WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 16 |

«ФИЛОСОФСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС Для студентов ФФСН БГУ специальности 1-21 02 01 Философия СОСТАВИТЕЛЬ: Е.В. Хомич – доцент кафедры философии и ...»

-- [ Страница 9 ] --
1. Проблема смысла жизни в философии Экзистенциальная проекция бытия человека предполагает акцент на его уникальных, индивидуально-личностных свойствах и характеристиках. Началом, которое, согласно философской традиции, обеспечивало подобную «инаковость» каждого отдельного «Я» и его судьбы, являлась душа. Именно с ее прерогативами классика связывала вопросы жизни и смерти, свободы и предопределенности. Девальвация идеи души в современной философии, обусловленная «смертью бога» как необходимого гаранта ее существования, отнюдь не отмеХомич Е.В. Философская антропология нила, но скорее обострила вечные экзистенциальные вопросы: «В чем смысл человеческого существования? Стоит ли искать какой-то высший смысл и вообще жить, если все мы в равной мере обречены на смерть? Что есть «Я»: особый случай или человек толпы, шагающий в ногу со всеми остальными и запрограммированный в своих поступках всесильной социальной матрицей? Есть ли у меня право быть собой, быть не таким, как все, быть свободным?

Что такое свобода и есть ли она?».

Рано или поздно эти вопросы встают перед каждым человеком. Начало их коренится в ситуации ценностного выбора, связанного проблемой смысла жизни, являющейся традиционной темой философии и культуры в целом. При этом ни философия, ни культура не в состоянии дать однозначно правильного ответа, в равной мере приемлемого для всех людей и эпох. Вне зависимости от наличия множества мудрых советов по поводу того, как и во имя чего следует жить, каждый человек в той или иной форме решает этот вопрос самостоятельно, коррелируя свой жизненный путь относительно предлагаемых культурой и социумом ценностных ориентаций.

Интерпретация этого вопроса в философии, как правило, связана с более фундаментальной темой о природе и сущности человека. Здесь также не существует жесткой зависимости, и можно говорить лишь о наиболее общих тенденциях, в то время как взгляды отдельных мыслителей могут выступать исключением из единого правила. Например, сторонники натурализаторской версии, рассматривающие человека как природное начало, являются преимущественно последователями гедонизма и эвдемонизма в этике. Не имея над собой никаких высших авторитетов, кроме самой природы, человек, согласно этой позиции, должен ценить жизнь как таковую, где качество жизни и ее смысл измеряются величинами счастья (греч.

) и наслаждения (греч. ). В то же время в ряде современных натурализаторских концепций, поэтизирующих естественное вследствие динамики экологической проблематики, человек имеет право на личное счастье лишь при условии сохранения жизни как таковой, в силу чего его первейшей задачей становится забота не столько о себе, сколько о природе в целом.

В рамках религиозного персонализма проблема смысла жизни решается в контексте трансцендентализма. Истина и цель человеческого существования соотнесены не с земным, а с потусторонним (трансцендентным) бытием, где его земная история является лишь подготовкой, преддверием настоящей жизни в вечности. Апелляция к вечности свойственна также рационалистическим мыслителям, предлагавшим, однако, в качестве конкретных механизмов ее осуществления не христианскую аскезу и покаяние, а познание и разум. Наиболее емко суть рационалистических установок выразил Б. Спиноза, говоря, что подлинный смысл человеческого бытия состоит в «познавательной любви к Богу», понимая под последним всеобщую и безусловную истину. Абсолютность законов разума, провозглашенная рационалистами, в новой исторической ситуации как бы дублирует абсолютность божественных заповедей, а истина и слава ее первооткрывателя обеспечивают долгую память благодарных потомков.

С рационалистической философией содержательно связаны также идеалы ригоризма, возводящего в ранг основного смысла человеческого существования долг. Наиболее ярко эта идея прозвучала в философии И. Канта, акцентировавшего безусловность долга как того «морального закона во мне», который вырывает человека из цепочки природных причинно-следственных связей и делает его существование подлинно человеческим, нравственным, разумным. С идеями долга в той или иной степени солидаризируются и представители социологизаторских версий человека. Долг здесь правда отождествляется не столько с нравственной максимой поведения, сколько с необходимым основанием социальных отношений и взаимодействий.

Хомич Е.В. Философская антропология Своеобразной альтернативой указанным классическим версиям интерпретации смысла жизни является экзистенциализм. Отказываясь выносить сущность человеческого существования за границы каждого конкретного случая, экзистенциализм ориентирует человека на конституирование смысла в ситуации «здесь-и-сейчас», на осознание уникальности каждой жизни и ее отдельного момента. Любые вердикты о вынесении окончательных истин о мире или человеке изначально абсурдны, поскольку мир сам по себе не имеет никакого смысла, а алчущий смысла человек обречен на бесконечное переписывание себя, своего отношения к миру и обстоятельствам и в конечном итоге переописание самого мира. Абсурд здесь становится тем онтологическим основанием, которое реабилитирует ценность индивидуального существования. В мире абсурда смысл может иметь лишь отдельное человеческое «Я», ищущее этот смысл, но никогда не довольствующееся уже найденным и достигнутым.

2. Проблема «смысла смерти» в философии и культуре Решение вопроса о смысле жизни неизбежно предполагает необходимость определения соответствующего статуса смерти. Сам факт наличия смерти дискредитирует все человеческие попытки абсолютизировать жизнь и ее достоинства. Перед лицом глобальной неизбежности и случайности смерти жизнь как бы теряет всякий смысл. Спектр многообразных человеческих стремлений в каждом отдельном случае заканчивается одинаково: можно преуспеть больше или меньше, жить ради себя или ради других, в конечном итоге смерть уравнивает всех, не проводя различий межу гением или злодеем, богатым или бедным. Если смерть – это естественное завершение всякой жизни, то, возможно, именно она и составляет наиболее глубинный смысл существования, делая абсурдными любые человеческие претензии противопоставить ей что-то более высокое и абсолютное.



Человек – это единственное существо, «знающее о смерти». Отдавая ей дань уважения в ритуальной практике, человечество едва ли способно на действительную абсолютизацию смерти. Напротив, вся логика человеческого отношения к смерти в истории культуры и философии шла по пути ее своеобразного преодоления. Наиболее радикально эту мысль в философии высказал Эпикур, заявив, что нечего бояться того, чего нет, поскольку пока есть мы, то смерти нет, а когда есть она, то нет уже нас. Одновременно для всей классической культуры, разделявший тезис о бессмертии души, смерть выступает как переход к какому-то иному состоянию жизни, отсюда устойчивые традиции «готовиться» к смерти подобно тому, как собираются в дорогу, укладывая в узелок необходимые деньги и вещи. Представления о посмертном существовании значительно варьировались в зависимости от конкретных религиозных или мифологических воззрений. Вместе с тем, несмотря на различия в содержательных акцентах и интерпретациях, общий пафос рассуждений неизменно предполагал, что смерть – это существенный, но кратковременный эпизод в вечной динамике жизни.

В ситуации, когда «бог умер», радикально меняется свойственный классике традиционный, «жизнеутверждающий» смысл смерти в философии и культуре. Смерть утрачивает значение «перехода», но начинает восприниматься как действительный «уход», окончание и завершение жизни. В философии З. Фрейда символ Танатоса приобретает субстанциальный приоритет над силами жизни (Эросом). Классическая схема переворачивается с точностью до наоборот: если раньше проекция человеческого существования разворачивалась в последовательности от жизни через смерть к новой жизни, то здесь путь протекает от смерти (небытия) через жизнь к смерти. Особая онтологизация смерти характеризует также экзистенциальную философию. Именно смерть, которая всегда «моя», обращает человека к осознанию уникальности собственного «Я», заставляет задуматься о глубинных смыслах и противопоставить их анонимной безликости всеобщих истин. При этом смерть выступает не только как финальная точка человеческого пути, но одновременно и как непременная составляющая каждого отдельного его фрагмента, всегда ускользающего из настоящего в прошлое, «умираХомич Е.В. Философская антропология ющего» во времени, однако благодаря своей конечности приобретающего подлинный смысл и значимость.

Показательно, что несмотря на определенную реабилитацию смерти в современной философии, на уровне общекультурных реалий сегодня в новом ракурсе воспроизводится практика вытеснения смерти. Невозможность равноценной альтернативы, продолжающей жизнь, принципиальная недоступность смерти техническому контролю разума породили в современной культуре две встречные тенденции. С одной стороны, смерть как бы вытесняется на периферию повседневного опыта. В отличие от пышных похоронных ритуалов прошлого современность маскирует смерть как печальную случайность, избегая необходимых ранее «плачей», траура, процессий и т. п. С другой стороны, ХХ в. породил невиданную ранее индустрию смерти, легитимировав смерть подконтрольную и в силу этого понятную, допустимую. Прежнее уважительное отношение к смерти сменяется отчаянной попыткой абсолютизировать жизнь «здесь-и-теперь», противопоставить неумолимой окончательности смерти возможности человеческого творчества и свободы. Фактически основной пафос развития личности и культуры подчиняется немыслимой задаче победить смерть через труд, любовь, власть и т. д., расширить границы жизни, человеческого достоинства и свободы.

3. Образы «Я» и идея свободы в развитии философии и культуры Феномен свободы составляет наряду с проблемами жизни и смерти еще одну сущностную экзистенциальную проекцию человеческого бытия. Уникальность каждой отдельной личности базируется на свободном выборе жизненного пути, симпатий и антипатий, решений и поступков. Казалось бы, сама природа человеческой деятельности и разума является лишь следствием глубинной свободы, позволяющей человеку преобразовывать действительность в соответствии со своим замыслом, а не пассивно «вписываться» в среду. Но не выступает ли свобода лишь прекрасной грезой человечества, ведомого жесткой необходимостью и обманывающего себя иллюзией свободного выбора. Никакие достижения прогресса не в состоянии избавить нас от смерти, самой горькой насмешки над свободой, от подчинения природным законам или включенности в социокультурный контекст. Реализуя себя как свободные личности, мы в действительности очень многого не выбираем, предоставляя право решать за нас обстоятельствам и окружению.

Эволюция представлений о свободе в истории философии и культуры сопряжена с развитием идеи «Я» как истока уникальности человеческой личности. Фаталистические установки древних цивилизаций определялись соответствующим пониманием человека как органичного элемента природы и космоса, значимого не в своей отдельности и особенности, а в сопричастности единым процессам жизни. Его душа как глубинная жизненная энергия не знает свободы, поскольку основные сюжеты ее земных странствий предопределены богами и судьбой. Судьба при этом выступала не только как высшая сила, определяющая все метаморфозы человеческого пути, но и как общеприродный закон, гарант космической справедливости, распределяющий благо в масштабах Универсума.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 16 |
 



Похожие работы:

«Публикация New Visions for Public Schools ПРИ ВЕЛИКОДУШНОЙ ПОДДЕРЖКЕ ДЕПАРТАМЕНТА ОБРАЗОВАНИЯ ДЕПАРТАМЕНТ ОБРАЗОВАНИЯ г. НЬЮ-ЙОРКА И RANDOM HOUSE, INC. г. НЬЮ-ЙОРКА Дорогие родители и опекуны! Перед нами стоят сложные задачи. Для достижения успеха в условиях сегодняшней глобальной наукоемкой экономики нашим детям потребуются очень хорошие навыки грамотности. Им необходимо в совершенстве овладеть техникой чтения, письма, устной речи и восприятия на слух, чтобы стать грамотными потребителями...»

«Книга Порфирия Иванова: История и метод моей закалки Форматирование текста: http://www.evolucia2.ru/ Книга Порфирия Иванова: История и метод моей закалки 1. Почему я стал новатором ? Я стал новатором не потому, что хотел получить много денег и славу. Те люди, которые хотят новаторами стать только из-за денег и славы, могут быть на деле совсем не новаторы, а нехорошие люди, обманщики людей потому, что главное для них не правда, а слава и деньги. Я совсем не из таких людей, в своей работе и...»

«Издание осуществлено при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ) Проект 11-04-16086д Перевод с сербского Редактор-составитель А. Б. Базилевский Предисловие и очерки А. Б. Базилевского, М. Л. Карасёвой Рецензенты: С. А. Небольсин, Й. Я. Станишич Сербские поэты ХХ века: Комментированная антология / Перевод С32 с сербского; Ред.-сост. А. Б. Базилевский; Предисл. и очерки А. Б. Базилевского, М. Л. Карасёвой. М.: Этерна; Вахазар, 2011. 1104 с. — (Инст. мировой лит-ры им....»

«1 Рустем Максудов (далее Р.М.): Несколько слов о концепции семейной конференции. Но начну я с контекстов. Какие контексты важно учитывать, говоря о практике семейных конференций. Когда мы говорим о восстановительном подходе, о восстановительном разрешении конфликтов, я думаю, что у нас существует некоторая двойственность. С одной стороны мы говорим, что это Запад, что это родилось на Западе, а с другой стороны мы спрашиваем, а почему это родилось на Западе. Потому что на Западе была критика...»

«Третья книга Антона Копышова показывает потребителей футбольного клуба. Согласно исследованиям автора, их семь групп: болельщики, бизнес, власть, общественность, сотрудники клубов, медиа и профессиональное сообщество. Через всю книгу проходит мысль, что у каждой из этих групп свой особенный нрав. В последние десятилетия эти группы существуют разрозненно, стараются никого не впускать на свою территорию, преследуют свои финансовые интересы. Это приводит к развалу многих футбольных хозяйств. Клубы...»

«Русская кухня в изгнании Петр Вайль Александр Генис Русская кухня в изгнании — не просто поваренная книга. Она удовлетворит самым взыскательным требованиям: ведь именно душа, загадочная русская, и является потаенным предметом исследования этого небольшого очаровательного шедевра. ДУШИ ПРЕКРАСНЫЕ ПОРЫВЫ Японцы, признаваясь в любви, прикладывают ладонь не к сердцу, а к желудку. Они уверены, что душа находится в животе. Поэтому и делают харакири, выпуская душу на волю. Весьма мучительный способ...»

«Иммануэль Валлерстаин ПОСЛЕ ЛИБЕРАЛИЗМА Перевод с английского М. М. Гурвица, П. М. Кудюкина, П. В. Феденко Под редакцией Б. Ю. Кагарлицкого Москва. 2003 УРСС ББК 60.5, 66 Данное издание выпущено в рамках проекта Translation Project при поддержке Института Открытое общество (Фонд Сороса — Россия) и Фонда Next Page (Институт Открытое общество — Будапешт) Published by arrangement with The New Press, New York Публикуется по договоренности с The New Press, Нью-Йорк Валлерстайн Иммануэль После...»

«Вообще среди всех религий иудаизм первый заявил о том, что Бог один. Как известно, и весь великий Дальний Восток, который мы с вами подробно разобрали, и Индия совершенно к этому выводу не пришли, у них там политеизм существует и торжествует, и все это многокрасочное сонмище богов до сих пор, собственно, никто и не оспаривал. Хотя брахманы, высшие из интеллектуальной элиты индийской, понимают, что есть один Бог, творящее существо, Атман так называемый. Это можно считать как...»

«Путь жизни автобиография Родился 28 марта 1883 г. в Москве. Среднее образование в пятой и первой Московск. классических гимназиях. 1901-1906 юридический факультет Московского Университета. 1906-1909 гг. подготовка к магистрантскому экзамену. Декабрь 1909 г. пробные лекции и звание приват-доцента по кафедре истории Философии Права. 1910 г. чтение первого курса...»

«А.Р. Корсунский История Испании IX-XIII веков А.Р. Корсунский (Социально-экономические отношения и политический строй Астуро-Леонского и Леоно-Кастильского королевства) (Социально-экономические отношения и политический строй Астуро-Леонского и ЛеоноКастильского королевства) Рецензенты: Кафедра всеобщей истории Горьковского государственного университета; профессор Курбатов Г. Л. Рекомендовано Министерством высшего›и среднего специального образования СССР для.использования в учебном процессе...»






 
© 2013 www.knigi.konflib.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.