словам самого напористого участника Совещания, кто выступает теперь «перед нами из тумана прежних столетий как воплощение народного духа»3.

Опрокинутый в монархическое прошлое культ Власти оборачивался прославлением «народных царей»

Петра I и Ивана IV, причем пальма первенства волею вождя утвердилась, в конце концов, именно за Грозным: в отличие от основателя Империи тот, по убеждению И. В. Сталина, «стоял на национальной точке зрения», «иностранцев в свою страну не пускал», от иностранного влияния «ограждал»4.

Выстраивание прямой преемственности от Московского царства к советскому государству придавало культу партийного вождя сакральный аспект царской харизмы и одновременно самодержцам жаловались атрибуты культа вождя народов.

У неоимперских моделей была еще одна мишень:

интернационалистское обоснование СССР как революционного, не имевшего прототипов исторического явления. Идее равноправного союза противопоставили патриархальную иерархию: «государствообразующий»

народ именовался «старшим братом», «младшие» попадали в число присоединившихся к созданному им государству «неисторических» народов. На обсуждении учебников по истории СССР в Наркомпросе (январь 1944 г.) членкорреспондент АН СССР А. И. Яковлев заявил: «Мы очень уважаем народности, вошедшие в наш Союз... Но русскую историю делал русский народ… Совмещать с этим интерес к 100 народностям, которые вошли в наше государство, мне кажется неправильным… Мы, русские, хотим истории русского народа, истории русских учреждений, в русских условиях»5.

Подменявшие национальную идентичность критерии этносознания накладывались на историю государственного образования Россия—СССР. И, хотя этноцентризм в столь чистом виде не был господствовавшим, мнение о необходимости разработки истории России как «русской истории», отвечающей «русским интересам», поддерживающей «честь и достоинство» русского народа, становилось все более убедительным, превращаясь подчас в «убойный» аргумент даже в научных дискуссиях.

Заметим, что неоимперские идеи встретили серьезный отпор в профессиональной среде. Академики А. М. Панкратова, М. В. Нечкина, В. П. Волгин, Н. С. Державин стойко придерживались революционноинтернационалистской традиции. Особого внимания заслуживает то, что за построениями неоимперцев увидели новую форму вульгаризации истории, «покровщину с обратным знаком» (В. П. Волгин). «Одним из порочных моментов в схеме Покровского, — говорил членкорреспондент АН С. В. Бахрушин, — было отрицание громадной исторической роли русского народа». Но из преодоления этого порока не следует «такая сплошная идеализация всего прошлого»6.

Отношение идеологического аппарата ЦК (высшее руководство до конца войны не выявляло свою позицию) к выдвижению неоимперских моделей было двусмысленным:

с одной стороны, поддержка, стимулирование и порой прямое навязывание, с другой — сдерживание.

Руководителям агитпропа могла импонировать чисто «русская история», но противопоставление русского патриотизма патриотизму других «100 народностей» нельзя было допустить, во всяком случае до тех пор, пока не закончилась война. Политически с середины 30-х гг. дело шло к развенчанию идеологемы «тюрьма народов» — но та входила в доктрину самой Октябрьской революции как соединения трех потоков — рабочего, крестьянского и национально-освободительного движений. Неоимперская идеология таила многостороннюю угрозу для основополагающей традиции.

«Оттепель» начиналась со стремления восстановить ореол Революции (с большой буквы), очистив ее образ от наслоений и искажений последующего времени, прежде всего, разумеется, от «Большого террора». А заканчивалась постановкой вопросов о «цене революции» и «ошибках» ее вождей. Поскольку Октябрьская революция продолжала табуироваться, «подрывная» тематика отрабатывалась на Французской революции — той самой, опыт которой служил в первое десятилетие после Октября легитимацией Советской власти, включая государственный террор, диктатуру, упразднение многопартийности. В сталинское время Великая французская революция из прототипа Великой Октябрьской превратилась в ее антипод: утратив эпитет «Великой», она была объявлена вождем одной из сонма «буржуазно-ограниченных».

революции советскому руководству представлялся ее финал.

Нормативно урезанная календарными рамками 1789— 1794 гг., она заканчивалась, по этой схеме, Термидором. А переворот 9 термидора обозначил падение якобинской диктатуры, с которой так или иначе отождествляла себя Советская власть. Примириться с крахом революционной диктатуры советские коммунисты никак не могли. Поэтому Термидор навсегда оказался жупелом для власти и общественного сознания в СССР, потому-то, в конечном счете, и требовалось подчеркивать «ограниченность»

революции во Франции: мнилось, что советскую, социалистическую революцию подобная участь не могла ожидать.

Хотя Термидор оставался жупелом, Революция 1789 г. вернула при Оттепели название Великой (с добавлением «буржуазной»), что отражало несомненное стремление к реабилитации революционной традиции в общественном сознании. Оттепель внесла новые нюансы и в понимание собственно Российской революции. Пожалуй, самым знаменательным было обоснование историками «нового направления» ее общенационального, демократического характера. На концептуальном уровне была, наконец, полноценно осмыслена роль в революции крестьянских масс. Тем самым, между прочим, закрывалась дорога для сужения сущности Октября, для модного ныне изображения его верхушечным переворотом.

«демократизации», или «окрестьянивания» революции в штыки. Подрывались догматы о социалистической революции и диктатуре пролетариата, на которых и держалось обоснование монополии коммунистической партии на власть. Судьба «нового направления» хорошо известна. Ортодоксы победили, и то была пиррова победа.

Режим вновь продемонстрировал свое пренебрежение собственной историей за пределами канонизированной схемы.

Между тем «новое направление» — в лице его лидеров П. В. Волобуева, А. Л. Сидорова, М. Я. Гефтера — вовсе не дерзало сокрушить основы системы. Это были партийные люди, выдержавшие испытание различными «чистками» и идеологическими кампаниями и даже активно участвовавшие в некоторых. Лидеры «нового направления»

были искренне преданы революционной идее, хотели ее возрождения путем очищения и обновления, «возвращения к истокам». Разве не нормальный путь для всякого великого идейного движения, будь оно религиозным или нерелигиозным? Идеологический режим советской системы не выдержал, в конечном счете, именно испытания обновлением, и его историческое поражение было предрешено уже в 60-х гг.

Обновление развернулось по-настоящему в конце 80-х, когда самой системе оставалось несколько лет существования. Между тем, это обновление, конкретно в революционной проблематике, было весьма поучительным.

Одним из ближайших поводов пересмотра традиции явилась вновь Французская революция в связи с ее 200-летием. А радикальный тон задавали не столько франковеды, сколько «широкая», научная и литературная общественность, и самое знаменательное — историки-партийцы, представители идеологического истеблишмента.

Выявилась определенная перекличка с настроениями французского общества периода Третьей республики, когда была восстановлена, прежде всего в государственной символике, преемственность в отношении революции XVIII в. Актуализация революционной традиции сделалась тогда оплотом в защите во Франции республиканского строя. Одновременно в национальном сознании возникал как род иммунитета своеобразный инстинкт социального самосохранения. Он проявлял себя, в частности, ощущением губительности междоусобия и насилия, которыми ознаменовала себя революция XVIII в. с последовавшими за ней потрясениями ХIХ в. (вплоть до Парижской Коммуны).

Жорес, сохранявший при классическом гуманизме преданность революционным идеалам, отчетливо выразил возникшую амбивалентность, сформулировав в конце своей многотомной «Социалистической истории» вопрос-надежду, что человечество изжило революцию как «варварскую форму прогресса»7. Спустя 80 лет, в другую эпоху и в другой стране, загадка основателя «Юманите» и классика истории Французской революции задала тон общественнополитической дискуссии, затронувшей не только Французскую или Российскую, но и всю типологию революций как исторического явления.

Диалектика исторического прогресса и форм, в которых он совершается, оказалась в центре обсуждения на юбилейной конференции в АОН (Академии общественных наук) при ЦК КПСС. Диктаторская система якобинцев и террор, традиционно прославлявшиеся в советской историографии, были подвергнуты осуждению. На первый план выступило общедемократическое содержание Французской революции — гуманистические ценности, цивилизационному значению завоевания революции были противопоставлены формам, в которых она совершалась.

высказывание Жореса: «Революция есть высшая форма классовой борьбы», но не «высшая форма прогресса»8.

Загвоздка была между тем в отождествлении того и другого в постулатах истмата. Поэтому требовалось еще развенчать абсолютизацию классовой борьбы и революционного насилия как формы прогресса. И вот после многолетней апологии «революции-праздника» на форуме высшего партийного научно-учебного заведения зазвучали слова о «революции-трагедии»!



Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 58 |
 


Похожие работы:

«новости наши бестселлеры руССкие В гамбурге Среди людей В номере: В доме книги живущая во Франкфурте-на-Майне. Она представляет свой роман, вышедший в немецком переводе. Особая Книга Александра Файна роль выпала поэту Сергею Бирюкову. У него была часо- Среди людей, не так давно вая программа во время открытия фестиваля в истори- попавшая в лонг-лист престижной ческом музее, которую он...»

«Приложение 14 к решению совета РГНФ Проекты регионального конкурса от 3 марта 2011 г. Российское могущество прирастать будет Сибирью и Ледовитым океаном 2011 г. Год № Проект Руководитель Название проекта Организация завершения пп Алтайский край Научно-исследовательские проекты Алтайская государственная Культурно-историческое наследие Змеиногорской зоны Алтайского 11-11-22007а/Т Демин М. А. педагогическая академия (ГОУ 1 2012 края (древние и средневековые комплексы) ВПО) Алтайская...»

«Организация международного туризма ИЗДАНИЕ ВТОРОЕ, ПЕРЕРАБОТАННОЕ И ДОПОЛНЕННОЕ Рекомендовано Министерством образования Российской Федерации в качестве учебника для студентов высших учебных заведений, обучающихся по специальности Менеджмент Москва Финансы и статистика 2003 2 УДК 338.482.22(100)(075.8) ББК 65.4338 С31 РЕЦЕНЗЕНТЫ: А.Д. Чудновский, доктор экономических наук, профессор, директор Института туризма и развития рынка Государственного университета управления. Президент Ассоциации вузов...»

«О НЕПРОИСХОЖДЕНИИ ХРИСТИАНСТВА ИЗ ИУДАИЗМА1 С. В. Лёзов Я предлагаю игру по двум наборам правил или на двух полях: на поле истории и на поле теологии. При этом название работы должно указывать на авторскую самоиронию: у меня нет наивности, необходимой для того, чтобы меряться силами с социально принятым гуманитарным знанием, а просто появился повод поделиться некоторыми давно возникшими соображениями. Занимаясь переводом и комментированием отдельных произведений Нового Завета, я задумался над...»

«А. М. Сафронова КНИГИ О РЕЛИГИИ И ЦЕРКВИ В БИБЛИОТЕКЕ В. Н. ТАТИЩЕВА В ЕКАТЕРИНБУРГЕ (1734—1737) Среди современников Татищев слыл вольнодумцем и безбожником. Он не был теистом, не считал Бога абсолютной бесконечной личностью, стоящей над миром и человеком. В вопросах религии и церкви Татищев стоял на позициях религиозного скептицизма и деизма — религиознофилософского учения, распространенного в XVII—XVIII вв., признающего Бога творцом мира, но отвергающего его участие в жизни и обществе. Деисты...»

«ПРОБЛЕМА ДОКАЗАТЕЛЬНОСТИ ИСТОРИКО-МАТЕМАТИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ НА РУБЕЖЕ XIX-XX ВЕКОВ Ключевые слова: история математики, презентизм, антикваризм, реконструкция текста, доказательность интерпретации. Аннотация: В статье анализируются представления о специфике историко-математического исследования и проблемах реконструкции древних математических источников на рубеже XIXXX веков. Описываются затруднения интерпретации древнеегипетских и древнегреческих математических текстов и осмысление их...»

«Cтатья подготовлена по итогам диссертационного исследования В.В. Гришина Социально-психологические аспекты иррациональных представлений российских избирателей и была представлена в виде доклада на международной конференции Корпоративная культура и социальное доверие 12 января 2010 г. в Токио. Изучение взаимного доверия членов той или иной социальной группы, соотношения сил внешнего давления, групповой сплоченности и индивидуальных склонностей отдельных членов группы, организационной структуры,...»

«Это удивительная история автора и гипнотерапевтического эксперимента связанного с феноменом реинкарнации. Возможность беседы с людьми, после того как они умерли и до того, как они родились, была поразительна. Во многих своих исследованиях Долорес Кэннон столкнулась с теми, кто жил в интересный период времени или был знаком с известным человеком. Таким образом, были написаны книги об этих захватывающих событиях: трилогия Беседы с Нострадамусом, Иисус и Ессеи, Они шли с Иисусом, Между смертью и...»

«ОРДЕН РОССИЙСКИХ ТАМПЛИЕРОВ I Документы 1922—1930 гг. Публикация, вступительные статьи, комментарии, указатель А.Л.НИКИТИНА Москва МИНУВШЕЕ 2003 МИСТИЧЕСКИЕ ОБЩЕСТВА И ОРДЕНА В СОВЕТСКОЙ РОССИИ (Выпуск 1 й) ББК 86.4 ББК 63.3(2)615 4 М 65 Н 62 Орден российских тамплиеров. Том I. Документы 1922—1930 гг. Публи М 65 кация, вступительные статьи, комментарии, указатель А.Л.Никитина. Н 62 М., Минувшее, 2003 г. — 419 стр. с илл. (Мистические общества и ордена в советской России. Вып. 1 й.) В первом...»

«ЛИША ОЛЬГА АЛЕКСАНДРОВНА Особенности авторского замысла и специфика жанра книги Э. Хемингуэя Праздник, который всегда с тобой Специальность – 1-21 80 09 – литература народов стран зарубежья (американская) Диссертация на соискание степени магистра филологических наук Научный руководитель – доктор филологических наук, профессор А.А. Гугнин Полоцк 2007 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ. ГЛАВА I. ОСОБЕННОСТИ АВТОРСКОГО ЗАМЫСЛА КНИГИ Э. ХЕМИНГУЭЯ ПРАЗДНИК, КОТОРЫЙ ВСЕГДА С ТОБОЙ.8 Творческая...»






 
© 2013 www.knigi.konflib.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.