WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |

«Маркузе Герберт Эрос и цивилизация (Парадоксы Великого Отказа) Герберт Маркузе Герберт Маркузе Эрос и цивилизация Парадоксы Великого Отказа Герберт Маркузе (19.07.1898, ...»

-- [ Страница 2 ] --

Маркузе приводит указание Фрейда на фантазию как на психическую деятельность, которая, в значительной степени, свободна от власти принципа реальности. Она является представителем принципа удовольствия в сознании и обладает собственной истинностной ценностью, опирающейся на собственный опыт преодоления антагонистической действительности. Однако в расколотом сознании человека властвует разум, в то время как фантазия (как и принцип удовольствия) бессильна.

Миф, искусство, сфера эстетического - здесь фантазия хранит и осуществляет свои истины.

Производительность стала основной ценностью Западной цивилизации, а ее культурным героем является Прометей. В поисках альтернативной экзистенциальной установки Маркузе обращается к иным мифологическим архетипам, видя их в образах Орфея и Нарцисса. Именно в них наиболее полно выражается примирительное, не захватническое отношение к природе. Это образы радости, образы принципа нирваны как отсутствия напряжения, победы над временем и единства Эроса и Танатоса.

Маркузе пытается проследить преломление этой экзистенциальной установки в интеллектуальной, философской культуре Западной цивилизации, но приходит к выводу, что в ведущей ее линии - философии рационализма, разума - примирение возможно только как духовное примирение: от Аристотеля (nous theos) до Гегеля (Geist). Философский разум поражен чертами репрессивности. Чувственность же занимает подчиненное положение в интеллектуальной культуре Запада: эстетика как наука о чувственности является второстепенной философской дисциплиной. На третирующее отношениек чувственности указывает и то, что предметом эстетики впоследствии стало "прекрасное" и его воплощение в искусстве. Рассматривая идеи Канта об общем корне чувственности и рассудка, а также идеи Шиллера об эстетическом воспитании и эстетическом государстве, Маркузе указывает на попытки философов примирить разум и чувственность с помощью фантазии, как на свидетельство возможности "либидозной рациональности", способной направить прогресс цивилизованной свободы. Единственно релевантным, по мнению Маркузе, является вопрос о том, возможно ли разумное построение такого состояния цивилизации, при котором потребности удовлетворялись бы таким образом, чтобы была устранена прибавочная репрессия.

Тезис о нерепрессивной сублимации сексуальности и является доказательством такой возможности. Маркузе считает, что человечество приближается к новому повороту в трансформации инстинктов. Необходимо освобождение сексуальности (предпосылки для которого уже созданы принципом производительности), благодаря чему рухнет большая часть репрессивных ограничений и с помощью самосублимации сексуальности и сублимации влечения к смерти сформируется новый порядок, новая организация общества, которая будет основываться на эротических, либидозных, но несексуальных связях индивидов друг с другом.

Для этого необходимо не сдерживать прогресс отчуждения труда. Раз уж человечество никогда не сможет избавиться от необходимого, механического и нелибидозного труда, необходимо завершить его отчуждение, полностью его автоматизировать, и тогда количественное изменение сокращение рабочего времени - через освобождение сублимированной сексуальной энергии приведет к качественной трансформации сексуальности в Эрос.

Однако в этой части исследования Маркузе забывает о своем же анализе феномена господства в современной цивилизации с его стремлением увековечить репрессию.

Ведь именно господство является главным препятствием на пути освобождения инстинктов.

Возможно, причина в том, что Маркузе не согласен ни с одним из известных человечеству путей освобождения и не желает повторять ошибки философов, пытавшихся указать социальные характеристики субъекта освобождения.

Он стремится с помощью идей Фрейда выйти на более глубокий уровень человеческого бытия, однако тем самым он перепрыгивает через социальный уровень, через вопрос об осуществлении им же указываемых мер, и его тезис об освобождении остается абстрактной спекуляцией, лишенной принципа для соотнесения самой себя с действительностью. Маркузе ратует за Великий Отказ - отказ от репрессивной цивилизации и ее ценностей. Но Великий Отказ остается всего лишь лозунгом, не указывающим конкретной программы действий. Говоря о "разумном" построении нерепрессивной цивилизации, Маркузе ничего не говорит об этом разуме и о тех, кто будет им руководствоваться. В "Политическом предисловии 1966 г." к "Эросу и цивилизации" присутствует указание на аутсайдеров общества как угрозу системе современной цивилизации. Но с большим трудом можно увидеть в них, "образ нового человека" (см. там же), способного к созданию либидозной рациональности и нерепрессивнои цивилизации. В "Одномерном человеке" мы уже не находим ни тени оптимизма, а только безрадостный анализ тотального контроля индустриальной цивилизации над человеком. Отсюда надрывность тона Маркузе, обильное употребление им сослагательного наклонения и политическая воззвательность текста.

Однако мы полагаем, что Великий Отказ выше политики, как всякая истинная философия.

Ибо в своей сущности он обращен к свободной личности или, по крайней мере, способной осознать свои ложные потребности, привитые репрессивной цивилизацией, и тем самым сделать шаг к свободе.

"Эрос и цивилизация" - Самая известная книга немецкого философа Герберта Маркузе - имела и имеет не только собственно философское значение, но и социально-политическое.

Написанная в 1955 году, она стала провозвестником и катализатором "сексуальной революции" на Западе, получившей в свою очередь воплощение в движении хиппи и студенческих бунтах 68-го года.



Опираясь на идеи Фрейда, Маркузе прослеживает становление современной "репрессивной" цивилизации, реконструируя ее историю, как историю подавления чувственного человека, использование энергии его влечений в целях культуры и общества. Альтернативу подобного устройства цивилизации Маркузе видит в биопсихологическом переустройстве человека на основе "новой чувственности".

Эта книга - одна из немногих теоретических попыток изменения человека в сторону раскрепощения сексуальной энергии и отношения к человеческому телу, как к инструменту не столько труда, сколько удовольствия. А.Юдин Парадоксы критической теории Герберта Маркузе (Предисловие к русскому изданию "Одномерного человека") "Одномерный человек" появился в 1964 году и принес ее автору всемирную известность, что для философского произведения является скорее исключением, чем правилом. Книга была воспринята прежде всего как политическое произведение, что отчасти соответствовало интенциям автора и содержанию работы.

Если в своей предыдущей книге "Эрос и цивилизация" (1956) Маркузе рассматривал становление репрессивной цивилизации, то теперь в фокусе его внимания - состояние человека в современном индустриальном обществе. Оценивая это состояние, автор утверждает, что мерой исторической практики могут служить ее исторические альтернативы. Но уже с самого начала становится очевидным, что в отличие от "Эроса и цивилизации", где автор связывал надежды на будущее с Великим Отказом, в "Одномерном человеке" позиция Маркузе окрашена в пессимистические тона:

В нашей книге нам не избежать колебания между двумя противоречащими одна другой гипотезами, утверждающими соответственно, (1) что развитое индустриальное общество обладает способностью сдерживать качественные перемены в поддающемся предвидению будущем; (2) что существуют силы и тенденции, которые могут положить конец этому сдерживанию и взорвать общество.

Называя свою область знания критической теорией, Маркузе датирует ее зарождение первой половиной XIX века (связывая ее с теорией Маркса)и считает, что в XX веке понятия критической теории утратили свою оппозиционность по отношению к обществу. Общество различными путями переросло некогда революционные противоречия и трансформировало некогда антагонистичные друг другу силы. Оно стало тоталитарным (понимание этого термина у Маркузе отличается от общепринятого: он подразумевает нетеррористическое экономическое координирование общества), т.е. оно лишило все критические идеи оппозиционности, встроив их в свое функционирование. Основой саморегулирования современной индустриальной цивилизации является уже не репрессия, не подавление влечений и потребностей большинства, но формирование (преформирование; см. гл. 1) стандартных, ложных потребностей, привязывающих индивида к современному обществу, потребностей, которые Маркузе называет репрессивными. Тем самым индивид лишается основы (и онтологической, и моральной), на которой он мог бы развить автономию, а тем более способность противостоять целому, теперь уже действительно целому общества. Формируется модель одномерного мышления и поведения. Реализацию этой модели и прослеживает в своей книге Маркузе на разных уровнях и в разных областях: на уровне индивида, на уровне общественных процессов (ч. 1 "Одномерное общество"), в науке и философии (ч. II "Одномерное мышление").

Все сказанное можно было бы отнести к сфере социологии, но дело в том, что Маркузе не останавливается на описании этого "универсума фактов", но ищет исток последнего в метафизической сфере. Тем самым он отходит от марксовой модели познания общества и следует скорее всего за Хайдеггером.

Согласно Маркузе, в основании современной развитой индустриальной цивилизации лежит определенный исторический проект (т.е. отношение человека к миру, определяющее как мышление о мире, так и деятельность в нем), а именно:

технологический проект, или технологическая рациональность. Доминирующим в отношении европейского человека к природе является стремление поработить ее, изменить, приспособить к удовлетворению своих потребностей. Но это стремление оборачивается и против самого человека как части природы. В этом - иррациональность репрессивной рациональности, которая чревата катастрофой и для природы, и для человека.

Катастрофичность развития технологической цивилизации заключается еще и в том, что оно уничтожает шансы альтернативы, ибо делает человека неспособным отказаться от благ, этой цивилизацией предоставляемых. Сама мысль о возможном отказе от этих благ, от удовлетворения ложных потребностей кажется современному человеку катастрофичной.

Однако возникает вопрос. Мы видим, что для Маркузе мышление укоренено в бытии, в ценностном отношении человека к миру, в историческом проекте. Но каковы же онтологические корни мышления самого Маркузе, его критической теории? Ничего не объясняет его указание на то, что критическая теория вынуждена перейти на более высокий уровень абстракции, ведь всякое абстрагирование по Маркузе исторично.

Единственную силу, реально противостоящую индустриальному обществу, он видит в аутсайдерах этого общества. Но даже при большом желании в них нельзя увидеть создателей новой нерепрессивной рациональности и "основание" мышления Маркузе.

Слишком туманно также понятие "умиротворение существования", с помощью которого он обозначает некую возможную историческую альтернативу.

Этим и объясняется поиск Маркузе радикальных средств и политизированность его текста.

Не в первый раз сфера политики становится сферой, где пытаются разрешить философские противоречия. Мы хотим указать на то, что все понятия Маркузе личностно окрашены, т.е. в своем фундаменте опираются на некую свободную автономную личность как критерий и принцип мышления. Но парадокс заключается в том, что возможности существования такой личности в современном мире Маркузе как раз не допускает и, как следствие, ищет выход в политизации своего текста.

Философский трактат начинает звучать патетически, как политическое воззвание, обращенное к массе, но не к личности.

"Одномерный человек" ставит больше вопросов, чем дает ответов. Но тем и ценна философия, что, пробуждая в человеке способность задаваться вопросом о своем месте в бытии и мыслить самостоятельно, дает ему шанс реализовать себя как личность.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |