WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |

«ИСТОРИЯ ОБЩЕСТВ И ЦИВИЛИЗАЦИЙ И. Н. ИОНОВ ИДЕНТИФИКАЦИОННАЯ, КОММУНИКАТИВНАЯ И КОГНИТИВНАЯ СОСТАВЛЯЮЩИЕ ЦИВИЛИЗАЦИОННЫХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ Исследование выполнено при ...»

-- [ Страница 5 ] --

Наиболее ярким примером преодоления «бинаризма» и создания основ всеевропейского диалога была теория цивилизации Ф. Гизо, созданная в 1828–1830 гг. По замечанию Р. Л. Лохоура, Гизо сумел преодолеть строго нормативный характер европейской истории, отражавшей представление об идеале цивилизованного общества, противостоящем «варварству». С этого времени она превратилась в историю общественного и духовного развития, основанного на столкновении разнообразных, аксиологически амбивалентных и неиерархизируемых интересов и социальных сил (Lochore 1935: 9). В этом смысле Гизо был первым «постмодернистом».

Самоценность идентификационных образов уступила место их соотнесенности, при этом субстантивный и функциональный смыслы, который они несли, могли сильно различаться. Осуждая «варварство» как разрушение порядка, утвержденного Римской империей, Гизо видел у «варваров» свойства, которые стали элементом европейской цивилизации: чувство личной независимости и личной преданности (Гизо 2005: 162–163). Признавая ограниченность религиозного сознания и пороки церкви, он подчеркивал, что церковь много сделала для преодоления «варварских» практик 100 История и современность 2 / феодального общества. «Богословский дух, – писал он, – это как бы кровь, протекающая в жилах новой Европы... великие источники развития и прогресса – гуманизм и религия» (Там же: 156, 157).

В европейской цивилизации, по его мнению, «различные начала, не имея возможности уничтожить одно другое, вынуждены были волей-неволей существовать совместно и примирились путем компромиссов. Каждое из них ограничилось той ролью в ходе развития, которая приходилась ему по праву, тогда как в других странах господство одного начала порождало тиранию, в Европе результатом разнообразия и постоянной борьбы элементов цивилизации явилась свобода» (Там же: 44–45). Именно это качество, согласно Гизо, делает европейскую цивилизацию универсальной.

«Никакое исключительное право, никакая особая организация, никакая идея, никакая частная сила, очевидно, не владеет миром, не организовала его раз и навсегда по известному шаблону, не изгнала из него все другие устремления, не завоевала себе исключительного господства в нем. Различные силы, начала, системы смешиваются, ограничивают друг друга, находятся в непрерывной борьбе, то возвышаясь, то упадая, но никогда не оставаясь вполне победителями или побежденными. В этом именно бесконечном разнообразии форм, идей, начал, в их соперничестве, в их стремлении к известному единству, к идеалу, который никогда, может быть, не будет достигнут, но к которому путем труда и свободы вечно будет стремиться человеческий род, – в этом именно и состоит мировой процесс» (Гизо 2005: 45).

На этой основе стал возможен диалог французской и английской форм цивилизационного сознания, тем более необычный, что он позволял согласовывать противостоящие политические интересы. Д. С. Милль в 1845 г. воспринял диалогический характер мышления Ф. Гизо, однако для него именно Англия была примером воплощения системы сдержек и противовесов в политическом и культурном строе. Это страна быстрого прогресса, но при этом в ней сильны традиции и в ходе развития ничто не исчезает бесследно (Милль 1864: 124).

Правда, масштабы цивилизационного диалога, заданные воззрениями Ф. Гизо и Д. С. Милля, ограничивались Западом. Они не смогли распространить понятия цивилизации на страны Азии. ДаИ. Н. Ионов. Идентификационная… и когнитивная составляющие же образ Германии, нарисованный ими, не был прочным основанием для диалога. Не случайно 1880–1910-е гг. отмечены открытым противопоставлением немецкого идеала «культуры» и англофранцузского идеала «цивилизации», которые с усилением Германии как «противоцентра» западной модернизации вступили в явный антагонизм. Это было чревато расколом единого европейского мира. В Первой мировой войне широко использовались взаимные обвинения в «нецивилизованности». В Германии война именовалась Kulturkrieg, то есть война за духовность и культурную традицию; во Франции – войной «за право и цивилизацию» (Мчедлова 1996: 30–31).

Еще более характерными срывы диалога были для восточных стран, где западническое национальное самосознание порождало самоотчуждение. Так, в колониальной Индии конца XIX в. формировались два цивилизационных проекта: индуистский и мусульманский, которые практически не взаимодействовали. В их рамках конструировались альтернативные образы прошлого, которые провоцировала частичная «историческая амнезия»: индуисты рассматривали период господства мусульман в Индии негативно, противопоставляя его позитивной оценке владычества англичан, которые принесли в страну гражданские свободы и достижения европейской цивилизации. Мусульмане же рассматривали период своего господства как неотъемлемую часть истории индийской цивилизации, историческую веху в стремлении к осуществлению национальной независимости страны (Гордон-Полонская 1963: 138–139).

Доминирование «омертвленных» западных метафор заставляло индуистов сохранять аксиологическую асимметрию «бинаристских»

конструкций и рассматривать мусульман только как «потенциальных индуистов», а мусульман – видеть в индуистах только «потенциальных мусульман». Этапами раскола индуистов и мусульман были признание колониальной части Индии не «страной ислама»

(«дар-уль-ислам»), а «страной врага» («дар-уль-харб», с постепенным распространением политики джихада на индусов и сикхов) и образование Индийского национального конгресса (1885). После появления реальной перспективы освобождения страны мусульмаИстория и современность 2 / не стали все более подвергать сомнению концепцию единства индийской нации (Там же: 69, 81, 112, 122.).



Подобным образом угрозой существования России является, на наш взгляд, евразийское движение, так же основанное на упрощенном прочтении цивилизационных идей Запада и не учитывающее разнообразия и устойчивости образов реальности, порожденных разными формами цивилизационной самоидентификации. Несмотря на попытку преодоления антитезы «Запад – Восток» и внешнюю готовность к славяно-тюркскому диалогу, социально-интегративные возможности евразийской схемы ограничены. В условиях сохранения пережитков «бинаризма» идентификационные противоречия не позволяют сохранять целостность даже самих евразийских организаций. Доминирующим у евразийцев наряду с имперским остается православный идеал, и российские мусульмане традиционно рассматриваются православными евразийцами прежде всего как «потенциальный православный мир». Базовым для конструирования образа мусульманской культуры в православном евразийстве является фантастический сюжет исторической духовной тяги инородческой периферии к русскому православию (Исаев 1994: 49–50).

Православная церковь, согласно концепции евразийцев, на духовном уровне завершает то объединение народов, которое на социально-политическом уровне начинает российское государство. Результатом такого рода «встраивания» образа мусульман в образ православной России является раскол по религиозному признаку в движении неоевразийцев под руководством А. Г. Дугина, что проявилось в выходе из него исламских активистов Г. Джемаля, Р. Хакимова и В. Ниязова (см.: Вехи евразийства…).

Ключевым для развития коммуникативной компоненты цивилизационных представлений было появление образа Иного как ценности и попытки выявить претензии других народов к собственной цивилизации. Решающий шаг в этом направлении сделал после Второй мировой войны А. Дж. Тойнби, который впервые стал изучать реакцию неевропейских цивилизаций на их насильственную модернизацию. Он описал процесс сопротивления незаИ. Н. Ионов. Идентификационная… и когнитивная составляющие падных цивилизаций внешнему воздействию с позиции «общемирового незападного большинства человечества» (Тойнби 1996а:

157). Тем самым историк существенно трансформировал идеал универсальности, противопоставив его образу незападной истории.

Это была попытка создать новый идеал исторического знания – диалоговый.

При этом Тойнби необходимо было, моделируя ситуацию диалога, лавировать в мире смыслов, занимать позицию другой стороны. В. И. Уколова подчеркивает, что историк считал ловушкой западного стиля мышления стратегию деисторизации образов незападных народов (Уколова 1996: 7–8). Он считал своей задачей «вырваться из привычной западной мыслительной установки», которую определял как «эксцентричную точку зрения» (Тойнби 1996б: 53). «В столкновении между миром и Западом... – писал он, – именно Запад нанес удар, и очень сильный, остальному миру... На вопрос западного исследователя об их отношении к Западу все, русские и мусульмане, индусы и китайцы... ответят одинаково...

[что] Запад... это архиагрессор современной эпохи, и у каждого найдется свой пример западной агрессии» (Тойнби 1996а: 156).

Картина мировой истории в одной из важнейших его работ, «Мир и Запад» (1952), дается в восприятии национальных исторических школ: «русские напомнят...», «азиаты могут еще напомнить...», «потомки коренного населения Северной Америки скажут...» (Там же). Запад в данной ситуации выступает как центральная фигура истории не потому, что связан с сакральным временем прогресса, а потому, что является объектом порицания. При этом ссылок на конкретные работы иностранных авторов не дается; в данном случае ситуация диалога метафорически моделируется, но она выступает как реальный проект возможного исторического диалога, который необходимо выстроить. Это подлинное теоретическое новаторство Тойнби еще недостаточно оценено в книгах по проблеме диалога цивилизаций.

В другой работе, «Цивилизация перед судом» (1947), Тойнби поставил вопрос о возможности анализа чужого исторического опыта и неевропейских картин прошлого. При этом он, в частности, реконструировал картину мира накануне Великих географичеИстория и современность 2 / ских открытий, поставив в ее центре Индию Великих Моголов (Тойнби 1996б: 53–54). Показав относительность любых картин мира, историк называет коммуникацию между цивилизациями важнейшей проблемой исторического развития, выделяя две великие эпохи в мировой истории, когда полем такой коммуникации была сначала Степь, а затем Океан (Там же: 55–56). На примере анализа взаимодействия китайцев и англичан в XVIII в. он показал ограниченность любой формы цивилизационной самоидентификации, затрудняющей цивилизационный диалог (Там же: 57). Тойнби подчеркивал, что главный успех модернизации в мире – то, что представители народов, подвергшихся ей, «практически полностью расстались со своим традиционным эгоцентричным локальным мировоззрением», но это мировоззрение еще сохраняется в Европе.

«Дремлющие западные люди должны... понять, что... прошлое наших соседей готовится стать важной частью западного будущего»

(Там же: 62, 65).

Историк подчеркивал, что внимание к современным восточным культурам принципиально отличается от внимания к мертвым культурам древности, которые, будучи открыты западными археологами, «вновь появились на исторической арене уже под нашим покровительством» (Тойнби 1996б: 66). Это отношение к прошлому как к объекту противостоит признанию субъектности и равноправия других культур, играющих равную с Западом роль в создании будущего человечества. Для этого необходимо проникнуться их мировоззрением, усвоить их ментальность и допустить, «преодолев себя», чтобы «наша собственная история была поглощена»

историей нового мира, создающегося в результате межцивилизационного диалога (Там же). Это было началом современного, постколониального исторического дискурса.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |
 



Похожие работы:

«КОЧЕВАЯ АЛЬТЕРНАТИВА СОЦИАЛЬНОЙ ЭВОЛЮЦИИ Москва 2002 Серия “Цивилизационное измерение” Том 6 Редколлегия серии: И.В. Следзевский (главный редактор), Д.М. Бондаренко, Н.А. Ксенофонтова, А.М. Васильев Ответственные редакторы тома: д.и.н. Н. Н. Крадин д.и.н. Д. М. Бондаренко Книга написана антропологами, историками и археологами, специализирующимися в области кочевниковедения и посвящена различным аспектам одной проблемы: каким образом небольшие кочевые народы, населявшие окраины земледельческих...»

«МУЗЕЙ АНТРОПОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ ПЕТРА ВЕЛИКОГО (КУНСТКАМЕРА) ИМ. РАДЛОВСКИЙ СБОРНИК Научные исследования и музейные проекты МАЭ РАН в 2006 г. Санкт Петербург 2007 Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-134-3/ © МАЭ РАН ББК 63.5 Р15 Радловский сборник: Научные исследования и музей Р15 ные проекты МАЭ РАН в 2006 г. / Отв. ред. Ю.К. Чистов, Е.А. Михайлова. СПб.: МАЭ РАН, 2007. 300 с....»

«К. А. ОСИПОВА РАЗВИТИЕ ФЕОДАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ Л А ЗЕМЛЮ И ЗАКРЕПОЩЕНИЕ КРЕСТЬЯНСТВА В ВИЗАНТИИ X в. X век в истории византийского государства был периодом утвер­ ждения феодального способа производства. В свободной сельской общине, упрочившейся в империи в период VII—VIII вв. в результате славянских вторжений, в X в. начинается бурный процесс внутреннего разложения. Все более углубляется внут­ ренняя дифференциация византийского общинного крестьянства, приво­ дящая в итоге к обезземелению его...»

«ЛДПР ПРЕДВИДЕТЬ И УПРАВЛЯТЬ Об экономической политике ЛДПР Москва 2011 В.В. Жириновский, М.Н. Сидоров. ПРЕДВИДЕТЬ И УПРАВЛЯТЬ. Об экономической политике ЛДПР. М.: Издание Либерально-демократической партии России. 2011 г. – 112 с. Представляем Вашему вниманию новую книгу Председателя ЛДПР, доктора философских наук, профессора В.В. Жириновского и доктора экономических наук, профессора М.Н. Сидорова, в которой ЛДПР вновь предупреждает: такая экономическая политика, которая проводится уже многие...»

«ЗАПАДНАЯ БЕЛОРУССИЯ И ЗАПАДНАЯ УКРАИНА в 1 9 3 9 - 1 9 4 1 гг. люди, события, документы Санкт-Петербург АЛЕТЕЙЯ 2011 pawet.net УДК 94(476+477)1939/41 ББК 63.3(4Беи+4Укр)621 3 300 Ответственные редакторы: доктор исторических наук О. В. П ет ровская кандидат исторических наук Е. Ю. Борисенок Рецензенты: доктор исторических наук Г. Ф. М ат веев доктор исторических наук Е. II. Серапионова Утверждено к печати Ученым советом И нститута славяноведения Российской академии наук 3300 З а п а д н а я Б ел...»

«МИФ О РЕПРЕССИЯХ В СОВЕТСКОЙ НАУКЕ МИФ ОТ ПРИТЕСНЕНИЯХ УЧёНЫХ В СССР СТАЛИНЫМ СЧИЩАЯ ГРЯЗНЫЕ ПРОМОКАШКИ С ИМЕНИ ЛЫСЕНКО Сигизмунд Сигизмундович Миронин Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным. Евангелие от Марка (глава 4, стих 22) СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ ГЛАВА 1. АВГУСТОВСКАЯ 1948 ГОДА СЕССИЯ ВАСХНИЛ. СОМНЕНИЯ. ГЛАВА 2. КТО БЫЛ ПРАВ? ГЛАВА 3. КТО ВЫ, АКАДЕМИК ЛЫСЕНКО? ГЛАВА 4. ПОЧЕМУ БЫЛА ОРГАНИЗОВАНА СЕССИЯ ВАСХНИЛ? ГЛАВА 5. БОРЬБА ПРОТИВ НАУЧНОГО ПЕРИФЕРИЗМА И РУССКИЙ КАК ЯЗЫК НАУКИ. ГЛАВА...»

«Кафедра Конституционного права УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС ДИСЦИПЛИНЫ Правовая система КНР Основной образовательной программы по специальности 030501.65 – юриспруденция Благовещенск 2012 2 ПРИНЯТЫЕ СОКРАЩЕНИЯ ВСНП – Всекитайское собрание народных представителей. ПК – Постоянный комитет ВСНП. ЦВС – Центральный военный совет ОПГП – Общие положения Гражданского права. КР – Китайская республика. СНП – совет народных представителей. КПК – Коммунистическая партия Китая. НПКСК – народный политический...»

«A Life Without Limits. A World Champion’s Journey Constable • London, 2012 Крисси Веллингтон и Майкл Айлвин Жизнь без границ. История чемпионки мира по триатлону в формате Ironman Перевод с английского П. Миронова, Е. Кочкиной, Л. Швецова, А. Орехова Издательство Манн, Иванов и Фербер Москва, 2013 УДК 796.093.643.2 ББК 75.726 В27 Под редакцией Михаила Иванова Веллингтон, К. В 27 Жизнь без границ. История чемпионки мира по триатлону в формате Ironman / Крисси Веллингтон и Майкл Айлвин ; пер. с...»

«Е.В.ВАСИЛЬЕВА О мировоззрении дальневосточных ученых первой половины ХХ века На примере научной интеллигенции Дальнего Востока первой половины ХХ в. рассматриваются малоизученные в социальной истории науки проблемы научного мировоззрения в связи со сменой классической рациональности на неклассическую. World outlook of the Far Eastern scientists in the first half of the XX century. E.V.VASILYEVA (Far Eastern State University, Vladivostok). Considering ideology of the Far Eastern scientific...»

«http://tsisa.ru/history/ ************************************ Из истории теории систем и системного анализа Предисловие Общеизвестен ряд фактов о становлении системных исследований, которые излагаются в учебниках и учебных пособиях: основоположником теории систем считается Л. фон Берталанфи, который в 30-е гг. XX века предложил концепцию открытой системы; до Берталанфи, в начале XIX века наш соотечественник А. А. Богданов начал развивать системное направление в управлении; однако в силу...»






 
© 2013 www.knigi.konflib.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.