WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 67 | 68 || 70 | 71 |   ...   | 80 |

«Вначале человек помнит только то, что было, затем - то, что было, и то, чего не было, а в конце - только то, чего не было. А. М. Титов ТАЙНЫ СТАЛЬНЫХ КОНСТРУКЦИЙ ...»

-- [ Страница 69 ] --

Одна команда осталась свободной. Вот это была эквилибристика! А уж такие простые программы, как выполнить жорданово исключение или решить систему линейных уравнений, у нас занимали 40 - 50 ячеек. Эти задачи решались лихо.

Мы выпустили серию брошюр: "Программы для ЭВМ "Проминь", которыми пользовались многие институты.

На ЭВМ "Проминь" мы еще и развлекались. Если к одному из контактов этой машины подключить динамик, и зациклить программу таким образом, чтобы на этом контакте возникал с некоторой частотой импульс, то можно было воспроизводить звуки определенной высоты. Мы составили программу, которая играла по нотам. Ноты и их длительности вводили в память машины в качестве исходных данных. В процессе работы программы воспроизводилась мелодия, правда, одноголосая.

Все знают, что Юрий Сергеевич Борисенко отличный инженер, прекрасный программист, но мало кто знает, что он хорошо играет на пианино. Мы его просили написать ноты той или иной мелодии. Он писал их со слуха, а мы вводили в память компьютера и запускали программу. Наиболее красиво звучала «Кампанелла». А еще была у нас мелодия из «Шербургских зонтиков», мелодия "Где-то на белом свете" из кинофильма "Кавказская пленница" и другие.

Далее была эра «больших электронных машин», принадлежащих институту. Примерно в 1966 году институт купил свою первую большую электронную машину, которая называлась "Минск-22".

Мы тогда работали на Печерском спуске 19, примерно там, где улица Мечникова пересекает Кловский спуск. Если выйти на этот перекресток со стороны Бессарабки, то нужно повернуть направо и двигаться по тротуару до лестницы, ведущей круто в гору. Поднявшись по этой лестнице, попадаешь как раз к зданию нашего института.

Это здание было построено в 1958 году. Оно имеет центральную часть, где люди работали, и два крыла, в которых люди жили. Там получили квартиры многие из наших сотрудников. Они жили и работали в одном и том же здании. С одной стороны это удобно, а с другой не очень. Во-первых, эти люди постоянно опаздывали, поскольку у них не было возможности наверстать упущенное время в пути, догоняя автобус и бегая по эскалаторам. Во вторых, они почти никогда не бывали в городе. Дом - работа, работа - дом, - ходили, даже не одеваясь. Там до сих пор живут некоторые наши сотрудники.

Но электронной машине в этом здании места не было. И поэтому, для того чтобы было где ее установить, мы решили переделать подвальное помещение под зал для электронной машины. Там был большой подвал, предназначенный для целей гражданской обороны.

Над ним были мощные перекрытия, а в самом подвале узкие коридоры, герметические двери, фильтровентиляционная установка, одним словом, это было бомбоубежище. В подвале к тому времени уже был буфет, а в одном из длинных коридоров - тир. Можно было стрелять, правда, из малокалиберной винтовки.

Мы пошли посмотреть подвальное помещение, а оно такое сырое. В то время в институте работала веселая компания: Леня Дмитриев, Юра Ребров, Володя Слобода и Тамара Невинская, приехавшие в Киев из Тбилиси, а также Саша Калиничев, приехавший из Одессы в поисках светлого будущего. Так вот, Леня Дмитриев и Володя Слобода - любители музыки - разыграли в этом сыром подвале смешную сценку.

Площади этого подвального помещения по нормам не хватало для размещения машины «Минск-22». Тем не менее, из него удалось сделать машинный зал. При этом пришлось прорубить дверь в толстенной стенке, сложенной из фундаментных блоков, иначе нужно было бы обходить здание вокруг, а мы хотели попадать в машинный зал, не выходя на улицу. И там, в тесноте, была установлена наша первая собственная большая электронная машина.

Поставки большой электронной машины институт добивался уже несколько лет. Но наряд на ее покупку получить было трудно. В это время, испытывая материальные трудности, в Киеве появился выходец из Одессы некто Бондаренко. У него были связи с Минским заводом электронных машин, Госпланом, Госснабом и со всеми, с кем надо. Он был зачислен в институт на хорошую ставку, под его обещание получить электронную машину в течение нескольких месяцев.

В это время Чехословакия по каким-то причинам расторгла контракт с Советским Союзом на поставку четырех машин «Минск-22». Таким образом, на рынке появились четыре сверхплановые машины, заметьте, в экспортном исполнении. Экспортное исполнение отличалось от обычного тем, что машины на экспорт поставлялись с позолоченными или палладированными контактами, а на внутренний рынок - с посеребренными.

Бондаренко обещание сдержал, и одна из этих машин была отгружена институту. А за Бондаренко закрепилась кличка "Бендеренко".

Из электронщиков, которые начинали создавать вычислительный центр нашего института надо выделить Виталия Прыймаченко. Ранее он служил на Дальневосточном флоте и был капитаном второго ранга. Он работал штурманом и рассказывал много интересных историй из своей навигационной практики. Потом он окончил Политехнический институт и стал электронщиком, притом весьма неплохим. Как раз он устанавливал, настраивал и эксплуатировал потом электронную машину «Минск-22».

ЭВМ “Минск-22” обрабатывает цифровую и алфавитную информацию, вводимую с перфокарт или с перфолент. Скорость ввода информации с перфокарт достигает 300 карт в минуту, а с перфолент - 800 строк в секунду.

Оперативное запоминающее устройство выполнено на ферритовых сердечниках в виде двух блоков (кубов). Ёмкость каждого куба равна 4096 ячейкам по 37 двоичных разрядов;



общая емкость - 8192 ячейки. Внешняя память на магнитной ленте представлена 16 лентопряжными механизмами. Общий объем внешней памяти достигает 1,6 миллионов 37разрядных двоичных слов.

Результаты обработки могут быть выведены на бумагу, перфокарты и перфоФото 7.10. Комплект ЭВМ «Минск-22» ленты. Алфавитно-цифровая информация выводится на печать с помощью алфавитно-цифрового печатающего устройства (АЦПУ). Строка печати может содержать до 128 знаков; скорость работы устройства - строк в минуту. Кроме этого, печать возможна в виде цифр на узкую бумажную ленту с шириной строки 16 разрядов; скорость работы такого печатающего устройства - строк в минуту.

Когда мы установили эту электронную машину, она не работала. Мы долго диагностировали ее и, наконец, выяснили, что неисправна оперативная память. Как я уже говорил, память была сделана конструктивно в виде магнитных кубов (точнее, паралеллепипедов). В этом кубе параллельно его ребрам протянуты были проволочки в направлениях x, y, и z, и в пересечении трех проволочек висело ферритовое колечко. Каждое колечко - один двоичный разряд. Представьте себе 151552 ферритовых колечка диаметром 3 мм, расположенных в пространстве в узлах "кристаллической решетки" размером 646437, пронизанных 8832 тончайшими проволочками. Одна из этих проволочек была разорвана.

По инструкции, неисправный куб надо было отправить на завод, его бы там починили и вернули бы нам. Это - месяц времени. Можно было починить его самим, но в случае неудачи - терялась гарантия на машину. А машина стоила 225 тыс. руб. Никто из электронщиков рисковать не решался. Тогда я набрался храбрости, модифицировал паяльник, приделав к нему длинное и тонкое жало, и лично спаял эту проволочку. О чудо, машина заработала!

Приобретение машины было большим шагом вперед, потому что у нас была своя машина, и можно было быстро считать и уже не только ночью, но и днем. Тем не менее, машинное время у нас расписывалось на круглые сутки. Такая была потребность в счете.

Из программистов тогда у нас ведущей была Жанна Возгрина. Сейчас она вместе с еще двумя нашими сотрудницами телефонные переговоры, которые вы каждый месяц получаете, обрабатываются и распечатываются их программой.

Так вот, Жанна Возгрина была руководителем группы проФото 7.11. Слева направо: Л. граммистов. С ней работали в разное время Валя Криволай, Лида Коробец, Нина Кучинская, Валя Матусова, Люда ГаКалинина, М. Микитаренко, Л. Гагаева, В. Гордеев, Л.

Ковальчук, Ж. Возгрина - писали программы в кодах машины или в командах ассембпосле счета в ВЦ Госплана лера, несмотря на то, что эти программы можно было делать УССР с использованием транслятора. Транслятор создавал программы неэкономно. При этом нас беспокоила не столько длина программы, сколько ее быстродействие.

В каждой программе есть кусочек, которой работает чаще всего. Он обычно бывает маленький, но он определяет быстродействие всей программы. Этот кусочек вырезали из программы, написанной транслятором, и программировали его вручную, уже зная все особенности выполнения команд в конкретной машине. Затем на место выброшенного, вставляли тот самый кусочек ручной программы. Что-то наподобие генной инженерии.

Таким образом можно было в 5-10 раз увеличить быстродействие машины. Муж Жанны Возгриной, Сережа Штительман, называл их работу "вышиванием".

Наиболее длительно работающей программой был метод Гаусса для решения систем линейных алгебраических уравнений. Метод Гаусса всегда корректировался вручную и его "вылизывали" по-страшному. Этим занимались не только мы, но и наши коллеги в других институтах. Поэтому были всякие уловки и интересные изобретения, как можно сделать метод Гаусса самым быстрым. Наиболее изощренным приемом была замена кусочка программы, который обрабатывает один элемент матрицы, на кусочек программы, который обрабатывает два элемента матрицы. При этом количество циклов вычислений уменьшалось вдвое, и экономия получалась за счет уменьшения числа паразитных команд организации цикла.

В электронной машине каждая операция выполняется за свое время. Например, операция сложения выполняется за 0,2 миллисекунды, операция умножения - за 1 миллисекунду, а операция деления за 8 миллисекунд. Поэтому, для ускорения счета, мы меняли операцию деления, на операцию умножения, где только можно. Ведь если на одно и тоже число надо делить много раз, то лучше это число однажды обратить и потом много раз умножать на обратное число. Так мы и делали. И только тогда получались программы, которые могли решать большие задачи за приемлемое время, исчисляемое все же часами. Иногда задача шла целую ночь. И даже на более серьезных машинах, чем «Минск-22».

В «Минске-22», внешняя память была на магнитных лентах. В комплекте машины были шкафы, называемые, магнитофонами, в них заправлялась магнитная лента, шириной мм, такой же ширины как фотопленка. Эта лента не перематывалась с барабана на барабан, как на магнитофоне, а укладывалась в карманы. Это делалось по той причине, что всякие барабаны имели большую инерционность и если нужно было быстро разогнать ленту для обеспечения быстродействия машины, то барабан был плох, ленту можно было порвать. Поэтому она сваливалась в карманы, в виде, зигзагообразной ленты, лежащей в узком пенале. Вверху были магнитные головки, лентопротяжный механизм. И эта лента перегонялась из одного кармана в другой. Многие программы считывали с магнитной ленты небольшой кусочек записи за один раз, и лентопротяжное устройство постоянно щелкало. Пролетал кусочек ленты, и оно останавливалось. В некоторых случаях лента была толстая, и она плохо умещалась в карманы, тогда нужно было стоять возле магнитофона и рукой (или ногой) постукивать по нему для того, чтобы пленка укладывалась равномерно.

Поскольку задачи решались подолгу, иногда целую ночь, необходимость постукивания превращалась в ритуал, не дающий покоя засыпающему оператору.

Следующей машиной, которую получил наш институт, была ЭВМ ЕС-1022. Она была создана на Минском заводе им. Г. К. ОрджониФото 7.12. ЭВМ кидзе под руководством главного инженера этого завода И. К. РосЕС- товцева. ЕС-1022 была младшей моделью семейства модернизированных машин первой очереди. По архитектуре она соответствовала ЕС ЭВМ. Модернизация коснулась только конкретных структур машины и ее аппаратной реализации.



Pages:     | 1 |   ...   | 67 | 68 || 70 | 71 |   ...   | 80 |