WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 62 |

«ru Fiction Book Designer 07.12.2005 FBD-4VRT2C2W-PI0F-E1TF-SBXN-06VCTKBFUK5R 1.0 Борис Хазанов Город и сны. Книга прозы Далекое зрелище лесов Роман I Не так уж далеко ...»

-- [ Страница 1 ] --

prose_contemporary

Борис

Хазанов

Город и сны. Книга прозы

Представительный том прозы Бориса Хазанова, прозы удивительно гармоничной и

привлекательно несовременной, если иметь в виду «злобу дня». В его рассказах и повестях

настоящее перетекает в прошлое, автор и герой постоянно меняются ролями (что создает

напряженную интригу), сон и явь практически неразличимы. Мотив сна – вообще один из

главенствующих в прозе Хазанова, будь то рассказ-греза «Город и сны», рассказвоспоминание «Дорога» или необычная повесть «Далекое зрелище лесов», в которой геройписатель в наши дни поселяется в глухой деревне и очень скоро обнаруживает, что по соседству с ним «живут» бывшие владельцы дворянской усадьбы, «комиссары в пыльных шлемах», святые Борис и Глеб, а также тени из его прошлой жизни… Завершает том легендарная повесть «Час короля», принесшая Борису Хазанову всемирную славу.

ru Fiction Book Designer 07.12. FBD-4VRT2C2W-PI0F-E1TF-SBXN-06VCTKBFUK5R 1. Борис Хазанов Город и сны. Книга прозы Далекое зрелище лесов Роман I Не так уж далеко пришлось ехать, но, когда свернули с шоссе, стало ясно, что и к обеду не удастся добраться до места. К четырем стихиям классической древности следовало бы добавить пятую – грязь. Чтобы облегчить экипаж, пассажир вылез и хлюпал рядом по топкому лугу, между тем как водитель, плохо различимый за мутным стеклом, героически вращал баранку, качаясь и сотрясаясь в ревущей машине, и как-то даже не прямо, а косо продвигался по чудовищному проселку.

Прибыли в пятом часу. В кепке и брезентовом армяке, в резиновых сапогах путешественник напоминал сельского чиновника: бухгалтера, заготовителя или агронома. Как свидетельствует исторический опыт, администрация долговечней тех, кто является объектом администрирования, и в принципе нетрудно представить себе колхоз без колхозников.

Путешественник взошел на крыльцо, попробовал оторвать от двери приколоченную наискось доску. Дом был куплен за бесценок у родственницы бывших хозяев. Без формальностей: я тебе деньги, ты мне ключ. Дом, в сущности, не принадлежал никому. Водитель вытащил из багажника ломик, отодрали доску, отомкнули скрежещущий замок. В полутемных сенях справа находились чулан и вход в сарай. Слева низкая разбухшая дверь вела в избу. Глазам приезжего предстала отгороженная печью от жилой половины кухня, в углу на табуретке стояла бочка с зацветшей водой, плавал ковш; висела полка с посудой; на плите под закопченным печным сводом стояли чугуны, жестяный чайник; из печурки торчал ухват. Здесь было все необходимое для жизни, лишь сама жизнь исчезла. Низкое окошко, затянутое паутиной, смотрело в огород.

Что касается собственно жилья, то оно представляло собой сумрачную, довольно просторную комнату, лавок не было, дощатый стол был придвинут к одному из двух окон, деревянная кровать завалена тряпьем, в углу полка, где когда-то стояли иконы, к потолку привинчены крюки. На стене обрывки плакатов и часы-ходики. Приезжий толкнул маятник. Маятник покачался и стал. Он попробовал подтянуть гири, цепочка с гирей оборвалась, упали на пол ржавые стрелки. Он приладил их кое-как. Тем временем шофер сорвал доски, прибитые снаружи к наличникам, распахнул ветхие ставни, в горнице стало светлей. На численнике, как называли здесь отрывной календарь, стояла старинная дата: возможно, день смерти.

И, собственно, больше ничего не было известно о хозяйке; родственница, давно жившая в городе, позабыла степень родства и не знала, сколько лет было старухе, которая доживала здесь свои дни, да, кажется, здесь и родилась. Или пришла из заречной деревни, робкая, круглолицая, восемнадцати лет переступила впервые этот порог. Приезжий, как был, в армяке и заляпанных сапогах, уселся на табуретку. В окна ненадолго заглянуло выбравшееся из-за туч солнце. Он оглянулся: часы стучали как ни в чем не бывало, часы шли, под окном журчал дождь, сыпал снег, река вздувалась, поднялись над почернелыми лугами ледяные, желтые от навоза дороги, земля расступилась, вода сошла, земля подсохла и оделась травой. Одна беременность следовала за другой, с крюков свисали на веревках люльки. Лил дождь. Воды вышли из берегов.

Сидя посреди избы, как на камне, приезжий окунал ноги в холодный поток; он не старался вообразить, кто здесь жил, зачинал детей, что происходило, а скорее созерцал свое воображение и вспоминал то, чему никогда не был свидетелем. Река несла прочь обломки жизни, предметы, лица. Все плыло и уносилось, и постепенно воды очистились и засверкали на солнце, это была чистая и свободная от воспоминаний стихия памяти.

Снаружи урчал мотор. Путешественник вышел. Водитель хлопнул капотом машины. Водитель был двоюродный брат приезжего и номинальный владелец дома. Куда ты торопишься, перекусим, сказал приезжий. Может, останешься на ночь? Нет, отвечал брат, я поеду через Ольховку; дальше, зато по грунтовой дороге. Он внес в избу корзину с провиантом. Приезжий из города тащил следом свой чемодан и плетеную бутыль с керосином. Они обнялись, словно капитан и моряк, которому предстояло жить на необитаемом острове.

II С тех пор, как бессмысленность моего образа жизни стала для меня очевидной, я понял, что не могу продолжать свое существование, не исполнив того, что предстало передо мной сначала издалека и в тумане, затем все ближе и все настойчивей.

Если я упоминаю о моих прежних занятиях, то лишь для того, чтобы подчеркнуть, что с прошлым покончено. Прошлое – и в этом, быть может, состояло его единственное оправдание – было не чем иным, как бессознательным приуготовлением к труду, ради которого мне понадобилось сломать привычную жизнь. Я вправе назвать этот труд моим Magisterium magnum. Нижеследующее докажет, что я не зря изъясняюсь столь выспренним языком, недаром употребляю этот алхимический термин: да, мне предстоял особого рода подвиг наподобие тех, к которым готовились, изнуряя себя постом и укрепляясь молитвой, посреди перегонных аппаратов, плавильных печей и реторт. У меня, разумеется, не было реторт, у меня была чернильница. Дабы совершить задуманное, я должен был погрузиться в одиночество и тишину, короче говоря, я должен был уехать.



В сумерках я вышел на крыльцо, погода разведрилась, надо мной блистало огромное синее и серебряное небо. Дом стоял на краю деревни или того, что от нее осталось. Соседняя завалившаяся изба, очевидно, была давно уже брошена, дальше вдоль улицы, если можно было назвать ее улицей, темнело несколько строений. Справа за околицей дорога, по которой мы прибыли, спускалась с бугра, и низко над ним сияла Венера. Стояла тишина, какой я в жизни не слыхивал.

Впереди за дорогой расстилалась пустошь. Я знал, что дальше за пустошью должна быть речка, но не мог в полутьме отличить прибрежные заросли от далеких лесов на темном горизонте.

Внезапно что-то пронеслось с легким присвистом, метнулось вровень со мной в темноблестящих, как слюда, окнах моего жилья, что-то вздохнуло и слабо вскрикнуло вдали. Не могу сказать, сколько времени просидел я на ветхих ступеньках моей хижины, очарованный тишью померкших небес. В комнате было так темно, что я вошел, простирая руки, как слепой, затем во мраке проступили окна, на стене белел календарь, и чье-то тело покоилось на кровати. Ибо на самом деле я уже лежал, словно умерший, накрытый ватным одеялом, умерший для самого себя – того, прежнего, в моей бывшей жизни. И, повернувшись на бок, я закутался в ветхое тряпье и уснул.

Прошло совсем немного времени – с этим ощущением я пробудился. Но было уже светло. День стоял в низких окнах сумрачного жилища. Человек, ныне пишущий эти строки, с трудом себя узнающий, как змея, сбросившая кожу – я и не совсем я, – прошлепал босиком в сени, мучительно зевая, вышел на крыльцо – солнце пылало за домом, на клочковатой траве перед избой, на изрытой, подсыхающей дороге лежала угластая тень. В майке, с полотенцем через плечо, словно дачник, в башмаках на босу ногу новосел пробирался по влажной тропинке среди путаницы побегов: пустошь, затянутая ползучим сорняком, в синих искрах росы, была колхозным огородом. Поле было обширнее, чем казалось, глядя с крыльца, как будто тени удлинили его, кое-где глинистая почва обнажилась, попадались кустики свеклы, под конец тропинка пропала в густой траве. И когда, стуча зубами от холода, шурша мокрыми брюками, я выбрался из зарослей и увидел внизу нечто вспыхивающее огнями, зыбкое и ослепительное, то засмеялся от счастья.

Окунувшись в ледяную воду, я тотчас потерял дно под ногами; речка была неширокая, мутная, течение сносило пловца. С некоторым усилием я приблизился к противоположному берегу, почувствовал под ногами топкое дно и, размахивая руками, в темной медленной воде между ветвями ивы добрался до подмытого рекой берега. За деревьями расстилался солнечный луг. Я дрожал от озноба, мне было необыкновенно весело, голый, как дикарь, я прыгал и бегал взадвперед по лугу, хлопал себя по бокам, испуская нечленораздельные звуки. Я шел вдоль обрывистого берега, высматривая свою одежду на другой стороне; течение отнесло меня довольно далеко. Река сделалась уЂже, темней, я давно прошел место, где бросился в воду.

Солнце согрело меня. Я приблизился к роще. Первопроходец вошел в лес. Поток перегородило упавшее дерево, снизу за него уцепились растения, и блескучая вода неустанно расчесывала зеленые пряди.

Я вернулся и вскоре увидел на другом берегу, на песке свое полотенце. Надо было поторапливаться; немного спустя я шагал по огородному полю; отсюда была видна вся деревня.

III Следовало немного убраться в избе, я отложил это скучное занятие на другое время. Я и так уже потерял много времени. Вместе с тем я заметил, что день еле движется. Было все еще раннее утро.

Обыкновенно я начинаю работу с того, что пишу, не заботясь о стиле, как Бог на душу положит; стараюсь лишь следовать ходу своих мыслей, хотя, по правде говоря, неизвестно, что от чего зависит. Некоторые представляют себе дело так, что сперва в голове у писателя рождается что-то такое, сюжет или «замысел», а потом он садится за стол, но я-то знаю, что никакого сюжета у меня в голове нет, а просто я надеюсь, что процесс писания разбудит мысль.

Старомодно-выспреннее выражение «взяться за перо» в моем случае означает то же, что рвануть пусковую рукоятку, потому что сам собой мотор не заводится. Я чувствую отвращение и страх, чуть ли не ужас перед чистым листом бумаги, похожий на ужас, который испытываешь на краю глубокой ямы, мне кажется, что я забыл все слова, мною владеет суеверие, я думаю лишь о том, чтобы заполнить эту пустоту, забросать яму – не важно чем.

Я заранее знаю, что почти все, что я нацарапаю на этом листе – я пишу только пером, – никуда не годится и будет порвано в клочки, вышвырнуто в корзину, словно в помойное ведро, с бранью и улюлюканьем; да, мне случалось и топтать ногами мое детище, и осыпать сочинителя вслух непристойнейшими ругательствами; и все же я знаю, эти мелкие строчки (как все близорукие люди, я пишу бисерным почерком) будут для меня утешением, доказательством, что я что-то сделал; ибо я ненавижу приниматься за дело.

Из сказанного видно, что было время, когда я относился к своей литературе всерьез. Мною написано несколько повестей и три романа, из которых, правда, ни один не удостоился быть напечатанным. Обычная история: редакции либо ничего не отвечают, либо ссылаются на переполненный портфель; если же я набирался отваги навестить самому этих господ, то обыкновенно выслушивал кислые комплименты, человек листал рукопись, говорил, что он в общем-то «за», из чего следовало, что кто-то другой был против. Если бы вы согласились, говорил он, кое-что сократить, я, например, нахожу вступительную часть излишней.

Потеряв терпение, я как-то раз возразил, что Флоберу один приятель предлагал выкинуть всю первую часть его романа, вплоть до свадьбы Эммы с доктором Бовари; редактор скучно поглядел на меня и спросил: в самом деле?



Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 62 |
 

Похожие работы:

«Ответственный редактор серии проф. ЛЛ.Т.Степаняни НАК Н Е А. А АВ Проблема выводного знания в Индии ЛОГИКО~ Э.Л.ЗАБОЛОГНЫХ эпистемологические воззрения Дигнаги и его идейных преемников Москва Издательская фирма Воаочная литература РАН 2002 УДК 16(540) ББК 87.4(5Инд) К19 Издание осуществлено при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ) согласно проекту Ns 00-03-16046 Ответственный редактор В.А.Бочаров Редактор издательства Т.А.Дубянская На первой сторонке переплета —...»

«Романтизм в Германии Ленинград ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА Ленинградское отделение 1973 Вступительная статья А. А ник ста Оформление художника Н. Васильева Берковский Н. Я. Б 48 Романтизм в Германии. Вступит, статья А. Аникста. JL, Худож. лит., 1973. 5 6 8 с. Книга выдающегося советского ученого Н. Я. Берковского посвящена целой литературной эпохе — истории романтизма в Германии. Автор рассматривает наиболее важные явления и темы немецкого романтизма, выделяя специально главы о творчестве...»

«Сергей Иванович Ивченко Занимательно о ботанике (Эврика #1969) Ландыши наших лесов, легендарный женьшень, обыкновенные рожь и пшеница, подсолнух, всегда поворачивающий свою яркую шапку вслед за солнцем, обыкновенная капуста и культурный лопух — о многих интересных растениях полей и степей, лесов и садов, лугов и болот, морей и рек рассказывает эта книга. Сказочно-удивительным садом Семирамиды встанет перед вами необыкновенно богатый мир растений Земли, его история и его настоящее, легенды и...»

«О. Шпенглер. ЗАКАТ ЕВРОПЫ. ВВЕДЕНИЕ (фрагменты) В этой книге впервые делается попытка предопределить историю. Речь идет о том, чтобы проследить судьбу культуры, именно, единственной культуры, которая нынче на этой планете находится в процессе завершения, западноев-ропейско-американской4 культуры, в ее еще не истекших стадиях. Возможность решить задачу такого исполинского масштаба, по-видимому, не попадала до сегодняшнего дня в поле зрения, а если это и случалось, то не было средств для ее...»

«Очерки по истории ЗАПАДНОевропейского КРЕСТЬЯНСТВА B CPЕdHИЕ векА 4s ИЗДАТЕЛЬСТВО МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 1968 П е ч а т а е т с я по постановлению Редакционно-издательского совета М о с к о в с к о г о университета ПРЕДИСЛОВИЕ Данная книга возникла в результате многократного чтения специального курса по истории средневекового крестьянства для студентов и аспирантов исторического факультета Московского университета. Этим обстоятельством определяется характер работы. Как и всякий курс лекций,...»

«НАУЧНЫЕ ТРУДЫ ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ И СТУДЕНТОВ ИСТОРИЧЕСКОГО ФАКУЛЬТЕТА ВЫПУСК 2 ВОРОНЕЖ ВГПУ 2007 1 УДК ББК Рецензенты: доктор исторических наук, профессор А.Т. Синюк доктор исторических наук, профессор А.З. Винников Редакционная коллегия: кандидат исторических наук, доцент В.В. Килейников (ответственный редактор) кандидат исторических наук, доцент Г.П. Иванова кандидат исторических наук, ст. преподаватель И.В. Федюнин (ответственный секретарь) Научные труды преподавателей и студентов исторического...»

«Великий последний шанс: АСТ, АСТ Москва; Москва; 2005 ISBN 5-17-037195-0, 5-9713-2122-6 Аннотация Новая книга Михаила Веллера в простой и эмоциональной форме дает анализ российской действительности. Скандальные выводы перерастают в неожиданно обнадеживающие прогнозы. Михаил Иосифович Веллер Великий последний шанс ЭЛЕКТРОШОК ДЛЯ ПРОРОКА Сегодня Россия обречена. Гибель огромного организма, милосердно быстрая в историческом времени, успокоительно постепенна во времени современников. Те же города,...»

«1 Десять первых губернаторов Австралии сыграли особую роль в создании удивительной и прекрасной страны. Самая удаленная по сравнению с другими британскими колониями территория, заселенная лишь аборигенами, ведущими примитивный образ жизни, оказалась совсем не такой благоприятной для обитания, как это представлялось открывшему Новый Южный Уэльс капитану Джеймсу Куку и его спутнику - будущему президенту Королевского Научного Общества Джозефу Бэнксу. Попавшим сюда людям предстояло выжить, освоить...»

«Истории западноевропейского театра от возникновения до 1789 года Утверждено Всесоюзным Комитетом по делам высшей школы при СНК СССР в качестве учебника для театральных институтов Государственное издательство Искусство, М.-Л., 1941 Оглавление Отдел второй Театр эпохи возрождения Глава I. Итальянский театр. Гуманизм и театр Трагедия Пасторальная драма Здание театра и сцена Появление профессионального театра Commedia dell'arte Глава III. Английский театр Зачатки новой драматургии Театры, сцена,...»

«Константин Рыжов ПРЕДИСЛОВИЕ Драматический путь, пройденный человечеством с глубокой древности до наших дней, можно представить различным образом, можно описать его как вереницу великих событий, как серию биографий выдающихся деятелей, можно отразить этот путь через историю философии, литературы или искусства, через историю войн и еще многими другими способами. И каждый из них будет по-своему увлекателен и поучителен. Читатели и поклонники серии 100 великих, выпускаемой издательством Вече, уже...»






 
© 2013 www.knigi.konflib.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.