WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS


Pages:     | 1 |   ...   | 48 | 49 ||

«© 1973 by Les ditions de Minuit © Издательство Владимир Даль, 2007 ISBN 5 93615 076 3 (кн. 2) © В. Ю. Быстров, перевод на рус ISBN 5 93615 047 X ский язык, статья, 2007 ...»

-- [ Страница 50 ] --

«…прежде чем говорить, как это обычно делается, о „китайском философе“, необходимо, возможно, задать вопрос: чем же именно является филосо фия? Возможно даже, что в наши дни все размыш ления Мао Цзе дуна могли бы иметь гораздо меньшее отношение к философии, чем одна един ственная мысль Маркса, основанная на гегелев ской, то есть на диалектической интерпретации бытия. От этого они тем не менее не лишаются ни смысла, ни даже глубины. Просто они приходят к нам из мира, где философия не родилась, а была экспортирована гораздо позже, в одной из своих поздних форм…» Разумеется, даже самое общее представление о судьбе философии в России, если оно не затума нено фимиамом самовосхваления, способно вы звать удручающие чувства. Поэтому не будем это представление развивать, но заметим, что у нас вполне мирно уживаются и знание об экспортиро вании философии на территорию России, и убеж дение в невозможности отказать русской культу ре, на какой бы ранней стадии мы ее ни брали, в способности к философской рефлексии. Первый элемент воспринимается как малозначащий исто рический факт, тогда как второй несомненен, но до сих пор лишь в силу нерасторопности истори ков не подтвержден фактически. Когда еще не за дан вопрос, «чем же именно является филосо фия?», под последней можно понимать очень мно гое, если вообще не все, что угодно. Она может, так и не родившись, существовать в форме теоло гии, художественной литературы, публицистики и т. д., но только не в своей собственной форме, в форме философского дискурса.

Очень важно, что Бофре разделяет философию и мышление, руководствуясь именно дискурсив ными, лингвистическими критериями. Важно, что на всех языках философия сохраняет свое грече ское звучание, то есть не переводится с языка на язык, указывая тем самым на единый исток своей генеалогии. «С другой стороны, даже в греческом 5 Бофре Ж. Диалог с Хайдеггером. Греческая философия.

С. 43.

слово существовало не всегда. Образо ванное от прилагательного, которое можно найти у Гераклита в начале V века, и от гла гола — обнаруживаемого у Геродота, то есть в другой половине того же столетия, это слово входит в язык лишь у Платона, то есть в IV веке. К этому времени Илиаде и Одиссее долж но было быть уже пять веков. Все это время греки и говорили и мыслили, не будучи тем не менее фи лософами. Платон же, между прочим, представ ляет философию, которую он таковой и окрестил, как нечто оригинальное и новое».6 Если ни Герак лит, ни Парменид не называют себя философами, то были ли они таковыми? «Нет, если этому слову придать то техническое значение, какое дает ему Платон».7 Добавим лишь, что значение, какое дает этому слову Платон, остается на протяжении всей истории единственным, а все остальные, если они и встречаются, являются, в сущности, лишь недо разумением. У самого же Бофре тот факт, что Ге раклит и Парменид остаются вне философии, со всем не принижает их значения, скорее наоборот, ибо они мыслят, находясь «ближе к истокам, чем метафизика» и ближе «к нищете предваряющего существа» философии. Более того, что касается русского языка, не сообразованного с философ ским дискурсом, то там эти «истоки» и это «пред варяющее существо» обнажены в самом слове «мысль». «Русское „мысль“ — то же слово, что греческое, „миф“». 6 Там же. С. 24.

7 Там же. С. 152.

8 Бибихин В. В. Дело Хайдеггера // Хайдеггер М. Время и бытие. С. 11.

Таким образом, если слово «философия» по лучает свое значение у Бофре из совсем иных скрытых предпосылок, нежели те, к которым мы привыкли, то внешняя простота его историко фи лософских очерков, собранных в первых двух вы пусках Диалога с Хайдеггером, может оказаться обманчивой. Чтобы прояснить ситуацию, усло вимся под дискурсом понимать некую вполне оп ределенную языковую формацию, которая дейст вует (и это действие приводит к соответствующим предполагаемым результатам) именно в том про странстве времени, которое предполагается по рядком самого дискурса. Исходя из такого пред ставления, можно предполагать, что под внешне одинаково организованными языковыми форма циями, имеющими одно и то же имя (например, «философия», «идеология» или «медицина») мо гут скрываться совершенно разные коммуникаци онные стратегии и происходить совершенно раз личные «языковые игры». Значение высказыва ний в дискурсе зависит не столько от их содержа ния, сколько от места и времени, когда они про износятся. Дискурсивные практики, утверждает М. Фуко, «…нельзя путать с экспрессивными опе рациями, посредством которых индивид форму лирует идею, образ, желание, ни с рациональной деятельностью, которая может выполняться в системе выводов, ни с „компетенцией“ говоряще го субъекта, когда он строит грамматические фразы. Это совокупность анонимных историче ских правил, всегда определенных во времени и в пространстве, которые установили в данную эпо ху и для данного социального, экономического, географического или лингвистического про странства условия выполнения функции выска зывания»9.

Философия как дискурс не должна обязательно рассматриваться исключительно в связи с поиском истины, который является, следовательно, в гра ницах данного дискурса только одной из возмож ных стратегем философии. Но дело даже не в том, чтобы обратить внимание на некоторые иные, не связанные с истиной стратегии философствова ния, которые позволяют обнаружить себя при по мощи широко применяемых сегодня исследова тельских техник; так, например, психоанализ предполагает не только установление истины ди агноза, но и обнаружение скрывающегося под теми или иными симптомами бессознательного желания. Психоанализ поэтому неизбежно стано вится не только дискурсом истины, но и дискурсом желания, и применяемый к философии как к впол не возможному и даже любопытному с точки зре ния психоаналитика объекту, психоанализ спосо бен выявить стратегии желания в философии.

Дело в том, что даже поверхностное описание философии именно как дискурса дает возмож ность обнаружить внутри свойственных этому дискурсу стратегий поиска истины важные разли чия и особенности, обычно ускользающие от вни мания историков философии, которые, собствен но говоря, и конструируют в рамках «единого ис торико философского процесса» некий образ перманентно существующей философии, сохра няющей свои важнейшие качества и признаки не зависимо от того, в каком пространстве времени 9 Фуко М. Археология знания. Киев, 1996. С. 118.

обнаруживает себя дискурсивная формация под именем «философия». Заметим сразу же, что да леко не все, что обычно относится к истории фи лософии, имеет вообще хоть какую то связь с дис курсивными практиками вообще. Так, например, тот дискурс, который мы обнаруживаем в дошед ших до нашего времени сведениях о школе кини ков и который экспонирует эту школу в глазах со временного европейца, имеет только косвенные связи с обычными для него условиями производ ства и воспроизводства философского дискурса.

Но даже и эти связи легко поставить под сомне ние, поскольку все, что известно о письменных со чинениях киников, дошло до нас главным образом в пересказе доксографов, большинство из кото рых к тому же были настроены явно критически как к философии киников, так и вообще к возмож ности найти для последних хоть какое то достой ное место на пьедестале достижений античной ци вилизации. Однако, даже не обращая внимания на степень достоверности сведений о содержании апофтегм, диатриб и гномов киников, можно за метить, что восприятие специфических особенно стей этой философской школы как сейчас, так и во времена античности строится не на основе фраг ментов текстов и высказываний, а вокруг тех не обычных ситуаций, которые нередко возникали в связи деятельностью этой школы и которые, как можно предположить, прежде всего остального и закрепились в памяти древних греков. Если фило софия киников и была выражена дискурсивно (в том случае, если их письменные, или устные де кламации совершались именно с этой целью), то следует признать, что у нас о ней слишком мало сведений, чтобы составить об учении киников хоть в какой то степени достоверное представление;

если же предположить обратное, то привычный образ философии киников предполагает ее выра жение не через речь, а через жест, иногда сопрово ждаемый речью, а иногда нет. Вероятно, это дале ко не единственный пример того, что философия может связывать себя с недискурсивными практи ками, поскольку такие же примеры можно обна ружить и на Востоке, в частности в чань буддизме.

Следует также обратить особое внимание на тот способ, которым при конструировании «еди ного историко философского процесса» обыкно венно элиминируется всякий дискурс, по тем или иным причинам не встраивающийся в общую кон струкцию. Типичный пример можно найти в раз личных интерпретациях рассказа Диогена Лаэрт ского об обращении Диогена киника к оракулу.

Изречение оракула связывало занятия Диогена философией с изготовлением фальшивых монет, и эта связь историками истолковывается либо как совет порвать с преступным прошлым и заняться философией10, либо как неверно понятую совре менниками Диогена аллегорическую рекоменда цию, в которой философия была названа искус ством «изготавливать» ценности.11 Любой вари ант не учитывает ту особую роль дискурсивных 10 Доддс Э. Р. Греки и иррациональное. СПб., 2000.

11 У самого Бофре такая интерпретация ничего, кроме иро нии, не вызывает. Аксиологическим проектам в философии он уделяет немало места в трех последних очерках второго вы пуска. В целом аксиология для него — это стремление овеще ствить философскую мысль в идеологических формациях, и в то же время сохранить хотя бы внешнюю форму философии.

практик, какую эти последние (прежде всего те из них, где предполагалось участие оракулов) играли в древнегреческой цивилизации. Еще в VI веке, ут верждает М. Фуко, у греков «… истинным дискур сом — в точном и ценностно значимом смысле,— истинным дискурсом, перед которым испытывали почтение и ужас, которому действительно нужно было подчиняться, потому что он властвовал, был дискурс, произнесенный, во первых, в соответст вии с надлежащим ритуалом; это был дискурс, ко торый вершил правосудие и присуждал каждому его долю; это был дискурс, который, предсказы вая будущее, не только возвещал то, что должно произойти, но и способствовал его осуществле нию, притягивал и увлекал за собой людей и всту пал, таким образом, в сговор с судьбой. Но вот век спустя наивысшая правда больше уже не заключа лась ни в том, чем был дискурс, ни в том, что он де лал,— она заключалась теперь в том, что он гово рил: пришел день, когда истина переместилась из акта высказывания — ритуализованного, дейст венного и справедливого — к тому, что собствен но высказывается: к его смыслу и форме, его объ екту, его отношению к своему референту. Между Гесиодом и Платоном установилось определен ное разделение, отделяющее истинный дискурс от дискурса ложного. Разделение — новое, посколь ку отныне истинный дискурс не является больше чем то драгоценным и желаемым и поскольку те перь уже дискурс не связан с отправлением вла сти».12 Если это так, то, разумеется, исключитель но важное значение приобретает хорошо извест 12 Фуко М. Археология знания. С. 54–55.

ная оппозиция киников Платону и его ученикам.

Вместе с тем, даже не претендуя на аутентичную интерпретацию рассказа Диогена Лаэртского, следует обратить внимание и на логическую осно ву всех тех интерпретаций, в которых Диоген ки ник тем или иным способом «возвращается» в русло «нормального» историко философского процесса. И в этом случае, как и во многих других, аргументация строится приблизительно так: сна чала выдвигается общеизвестное утверждение о том, что из истории античной философии нам доступны лишь фрагментарные сведения, на кото рых нельзя строить достоверную картину целого;

затем на этом основании ставится под сомнение достоверность всех тех сведений, которые проти воречат нормам «единого историко философско го процесса», наконец, из этих посылок следует вывод (который на самом деле является ничем не обоснованным предположением), что в действи тельности историко философский процесс ан тичности всегда осуществлялся в рамках «нор мального» (то есть характерного для философии Нового времени) философского дискурса, и лишь дистанция в более чем два тысячелетия порождает естественные в таких условиях иллюзорные пред ставления о его «аномальности». Но более стро гие выводы не могут не натолкнуть на мысль что и сведения, на первый взгляд подтверждающие су ществование «нормального» философского дис курса у древних греков, оказываются в той же са мой степени фрагментарными. Поэтому целесо образно было бы строить любые предположения, исходя из равной вероятности утраты или сохран ности фрагментов любого качества.

Очевидно, что задача реконструкции архаич ных философских дискурсов является чрезвычай но сложной, и тексты Бофре, касающиеся реше ния этой задачи («Рождение философии», «Ге раклит и Парменид», «Лекция о Пармениде»), мо гут вызвать большой интерес. Но было бы оши бочным представление, что разнообразие дискур сивных практик, скрывающееся под мнимым единством «философии вообще»,— это черта, ха рактерная лишь для античности. И если Бофре вслед за Хайдеггером ищет ответ на вопрос, «что такое философия», то этот поиск будет в полной мере понятен лишь в том случае, если он рассмат ривается как антитеза философскому дискурсу, господствующему в современности.

Условно этот дискурс, используя выражение Д. Зильбермана, можно назвать «дискурсом кон ферансье».13 Его отличительным признаком явля ется отсутствие у философии своей собственной предметной области, и в силу этого обстоятельст ва философия лишь объявляет презентацию дру гих форм теоретической или практической дея тельности в лице науки, искусства, религии, мора ли и т. д. Сам Бофре определяет свое отношение к этому дискурсу вполне недвусмысленно: «Фило софия науки или философия жизни, философия истории или философия искусства, философия промышленной техники или рыбной ловли, фило софия языка или ангажированности, философия нищеты и нищета философии, грядущая филосо 13 Более подробно см.: Гурко Е. Н. «Философология» Да вида Зильбермана // «Философия не кончается…». Из исто рии отечественной философии: ХХ век. Кн. 2: 60–80 е гг. М., 1998.

фия мира как грядущий мир философии — это все гда философия, которая повсюду поднимается, провозглашая perennis (вечность) философии, чью кончину, возможно, мы уже оставили за спи ной… Единственная слабость во всем этом — это растущая неопределенность того, что слышат, ко гда произносят слово „философия“.14 Заранее предполагается, что именно та или иная из этих форм человеческой активности и обладает всей полнотой истины, а поэтому задача философии состоит в том, чтобы подготовить возможного ре ципиента к путешествию в соответствующие ре гионы, осуществить там рекогносцировку местно сти и обозначить важнейшие ориентиры. Такой тип дискурса является строго предварительным и не допускает никаких претензий философии заме нить собой ту область духа, или практической дея тельности, которая должна появиться сразу же после философского введения. И поскольку пред полагается, что любой из видов деятельности мо жет быть носителем истины, то почему бы не до пустить возможность появления «философии рыбной ловли»?

Генеалогически этот тип философского дис курса восходит, вероятно, к деятельности пифаго рейских союзов, где он был предназначен для того, чтобы нормировать и по возможности системати зировать все, что происходит на самых первых ступеньках инициатического посвящения. Если верить Диогену Лаэрцию, то проходящий инициа цию должен был в течение пяти лет молчать, слу шая речи Пифагора, но не видя его самого. Такое 14 Бофре Ж. Диалог с Хайдеггером. Вып. II. Современная философия. С. 17.

изнуряющее испытание требовало не только воли и терпения, но и искреннего стремления овладеть мудростью, даруемой Пифагором тому, кто эту предварительную ступень иерархической органи зации союза преодолевал. Это стремление должно было в первую очередь быть искренним, то есть не поддельным, и поэтому слово «любовь» () ока зывается самым подходящим для его обозначения.

Этот дискурс одновременно и был схож с дискур сивными практиками греков, организуемыми во круг изречений оракулов, и в то же самое время отличен от них. Отличие может быть найдено, сре ди всего прочего, и в том, что задолго до появления каких бы то ни было педагогических и образова тельных институтов у пифагорейцев уже появля ется дискурс воспитания; однако само слово «вос питание» в наше время, безусловно, теряет свое этимологически чистое звучание и подталки вает к тому, чтобы увидеть в деятельности пифаго рейских союзов привычные нам признаки школь ной дискурсии. Напомним в этой связи, что хлеб у пифагорейцев был символом взыскуемой мудро сти, и эта мудрость, как и мудрость изречения ора кула, была сверхчеловеческой. Но если оракул как бы «предполагает» постоянную открытость чело века инъекциям сакрального, то хлеб пифагорей цев «предполагает» вероятную проблематичность вос питания, неподготовленность неофита, и спе цифический дискурс философии организуется с целью эту неподготовленность устранить.

Заметим, что даже выйдя из пифагорейских союзов на агору, философия древних греков со храняет в себе определенные внешние признаки этого первоначального дискурса. Не останавлива ясь на этой проблеме специально, к таким призна кам следует отнести «школьную» самоквалифи кацию античной философии и связанное с ней стремление к анонимности. В рамках своей «шко лы» любой автор оказывается всего лишь коммен татором, разъясняющим самые трудные для вос приятия положения доктрины; более того, у гре ков это стремление к анонимности очень часто приводит к мистификациям, которые совершенно непонятны современному европейцу, видящему в признании авторских прав бесспорную заслугу.

Экспансия дискурса «конферансье» не ограни чивается агорой и распространяется на последую щие исторические эпохи. Мы встречаем Философа в качестве концептуального персонажа многих ал химических трактатов, где этот титул используется для обозначения человека, находящегося в пред дверии Великого Делания и даже еще смутно пред ставляющего себе окончательную цель избранного им самим предприятия. Последнее обстоятельство должно свидетельствовать о неизбежном профа ническом измерении внутренних состояний Фило софа, а также о том, что Философский Камень как цель Магистериума является таковой только с его дилетантской точки зрения. Добавим также, что если окажется когда то возможной в литературо ведении инициатическая интерпретация знамени той повести Н. В. Гоголя «Вий», то добавление к имени Хомы Брута титула «Философ» будет озна чать, разумеется, не факт обучения последнего на маловероятном философском факультете семина рия, а свойственное ему предварительное состоя ние духа, характерное для человека, отправляюще гося в опасное путешествие, которое, можно пред положить, и имели в виду пифагорейцы. Термо метр, именуемый И. Ньютоном «философским ин струментом», приобретает такое название только потому, что использование его практикуется в рам ках все того же дискурса, где философии отводит ся роль конферансье. Причем уже не имеет особо го значения, в какую практическую область вводит философия: в «королевское искусство» алхимии или в экспериментальную науку Нового времени.

Понятно, что там, где философия оказывается вве дением в метафизику, возникает самая опасная для современного исследователя ситуация, и чаще все го он, не обладая достаточной чуткостью к специ фике того дискурса, с которым имеет дело, смеши вает вводную и основную части в рамках искус ственно созданного представления о некой единой «философской системе». Возникают сразу две фикции, совершенно неприемлемые в границах дискурса философии «конферансье»: фикция «системы философии» и фикция авторского изо бретения метафизики.

В наши дни этот дискурс воспроизводится с еще большей частотой и интенсивностью, чем ранее, и это воспроизведение осуществляется чаще всего та ким образом, что сам порядок дискурса остается в тени. Философия существует сегодня в виде огром ного количества относительно самостоятельных дисциплин, название которых говорит само за себя:

«философия науки», «философия культуры», «фи лософия религии», «философия права», «филосо фия техники», «философия образования», «фило софская антропология» (то есть «философия чело века»), этика («философия нравственности и мора ли») и т. д. Каждая из этих дисциплин указывает на ту область знания или деятельности, в которой тот же самый концептуальный персонаж под именем Философа при желании и некоторых других усло виях будет способен отыскать истину.

За философией в каждой из этих дисциплин за крепляется роль молчаливого слушателя, кото рая, если задуматься, является не более чем немым монологом в театре одного актера. Действитель но, во всех других случаях, когда дискурс филосо фии «конферансье» экспонирует себя в самых разных модификациях, оказывается обязатель ным присутствие самого объекта философского введения. «Философия культуры», или «филосо фия права» возможны тогда, когда «культура», или «право» доступны представлению, а поэтому обладают некоторой степенью эмпирической са моочевидности. Когда же эта самоочевидность или чрезвычайно слаба, или отсутствует вовсе, дискурс «конферансье» будет производить мни мости, чаще всего находящие себе прибежище в предельно отвлеченных понятиях универсалиях.

Так, например, хорошо известное всем понятие «культуры вообще», включающей в себя «сово купность материальных и духовных ценностей», является именно такой мнимостью, поскольку по зволяет применять его в тех случаях, которые не имеют уже никакой связи с этимологией самого слова «культура», с изначальным значением этого слова как «возделывания». То есть вместо поня тия, обозначающего именно процесс «возделыва ния» как в прямом, так и в переносном смысле, а также его результаты и технологии, предлагается более широкое понятие культуры, которое теперь может включать в свое содержание как «возде ланные», так и «невозделанные» предметы (лишь бы они принадлежали социальному порядку ре альности). Должно быть ясно, что в этом случае мы не имеем дело с двумя различными и в равной мере относительными точками зрения, каждая из которых имеет право на существование, посколь ку вторая, более широкая точка зрения на культу ру по мере своего утверждения в рамках «филосо фии культуры» закономерно приводит к уничто жению этой последней. Как если бы вместо поня тия «материи» кто то предложил бы пользоваться более широким понятием, включающим в себя и материю, и дух, и все остальное.

Бофре прекрасно понимает бесперспектив ность существования философии во всех этих «философских науках». Тот проект, который он им противопоставляет и которому сам, как вер ный ученик феноменолога Хайдеггера, следует, он очень редко называет феноменологическим.

Вероятно, Бофре смущает явная непоследова тельность основателя феноменологии. «Где мы оказываемся вместе с Хайдеггером? Его попытка состоит в том, чтобы выявить область открытого, где мы пребываем в двойственной связи субъекта и переживания, того, что исходит из cogito Декар та и еще остается основой гуссерлианской фено менологии. Такое мышление ни в коей мере не оз начает попытки превзойти картезианство, оно яв ляется возвращением к его более существенным истокам. Греческой философии неведом субъ ект… Но, добавляет Хайдеггер, ей также неведо мо и переживание».15 Таким образом, «чтобы вы 15 Бофре Ж. Диалог с Хайдеггером. Вып. II. Современная философия. С. 37.

явить область открытого», чтобы мыслить «ближе к истокам» и «нисходить к нищете своего предва ряющего существа», следует быть более последо вательным феноменологом, чем сам Гуссерль.

Преимущества феноменологического дискурса заключены не только в том, что он соответствует самой природе мышления, понятого как «бы тие в пути» (М. Хайдеггер). Важно подчеркнуть его принципиально анти утопический характер, его дескриптивные лейтмотивы, его обращенность к «здесь и теперь». Анти утопизм феноменоло гии — это ее привязка к пространственным и тем поральным параметрам описываемых феноменов, и термин «утопия» здесь взят в его самом точном, и потому, возможно, непривычном для слуха значе нии. Феноменология в каком то смысле оказывает ся неспособной существовать в «чистом» виде и всегда тематизируется в гилетически чуждых ей модусах. Вопрос об адекватной форме феномено логии принципиально неразрешим, и это обстоя тельство позволяет говорить даже, например, о гео метафизической невозможности феноменоло гии в России.16 Принципиальный анти утопизм фе номенологии не позволяет воспользоваться неким ее идеальным эталоном, который был бы раз и на всегда кем либо — Гуссерлем или Хайдеггером — сконструирован. Кем бы ни осуществлялась фено менологическая работа, она всегда нуждается во вполне определенном гилетическом материале, 16 См.: Маяцкий Мих. Там и тогда // Гуссерль Э. Начало геометрии. Введение Жака Деррида. М., 1996. Есть даже спе циальное исследование, посвященное невозможности фено менологии: Alliez E. De l’impossibilite de la phenomenologie. Sur la philosophie francaise contemporaine. Paris, 1995.

следовательно, ноэзис этой работы всегда нахо дится в корелляции с соответствующими ноэмами, инкорпорированными в какие то гилетические конструкции, и по этой причине извлечение из этой работы вышеупомянутого эталона требует опять таки обращения к феноменологии, то есть чего то такого, что можно было бы условно на звать «феноменологией феноменологии». Такое радикальное преодоление «фактичности» созна ния, его «здесь и теперь» самим Гуссерлем мысли лось в качестве хотя и возможной, но все же не свя занной непосредственно с задачами самого фено менологического движения «трансцендентальной самокритикой феноменологического познания». Если же отложить эту возможность окончатель ной и абсолютной редукции, то остается признать, что феноменология всегда имеет свою определен ность в некотором «здесь и теперь бытии», что она обречена на укорененность во вполне определен ной исторической и культурной почве. Иными сло вами, феноменология в России всегда будет не бо лее чем «феноменологией в России», а феномено логия во Франции — не более чем «феноменологи ей во Франции», то есть фактом судьбы самой фи лософии, всякий раз, на свой страх и риск, прохо дящей своей особой дорогой, всякий раз возвра щающейся к опыту бытия как присутствия.

Философия подобно птице Феникс обречена истреблять саму себя, чтобы вновь возродиться из своего праха.

17 См.: Husserl E. E. Formal and transcendental logic. The Hague, 1969.

СОДЕРЖАНИЕ

Кант и понятие darstellung.................... Гегель и спекулятивное суждение.............. «Диалог с марксизмом» и «вопрос о технике»... Хайдеггер и Ницше: понятие ценности......... Замечания о связи двух «фундаментальных I. Очерк из Holzwege: Слова Ницше «Бог В. Ю. Быстров. Новая история философии

ДИАЛОГ С ХАЙДЕГГЕРОМ

НОВОЕВРОПЕЙСКАЯ ФИЛОСОФИЯ

Подписано к печати 01.03.07. Формат 80100 1/32.

Бумага офсетная. Гарнитура «Мысль».

Печать офсетная. Уч. изд. л. 16. Издательство «Владимир Даль»

193036, Санкт Петербург, ул. 7 я Советская, д. Отпечатано с готовых диапозитивов 199034, Санкт Петербург, 9 я лин.,

Pages:     | 1 |   ...   | 48 | 49 ||
 


Похожие работы:

«РАБОЧАЯ ПРОГРАММА Антропология Направление подготовки 040100.62 – Социальная работа Профиль - Организация социальной защиты населения Квалификация выпускника – бакалавр социальной работы Курс 1 семестр 1 Лекции 36 (час.) Экзамен - 1 сем. Практические занятия 17 (час.) Лабораторные занятия нет (час.) Самостоятельная работа 55 (час.) Общая трудоемкость дисциплины 108 (час.) Составитель: Гостева Л.З., к.м.н., доцент Семенихина Н.А., ассистент Факультет социальных наук Кафедра медико-социальной...»

«Юрий Лобанов Гражданская Оборона (Омск) (1982-1990) Гражданская оборона — культурный феномен. Сплав философии и необузданной первобытности. Синоним нонконформизма и непрекращающихся духовных поисков. Борьба и самопожертвование. Эта книга о истоках появления ГО, эволюции, людях и событиях, так или иначе связанных с группой. Биография ГО, несущаяся сквозь огни, сквозь леса. .со скоростью мира. Содержание Введение Часть 1 Часть 2. ЗаГР.ОБная жизнь: взгляд изнутри Приложения Юрий Лобанов...»

«Научный доклад академика П.Г.Никитенко на XIX чтениях академика В.И.Вернадского 12 марта 2009 г., г.Киев ФОРМИРОВАНИЕ НООСФЕРНОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО МЫШЛЕНИЯ И НООСФЕРНОЙ ЭКОНОМИКИ – ИННОВАЦИОННАЯ СТРАТЕГИЯ АНТИКРИЗИСНОЙ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЛЮДЕЙ НА ПЛАНЕТЕ ЗЕМЛЯ АННОТАЦИЯ Излагаются теоретико-методологические и методические инновационные аспекты по разработке антикризисной модели развития жизнедеятельности людей на планете. Может быть полезна кадрам власти, науки, религии, других сфер деятельности...»

«НАУЧНЫЕ ТРУДЫ СЕВЕРО-ЗАПАДНОЙ АКАДЕМИИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ Том 1 Выпуск 1 Санкт-Петербург 2010 Научное издание Научные труды Северо-Западной академии государственной службы РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ Председатель редакционного совета Главный редактор А. С. Горшков – ректор СЗАГС, заслужен- В. А. Волков – проректор СЗАГС по наный работник высшей школы Российской учной работе, заведующий кафедрой Федерации, доктор педагогических наук, политологии, доктор политических наук,...»

«СПЕЦИФИКА МЕДИЦИНСКОГО ПОЗНАНИЯ И ПРОБЛЕМА ЦЕЛОСТНОСТИ ЕГО ПРЕДМЕТА В статье медицинское познание рассматривается как связь естественнонаучных, гуманитарных и технологических элементов. Основная проблема медицинского знания заключается в том, что еще не создана единая конкретно-научная теория человека, объясняющая его здоровье и болезнь как целостного существа, как субъекта культуры. Естественнонаучный, гуманитарный, технологический элементы медицинского познания; фундаментальные и прикладные...»

«ffl Введение 1 То же можно сказать и о понятиях внеземная цивилизация, космическая цивилизация, контакт цивилизаций и т. п. Причиной этого служит в первую очередь отсутствие в рассматриваемой области исследований единой теоретической системы. Одной из задач нашей работы и является формирование некоторых компонентов такой системы. 2 См.: Школенко Ю. А. Философские аспекты проблемы внеземных цивилизаций//Философские науки. 1979, № 4. С. 137. 3 Логика научного исследования. М., 1965. С. 15. 4...»

«Р.Г. Сабитова ОСНОВЫ НАУЧНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ ВЛАДИВОСТОК 2005 ОГЛАВЛЕНИЕ ПРОГРАММА ДИСЦИПЛИНЫ ОСНОВЫ НАУЧНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ МОДУЛЬ I (ТЕМЫ 1-4) МОДУЛЬ 1 ТЕМА 1. НАУКА И ЕЕ РОЛЬ В РАЗВИТИИ ОБЩЕСТВА 1.1. Понятие науки 1.2. Классификация наук ТЕМА 2. НАУЧНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ И ЕГО ЭТАПЫ ТЕМА 3. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ НАУЧНОГО ЗНАНИЯ 3.1. Методология научных исследований 3.2. Общенаучная и философская методология: сущность, общие принципы ТЕМА 4. ВЫБОР НАПРАВЛЕНИЯ И ПЛАНИРОВАНИЕ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЙ...»

«Цикл лекций Пособие по созданию инновационной экономики: общие принципы и теоретические основания Механизмы стимулирования инноваций и инновационного мышления П.Г. Щедровицкий, заместитель директора института философии, член правления Центра стратегических разработок Северо-Запад Раздел I. Итоги лекции IV 2 Итоги лекции IV На предыдущей лекции мы рассмотрели процессы, связанные с копированием инноваций, в т.ч. с мышлением, обслуживающим это копирование. Мышление Для копирования инновации...»

«Постсоветская Публичность: беларусь, украина сборник научных трудов ВИльНюС ЕГУ 2008 УДК 316.3(476+477) ББК 60.56(4Беи+4Укр) П63 Рецензенты: Донскис Л., профессор, директор Института политических наук и дипломатии, Университет имени Витовта Великого, Каунас, литва; Ковальска М., профессор заведующая кафедрой философии, Университет Белостока, Польша Постсоветская публичность: беларусь, украина. Сборник наП63 учных трудов под редакцией М. Соколовой, В. Фурса. – Вильнюс : ЕГУ, 2008. – 224 с. ISBN...»

«Закон природы Секрет вселенной Р.Н.Эллиотт, 1946 г. (Nature’s Law. The Secret of the Universe, by R.N.Elliott, 1946) Предисловие переводчика ко 2-й редакции перевода Эта книга является венцом творения Ральфа Эллиотта, первооткрывателя Закона волн. К началу 40-х годов прошлого столетия Ральф Нельсон Эллиотт завершил разработку концепции, в которой взлеты и падения человеческих эмоций и результаты человеческой деятельности следуют естественной последовательности событий, управляемой законом...»






 
© 2013 www.knigi.konflib.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.