WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 63 | 64 || 66 | 67 |   ...   | 80 |

«Вначале человек помнит только то, что было, затем - то, что было, и то, чего не было, а в конце - только то, чего не было. А. М. Титов ТАЙНЫ СТАЛЬНЫХ КОНСТРУКЦИЙ ...»

-- [ Страница 65 ] --

. ". Кобан очень долго работал в институте, а бригадиры менялись. Когда Кобан сталкивался с новым бригадиром, то перед закрытием нарядов он знакомил его со своим партбилетом, где на листках об уплате партийных взносов значился его заработок за каждый предыдущий месяц.

Наконец, чертеж на ватмане был готов, и его отдавали в чертежно-конструкторское бюро (ЧКБ). Там чертеж перерисовывался на кальку, напросвет, рейсфедером и тушью. Выполненные тушью, чертежи получались очень красивыми. В чертежно-конструкторском бюро работали только женщины. Не припомню там не то что мужчины, но даже мальчика. Так вот однажды, в преддверии 8 марта, злые языки сочинили частушку:

Перед тем, как чертить на кальке, ее надо было промаслить. Для этого использовалось одно из жидких масел. Масло втиралось в кальку ваткой, насухо. После этого калька становилась прозрачной. Здравый смысл говорит о том, что тушь к такой кальке приставать не должна. Однако, вопреки ему, тушь ложилась равномерно, и края линий получались почему-то идеально ровными.

Женщины из ЧКБ умели не только чертить, но и писать очень быстро и красиво, чертежным шрифтом. Среди копировщиц выделялась одна красивая пожилая женщина с польской фамилией Вонсик. Ее иногда называли "графиня Вонсик", полагаю, имея на это все основания. Ей поручали копировать наиболее важные документы с преобладанием текста.

Почерк у нее был очень красивый, хотя чертежный шрифт получался несколько стилизованным. Копируя документ, она заодно выполняла и литературную правку текста, разумеется, согласовав ее с автором. Литературное образование у нее было лучше, чем у большинства инженеров.

После ЧКБ кальки сверялись с оригиналом, а после правки просматривались главным инженером. Нужно сказать, что на кальке синий карандаш, хорошо видный глазом, не переходил на копию. Синий цвет, был прозрачен для копировального аппарата, и поэтому все кальки проверщики изрисовывали, синим карандашом и там же писали всякие надписи, которые на копиях не были видны.

У нас был главный инженер Антон Федорович Фоменко, который тщательно проверял все чертежи, которые выпускал институт, но тогда еще не институт, а проектная контора. Фоменко дрожащей рукой, но очень аккуратно, обводил нехорошие узлы и писал замечания.

Чаще всего рядом с узлом появлялась надпись «чушь». Такой «чуши» было довольно много на чертежах и ее нужно было проверять и исправлять. Каждый размер, который был обозначен на чертежах, тоже должен быть проверенным. На кальку он мог попасть с белки с ошибкой, потому, что человек же копировал, а не ксерокс. Поэтому по кальке нужно было все проверять и в подтверждение ставить птицу (синим карандашом). Калька часто вся была испещрена пометками, которые на синьку не переходили.

Исправление на кальке делали путем срезания или отскабливания старой туши острым лезвием. Затем по тому же месту рейсфедером или ручкой наносили новую тушь.

Калька была результатом второй стадии изготовления чертежа. Она считалась его оригиналом и играла роль печатной формы. А копии, являющиеся результатом третьей и последней стадии изготовления чертежа, печатались на светочувствительной бумаге. Эти копии назывались синьками. На самом деле тональность копии была грязно-фиолетовой.

Это был позитивный отпечаток с кальки. А синькой они назывались по старой памяти, с тех пор, когда использовались другая технология и другой светочувствительный материал.

Я видел копии чертежей мартеновского цеха Макеевского металлургического завода немецкого производства. Они представляли собой негативный отпечаток с кальки: на насыщенно синем фоне были отчетливо видны линии и буквы - ярко белого цвета. Вот это были синьки! А печатными формами тогда были чертежи, выполненные тушью на пропитанной ткани. Они назывались не кальками, а полотнянками.

Кальки, изготовленные в нашем копирбюро, шли на размножение в так называемую синьковку. Там стоял внушительных размеров синьковальный аппарат, в который закладывалась светочувствительная бумага в рулоне - будущая синька. Рулон был около 90 см. ширины, чуть пошире, чем формат А1. Старый рулон синьки очень годился для того, чтобы накрыть стол во время праздников. По составленным в длинный ряд столам раскатывался рулон (лицом вниз), и получалась белая чистая скатерть.

На светочувствительную бумагу контактным способом отпечатывалась калька, и бумага поступала в проявку. Проявление происходило в парах аммиака. В синьковке находились бутыли с нашатырным спиртом и, несмотря на обязательную вентиляцию, там стоял запах аммиака.

Так тиражировались чертежи. Нужно было изготавливать, по меньшей мере, по пять экземпляров, чтобы отправить заказчику. Калька затем хранилась в архиве. Ею пользовались для получения дополнительных копий.

Технология изготовления чертежей все время совершенствовалась. Первым шагом было исключение вытирания на ватмане. Не надо было выписывать "нарядов на вытирание".

Новый чертеж вычерчивался на чистом куске бумаги и наклеивался поверх старого.

Потом несколько лет пропагандировался метод аппликаций. Часто повторяющиеся элементы чертежей печатались в типографии во многих экземплярах, иногда на самоклеющейся бумаге. Основа чертежа рисовалась карандашом, а детали потом доклеивались. Такая технология была популярна у электриков или сантехников. При проектировании металлоконструкций она не привилась, поскольку было мало однотипных элементов чертежа. Разве что рамка и штамп. Было время, когда мы чертили на листах с напечатанными типографским способом рамками и штампами.



Затем было исключено копирбюро. Инженер чертил прямо на кальке, но не тушью, а карандашом. Поэтому появилась карандашная калька - такая шершавая полупрозрачная бумага. На этой бумаге можно было чертить, вытирать и снова чертить. Но линии получались недостаточно черными, с нечеткими краями, буквы корявые, поскольку почерк у инженера ненамного лучше, чем почерк у врача. В результате копии получались низкого качества, зачастую нечитаемые.

Но главным недостатком карандашной кальки было то, что ее основа является хрупкой.

Она не терпит перегибов, со временем "стареет" и рассыпается на мелкие кусочки, то есть не годится как долговременный хранитель информации.

Новая эпоха в изготовлении чертежей наступила с внедрением в практику проектирования электрографических методов. Это позволило использовать непрозрачные оригиналы, и калька более не была нужна. Метод аппликации сохранил свое значение. Тушь и рейсфедер исчезли из проектных организаций.

Сейчас у нас есть ксероксы, позволяющие масштабировать изображения, а также рулонные электрографические машины (РЭМ). И оригинал, и копии выполняются на обычной бумаге, хотя теперь имеет значение качество этой бумаги. Бумага не должна быть слишком тонкой, не должна быть ворсистой и не должна электризоваться.

Более того, сейчас мы неплохо оснащены компьютерами и программами (жаль, ворованными) для изготовления чертежей. Оригинал чертежа теперь хранится на машинных носителях информации и может передаваться по телекоммуникациям. Бумажный оригинал выводится на плоттер или иное печатающее устройство.

Здесь уместно вспомнить давнее время, ну, примерно 1966 год, когда мы пытались чертить при помощи электронно-вычислительной машины (ЭВМ) "Проминь". Плоттеров в то время не было. Не помню, по каким каналам мы узнали, что в Институте автоматики Академии наук Украины под руководством ученого по фамилии Спыну ведутся разработки станков с программным управлением для раскроя металлических листов. В качестве модели станка используется самодельный программно управляемый кульман. Разработка в Институте автоматики закончилась, и мы купили этот кульман, по-моему, за 5000 руб.

Кульман имел мост, перемещающийся при помощи шагового двигателя, каретку на этом мосту, перемещающуюся при помощи другого шагового двигателя и пишущий орган на этой каретке, поднимающийся и опускающийся при помощи электрического реле. За один шаг двигателя пишущий орган, представляющий собой стержень от шариковой ручки, смещался на 0,2 мм.

Подавая импульсы от ЭВМ "Проминь" на шаговые двигатели и реле программно управляемого кульмана в нужной последовательности, можно было вычерчивать отрезки прямых линий, несложные кривые линии и перегонять пишущий орган из одной точки в другую.

В этом процессе было две неприятности. Первая - мизерные возможности ЭВМ "Проминь". Ведь в нем было лишь 100 ячеек памяти для записи чисел и 100 ячеек для записи программы. Вторая - наличие люфтов в программно управляемом кульмане. Люфты были порядка 1 мм. Тем не менее, нам удавалось на этом оборудовании рисовать несложные геометрические фигуры и эпюры моментов в балках.

Недалеко то время, когда мы сможем приобрести инженерную машину для изготовления и размножения чертежей. Она и плоттер, и сканнер и ксерокс формата А0. Хотя, может быть, бумажный оригинал чертежа проектной организации вскоре вообще не будет нужен.

7.3. Подписи на чертежах Немецкая школа проектирования стальных каркасов – это одностадийное проектирование.

Чертежи, особенно раньше, напоминали огромные простыни. Дотошные немецкие металлисты могли найти в этом "белье" всю необходимую информацию: как при изготовлении, так и при монтаже конструкций.

Американская школа – двустадийная. Чертежи КМ – пояснительная записка, схемы, узлы, принятые нагрузки, расчетные усилия… Их создавали в проектных институтах, в первую очередь – специализированных, типа нашего УкрНИИпроектстальконструкция. Деталировочные чертежи марки КМД, как правило, выполнялись в конструкторских бюро заводовизготовителей и подгонялись под наличный сортамент металлопроката, который имелся на складе металла. Замены одного профиля на другой, марок стали, электродов, метизов и т. д. на другие были скорее правилом, чем исключением. В архивах, кроме калек, хранятся папки с письмами-согласованиями.

Сейчас культура поставок металлопроката повысилась, времена другие и многие заказчики хотят перейти на "немецкую модель". Говорят – дешевле. И подписей меньше.

На чертежах марки КМ, выполненных в стенах нашего института, первой сверху идет подпись директора ГПИ "УкрНИИпроектстальконструкция". До 1969 года их подписывал Олег Иванович Шумицкий, затем - Иван Артемович Нечаев. С 1980-го по 2000-й год чертежи подписывал Виталий Николаевич Шимановский.

Вот фрагменты воспоминаний коллег о своем директоре.

"Помню, возвращались из зарубежной конференции. 1992-й год. Ехали поздно вечером по Киеву. Кругом темные окна, грязные витрины, разбитый асфальт. То ли мы видели за границей! Ехали мимо театров, в них – полупустые залы. Люди после спектаклей спешили поскорей домой. Народ боялся ходить по темной замусоренной столице Украины. Шимановский-старший сказал мне тогда в машине: "Уверен, люди снова пойдут в театры, заблестят витрины, станут чистыми дома и улицы. Будут реализованы многие интересные строительные проекты европейского класса. А пока надо запасаться терпением. Тревожные симптомы экономики не должны нас лишать оптимизма, веры в разум и в лучшее будущее. Деятельность строителя, проектировщика по своей природе устремлена в будущее!".

В те дни, когда со всех сторон раздавались голоса людей, растерявшихся, теряющих веру в будущее, В. Н. Шимановский жестко сказал: "Вытрите слезы, мы не хуже других, а я так понимаю, что лучше. Мы богатый на таланты народ, у нас достаточно сил и потенциала.

Хватит сползания вниз, давайте заниматься делом". Главное, чтобы люди чувствовали свое высокое предназначение созидателя, отдавали свою энергию и стремление души любимой работе, оправдывали высокое звание строителя – человека самой гуманной профессии на планете.

Всегда приятно работать с людьми, которые думают не о своих каких-то делах, а о Деле.



Pages:     | 1 |   ...   | 63 | 64 || 66 | 67 |   ...   | 80 |