WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 46 |

«Аннотация Юрий Даниилович Гончаров широко известен повестями и рассказами о Великой Отечественной войне. Повесть о ровеснике, Дезертир, Неудача, Трое с винтовкой, Сто ...»

-- [ Страница 1 ] --

Юрий Даниилович Гончаров

Последняя жатва

Сканирование, вычитка, fb2 Chernov Sergey

http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=279772

Гончаров Ю.Д. Поле сражения: Центрально-Черноземное

книжное издательство; Воронеж; 1977

Аннотация

Юрий Даниилович Гончаров широко известен

повестями и рассказами о Великой Отечественной войне.

«Повесть о ровеснике», «Дезертир», «Неудача», «Трое с винтовкой», «Сто холодных ночей», «Нужный человек», «В сорок первом» и другие произведения писателя заняли прочное место в нашей советской литературе о войне. В них запечатлена историческая память народа о беспримерном мужестве и великом подвиге.

Повесть «Последняя жатва» написана Ю.Гончаровым с нравственной позиции сегодняшнего дня и является своеобразным призывом к совести потомков – в заботах мирного времени не забывать о том, какой ценой была добыта наша Победа.

«… Василий Федорович доехал до края пахоты, посмотрел на отвесный срез почвы: глубоко ли берут плуги. Он невольно залюбовался жирной, густой чернотой земли, под верхней сухой коркой сохранившей рассыпчатую рыхлость. Земля всегда была интересна, притягательна для Василия Федоровича, даже как-то вкусна ему, его глазам и чувствам. Совсем по-крестьянски, как делали его отец и дед, а до них, наверно, незнаемые им предки, Василий Федорович любил брать комья и разминать в ладонях, чувствовать совсем живое их тепло, улавливать пахучее их дыхание, снова и снова, как всю свою жизнь, восторженно и преклоненно думать – какое это богатство, вот эта простая, нехитрая с виду земля, как выше оно всех придуманных людьми сокровищ, потому что оно истинное, безусловное и ничем не заменимое:

лишь пока она есть, земля, пока она жива, родит и кормит, живет и будет жить и сам человек…»

Содержание 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 Юрий Гончаров Последняя жатва С конца зимы Петра Васильевича Махоткина, механизатора колхоза «Сила», стал донимать кашель. Побаливала грудь, все в одном месте, у правого плеча. Он решил – простуда, зимой ремонтники перебаливали чуть не все подряд: как не подхватить ее в мастерской, если это просто холодный кирпичный сарай, с двух концов широкие ворота для проезда тракторов, постоянно тянет сквозняком, а человек от работы жарко разогрет, тело под ватником влажно от пота.

Он парился в бане, натирал грудь скипидарам, перемогался, ждал – вот сойдет снег, потеплеет, выедет он в поле пахать, сеять, дохнет сочного воздуха весны, и выгонит она из него хворь, как уже бывало не раз.

Однако и апрельское солнышко не исцелило.

Кашель по-прежнему донимал, силы у Петра Васильевича странно убывали; всегда, сколько помнили его люди, сухопарый, костистый, он обтянулся кожей так, что выперли все мослы.

Ничего не поделаешь, пришлось отпроситься у председателя, поехать в райцентр, в больницу.

У докторов Петр Васильевич не лечился с самой войны, с сорок третьего года, с ранения. В январе, когда по глубоким морозным снегам гнали немцев от Касторной за Курск, его в пехотной цепи, в поле, шарахнуло миной. Осколки пробили руку, правое бедро. Крови натекло много, полный валенок. Но раны только на вид были страшны, а затянулись быстро – всего три месяца пролежал он в госпитале.

Молодой еще тогда был Петр Васильевич, здоровый, крепкий, – двадцати лет. И не такие ранения его организм тогда бы осилил… В больнице он долго ждал в очереди, сидел на стуле в длинном коридоре, из которого еще не выветрился залах краски. Больница была новой, построенной недавно. Больных принимал молодой врач Виктор Валентинович – шустрый, живоглазый, в белой шапочке, белом халате с засученными по локоть рукавами. Его прислали в район с год назад, после института. Врачебное дело еще не надоело ему, он еще не научился спешить, осматривая больных, охотно с каждым разговаривал, отвечал на все вопросы, и по-серьезному, и с шуткой, и поэтому в него верили, даже больше, чем в других врачей, считалось, что повезло, если попал к Виктору Валентиновичу.

С Петром Васильевичем он тоже не спешил:

послушал его, раздетого до пояса, и с груди, и со спины, помял всего так, этак. Подумал, пристально всматриваясь Петру Васильевичу в лицо, точно и в нем искал разгадку привязавшейся болезни.

– Давайте-ка на рентгене вас проверим.

Валя, – сказал Виктор Валентинович медсестре, что находилась тут же, в кабинете, – отведите-ка товарища Махоткина, пусть Раиса Ильинична его без очереди пропустит… Петр Васильевич, наспех одевшись, неся в руках свой пиджак, пошел за сестрой в другой конец здания. Там его ввели в темную комнату, в которой лишь слабо светился где-то в углу, над столом, красноватый фонарь. Какая-то женщина, которая была неразличима в темноте, попросила его раздеться снова, подойти ближе. Руки в резиновых перчатках коснулись его плеч, заставляя переместиться в сторону, куда-то стать. Спиной он ощутил холодную гладкую поверхность, и такое же неприятное, холодное, гладкое уперлось в его грудь.

– Ток! – послышалось в темноте.

Петр Васильевич ожидал неприятных ощущений и собрал всю свою волю выдержать их, но ничего не последовало, только что-то щелкнуло, слабо зажужжало и впереди той доски, что упиралась ему в грудь, возник пепельно-молочный свет, неясно обрисовавший женское, близко к этой доске придвинувшееся, сосредоточенно смотревшее лицо.

Пепельный свет обесцвечивал краски, и неподвижное лицо казалось неживым, сделанным из гипса или мела.



Лицо качнулось, придвинулось к экрану еще ближе.

– Вас давно беспокоит ваше состояние?

Повернитесь чуть влево… Теперь чуть вправо… Руки поставьте на пояс, локти вперед… Бледный пепельный свет погас. Снова стало кромешно темно.

– Вы постойте так, мы посмотрим вас еще… Шура, сходите за Виктором Валентиновичем, позовите его сюда.

Виктор Валентинович пришел тут же, свет вспыхнул снова, Петр Васильевич увидел перед собой две гипсово-белые головы, склонившиеся из мрака к голубовато-пепельному экрану у его груди.

С минуту врачи смотрели молча, слегка поворачивая Петра Васильевича в разные стороны.

– Да… – произнес Виктор Валентинович негромко, озабоченно, как бы подводя какой-то не очень хороший итог.

– Видите, где уже верхняя граница… А в глубину – почти вся доля… – Сделайте сейчас серию снимков в разных проекциях, на пленке рассмотрим подробней.

Петра Васильевича продержали в кабинете еще с полчаса. Вспыхивал и гас свет, ему приказывали дышать и не дышать, он устал от неудобных поз, в которых надо было застывать неподвижно, продрог от холода полированной стенки за спиною, от той тревожности, что уловил в репликах врачей, что была в долгой тщательности, с которой рентгенолог делала снимки, и когда наконец ему разрешили одеться, руки его заметно дрожали и едва справлялись с пуговицами и тугими необмятыми петлями новой рубашки и нового пиджака, которые он надел, собираясь в больницу. Ему хотелось спросить, что нашли у него, но женщина-рентгенолог писала при красноватом свете за столам, Петр Васильевич сробел отрывать ее от дела.

Медсестра Шура – точно Петр Васильевич был уже так плох, что не сумел бы дойти сам, упал бы по дороге, – проводила его к Виктору Валентиновичу в кабинет. Там был на приеме больной – счетовод райпотребсоюза Хрюкин. Пока он одевался, получал от Виктора Валентиновича рецепты и выслушивал, как и когда пить порошки, Петр Васильевич сидел у двери, на стуле.

Хрюкин ушел. Виктор Валентинович положил в стопку его больничную карточку, поднял на Петра Васильевича светло-голубые, как бы даже веселые глаза.

– Вот какое дело, Петр Васильевич… – сказал молодой доктор так, будто ему предстояло сообщить такое, что будет Петру Васильевичу только приятно. – Придется вам в больнице немного полежать… Не будем это откладывать, прямо сейчас вас и положим… Как, согласны?

Петр Васильевич, совсем не ожидавший от доктора таких слов, противоречащих его веселому тону и веселому, ясному выражению глаз, того, что так обернется его посещение больницы, опешил и растерялся.

– Как же это… Прям так вот… Дома бы предупредить надо, дочке сказать… На работе я только на день отпросился… – Дочке мы сообщим, позвоним отсюда, и председателю вашему позвоним, насчет этого волноваться не стоит. Койка сейчас есть свободная, понимаете? А то проволыните день-другой – не будет койки, придется тогда ждать… Про это Петр Васильевич слыхивал не раз – как дожидаются больные очереди, чтобы лечь на лечение. Хоть больница и новая, построили ее просторно, широко, а мест в ней все же не хватает – не по потребностям района оказалась.

– А надолго?

– Там посмотрим.

Тело Петра Васильевича под рубашкой покрылось испариной. На язык просилось сказать Виктору Валентиновичу: зачем же в больницу, ведь не так уж ему худо, может, порошки он просто попьет, как счетовод Хрюкин, да и обойдется?

– Надо, Петр Васильевич, надо… – как бы читая в мыслях у Петра Васильевича и опережая его слова, с мягкой, неотразимой настойчивостью сказал Виктор Валентинович. – Не надо бы – не предлагал.

Веселого блеска уже не было в глазах доктора.

Теперь Петр Васильевич видел в них одну серьезность.

– Неужто так шибко застудился?

– И застудились, и кое-что еще… Словом, полечиться вам надо. Полежите, поисследуем вас. – Виктор Валентинович помолчал малость. – Может, операцию придется сделать… – Вот даже как! – не спросил – для одного лишь себя произнес Петр Васильевич.

– Вы заранее не переживайте, может, еще и не понадобится, – успокоил Виктор Валентинович. – Покажем вас специалистам из города, – как они решат… – А если – решат?

– Ну, если будут настаивать… Ну вот, вы уже и запаниковали! Зря! Да не думайте об этом пока, выбросьте из головы, это я так ведь сказал, лишь в порядке чистого предположения… Как многим людям, далеким от медицины, Петру Васильевичу не казались большой важностью болезни, от которых лечат лекарствами – пилюлями, порошками. Но слово «операция» всегда пугало его, заставляло внутренне сжаться. За этим словом были жизнь и смерть, их роковая борьба, высший предел человеческих страданий, боли. Фронтовой госпиталь остался в нем памятью о тех, кого доставляли на операцию, памятью о муках, страшных ранах, увечьях, о безногих и безруких телах. Ему самому делали операцию – и не одну: когда извлекали осколки, щипцами выковыривая их из мяса и с железным звоном бросая в красный от крови таз, и когда у него начиналась газовая гангрена и все бедро его разрезали полосками и оставили так, не зашивая, чтоб из распухшего тела вытекал наружу гной. На операцию везли его жену Анастасию Максимовну три года назад, когда у нее случилось ущемление грыжи; было это в августе, в разгар уборки, не сразу доискались председателя, не сразу нашлась машина;



Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 46 |
 



Похожие работы:

«ФАРИД АЛЕКПЕРЛИ ТЫСЯЧА И ОДИН СЕКРЕТ ВОСТОКА Том II Баку Нурлан - 2008 Печатается по решению заседания ученого совета Института рукописей им. Мухаммеда Физули НАН Азербайджана от 9 июня 2008 г. за № 6 Научный редактор: Ю.Б.Керимов доктор фармацевтических наук, профессор Алекперли Фарид. Тысяча и один секрет Востока. Том II. Баку, Нурлан, 2008, 426 С (второе, исправленное и дополненное издание). В настоящей книге обобщены сведения древних и средневековых источников о древней медицине, истории...»

«Хазанов А. М. Кочевники и внешний мир. Изд. 3-е, доп. — Алматы: Дайк-Пресс, 2002. — 604 с. ISBN 9965-441-18-9 Книга заслуженного профессора антропологии Университета Висконсин в Медисоне, члена Британской Академии, лауреата премии Гуггенхайма посвящена феномену номадизма, который, по мнению автора, заключается не только в его уникальности, специализированности, но и в его широкой распространенности практически во всех частях света, за исключением Австралии и лишь отчасти Америки, в его роли...»

«НАУКА И КРИЗИСЫ ИСТОРИКО-СРАВНИТЕЛЬНЫЕ ОЧЕРКИ Редактор-составитель Э. И. Колчинский С.-ПЕТЕРБУРГ 2003 В коллективной монографии дан историко-сравнительный анализ взаимоотношений науки, государства и общества в периоды крупных социально-политических и экономических потрясений от Английской революции XVII в. до культурной революции в Китайской Народной Республике. Особое внимание уделено проблемам выживания ученых и реформирования научных институтов во время Великой французской революции, в...»

«Введение Программа разработана в соответствии с федеральными государственными требованиями к структуре основной профессиональной образовательной программы послевузовского профессионального образования (аспирантура), утвержденными приказом Минобрнауки России 16 марта 2011 г. № 1365, и на основании программы-минимум кандидатского экзамена по общенаучной дисциплине Истоирия и философия науки, рекомендованной ВАК. Трудоемкость экзамена составляет 1 ЗЕТ (36 часов). Содержание кандидатского экзамена...»

«МИФ О РЕПРЕССИЯХ В СОВЕТСКОЙ НАУКЕ МИФ ОТ ПРИТЕСНЕНИЯХ УЧёНЫХ В СССР СТАЛИНЫМ СЧИЩАЯ ГРЯЗНЫЕ ПРОМОКАШКИ С ИМЕНИ ЛЫСЕНКО Сигизмунд Сигизмундович Миронин Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным. Евангелие от Марка (глава 4, стих 22) СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ ГЛАВА 1. АВГУСТОВСКАЯ 1948 ГОДА СЕССИЯ ВАСХНИЛ. СОМНЕНИЯ. ГЛАВА 2. КТО БЫЛ ПРАВ? ГЛАВА 3. КТО ВЫ, АКАДЕМИК ЛЫСЕНКО? ГЛАВА 4. ПОЧЕМУ БЫЛА ОРГАНИЗОВАНА СЕССИЯ ВАСХНИЛ? ГЛАВА 5. БОРЬБА ПРОТИВ НАУЧНОГО ПЕРИФЕРИЗМА И РУССКИЙ КАК ЯЗЫК НАУКИ. ГЛАВА...»

«Том 3: Часть 3. Жизнь человечества: толпо-элитаризм — историко-политическая реальность и перспективы (Книга 2) Санкт-Петербург 2010 г. Страница, зарезервированная для выходных типографских данных На обложке репродукция картины М.К. Чюрлниса (1875 — 1911) Rex. Взгляд на не вызывает в памяти слова из Корана: И Он тот, который создал небеса и землю в шесть дней, и был Его трон на воде, чтобы испытать вас, кто из вас лучше в деле (Коран, сура 11. Худ, аят 9 (7) в переводе И.Ю. Крачковского). ©...»

«ВСТУПЛЕНИЕ Познавая окружающую природу, человек учился познавать и самого себя. Он все более убеждался в единстве окружающего мира и своего маленького я. Постепенно приспосабливаясь к меняющимся условиям жизни, человек на опыте постигал положительное или отрицательное воздействие на свое здоровье тех или иных факторов окружающего мира. Знания такого рода были во многом специфическими для каждого народа, они постоянно пополнялись и совершенствовались по мере развития человеческого общества и в...»

«ОЧЕРКИ ИСТОРИИ КНИЖНОЙ КУЛЬТУРЫ СИБИРИ И ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА Т. 1. Конец XVIII — середина 90-х годов XIX века Ответственный редактор кандидат искусствоведения В.Н. Волкова НОВОСИБИРСК 2000 ББК 76.11 О-94 УДК 002.2 Редакционная коллегия Очерков: чл.-кор. РАН Л.М. ГОРЮШКИН (председатель), канд. пед. наук Е.Б. АРТЕМЬЕВА, д-р филол. наук И.Е. БАРЕНБАУМ, канд. искусствоведения В.Н. ВОЛКОВА, канд. ист. наук И.А. ГУЗНЕР, д-р техн. наук Б.С. ЕЛЕПОВ, д-р ист. наук В.А. ЗВЕРЕВ, канд. ист. наук С.Н. ЛЮТОВ,...»

«ОТ СОЛДАТА ДО ГЕНЕРАЛА Воспоминания о войне Том 5 Москва Издательство Алгоритм 2005 1 ББК 13.5.1 О 80 О 80 От солдата до генерала. Воспоминания о войне. Том 5. — М.: Изд-во Алгоритм, 2005. — 608 с. ISBN 5-9265-0187-3 В настоящем томе публикуются воспоминания советских участников боевых действий Второй мировой войны, подготовленные ими в 2003—2004 годах в рамках целевой программы Академии исторических наук. В томе представлены воспоминания 50 ветеранов войны в авторской редакции. Книга послужит...»

«Краткие очерки на тему недельного раздела Торы Нахум Пурер Эта электронная книга была создана автоматически из цикла публикаций http://toldot.ru/cycles/cycles_191.html на сайте toldot.ru. Недельная глава Берешит Содержание раздела Берешит бара Элоким эт, а-шамаимве-эт, а-арец. Вначале Б-г сотворил из ничего всю вселенную со всеми её параметрами и атрибутами, включая время. Процесс Творения продолжался шесть дней. В седьмой день Б-г отдыхал, создав духовную сферу под названием Шабат, которая...»






 
© 2013 www.knigi.konflib.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.