WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 42 |

«BIOETHICS AND HUMANITARIAN EXPERTISE: Complex Human Studies. Problems of Virtualistics Volume 3 Moscow 2009 Российская Академия Наук Институт философии БИОЭТИКА И ...»

-- [ Страница 10 ] --

Жизнь по совести – это всегда абсолютно индивидуально-личная жизнь в соответствии с абсолютно конкретной ситуацией, со всем тем, что может определять наше уникальное и неповторимое бытие.

Совесть всегда учитывает конкретность моего личного бытия»7, – пишет В.Франкл. Можно утверждать поэтому, что именно совесть как нравственный механизм может при принятии важных решений помочь избежать роковых ошибок, за которые стало бы впоследствии «мучительно стыдно», помочь сохранить целостность личности.

С помощью рассудка, рациональной части личности можно знать и оценивать то, что уже было когда-то пережито в реальном опыте. Также может быть эффективным интеллектуальное осмысление как некое предвидение, «мысленная подготовка» к предФ.Г. Майленова стоящему событию. Когда же речь идет о выборе в совершенно неизведанной области и человек как бы делает шаг в полную неизвестность, нравственными ориентирами для него могут служить лишь общечеловеческие ценности. Правда, тут может возникнуть (и нередко возникает) проблема выбора между различными ценностями, каждая из которых требует абсолютного соблюдения.

Не секрет, что многие делают выбор отнюдь не в пользу нравственных ценностей, так как реальные, «осязаемые» земные ценности кажутся им ближе. Но не стоит резко отграничивать ценности духовные и материальные, тем более давать однозначную оценку, считая духовные мотивы правильными, достойными высокой оценки, а материальные – наоборот. Тут важно еще уметь учитывать не только то, что человек выбирает, но и как он совершает выбор. Бывает, руководствуясь высшими нравственными принципами, искренне желая добра, калечат чью-то судьбу лишь потому, что ситуация не «вписывается» в готовые моральные нормы. А бывает наоборот – откровенно эгоистичные мотивы, например, стремление заработать много денег, приводят к тому, что добившийся своей цели может спокойно содержать престарелых родителей, дать хорошее образование детям, и в итоге результаты выбора оказываются прекрасными как для самого человека, так и для его близких.

Нравственная оценка того или иного поступка не должна быть однозначной еще и потому, что все человеческие поступки порождаются не одним-единственным, а сразу несколькими, порой противоположными мотивами. Вопрос состоит в том, какой из множества мотивов является доминирующим или считается за «истинный» самим автором поступка. Способы интерпретации поступков, в зависимости от степени осведомленности о душевной жизни человека, бывают самыми различными: приписываются либо стандартные, примитивные, порой просто обидные и принижающие человека мотивы, либо возвышенные, высоконравственные, либо же «разоблачающе-психологические», представляющие собой попытки «докопаться» до глубинных, подсознательных влечений и устремлений... Выбор того или иного способа интерпретации своих и чужих поступков зависит также и от нравственного уровня того, кто взялся интерпретировать. Поскольку о других обычно судят, ориентируясь на знание себя, другому с большей вероятностью будут приписаны те мотивы, которые знакомы по 54 В изменчивом мире современных нравственных ценностей и убеждений личному опыту. Правда, существует разница в способах интерпретации чужих и своих поступков: из всего веера возможностей интерпретаций большинство склонно выбирать более нравственные мотивы, говоря о себе, и гораздо более «низменные» приписываются другим, особенно если этот другой лично неприятен. При совершении благородных поступков сам человек склонен считать, что он совершил его совершенно бескорыстно, если же то же самое сделал другой, все объясняется либо удачными обстоятельствами, либо скрытыми эгоистическими интересами, желанием выделиться, порисоваться и т.д. При интерпретации какого-либо не очень нравственного поступка другой подвергается осуждению по всей строгости морали, себя же люди склонны прощать (хотя бы со временем), объясняя произошедшее опять же неудачными обстоятельствами, плохим самочувствием и, наконец, тем, что те, с кем так нехорошо обошлись, на самом деле не очень нравственны сами. Последнее может трансформироваться в сознании до такой степени, что со временем вместо угрызений совести может появиться нечто похожее на удовлетворение, так как содеянное в свете последних размышлений о недостатках и пороках «потерпевшего» начинает казаться чуть ли не справедливым возмездием. Даже догадываясь об истинных причинах своих поступков, человек все равно будет стремиться объяснять их благовидным образом.

Можно сказать, что потребность если не быть, то хотя бы выглядеть нравственным (в том числе перед самим собой) лежит в глубинах человеческой психики и является причиной множества несоответствий и несовпадений между оценкой своих и чужих поступков.

Как уже говорилось, человек склонен «прощать» себе и малодушие, и трусость, даже подлость и предательство, понемногу смягчая отрицательную самооценку по поводу случившегося, и постепенно может начисто забыть о неприятном событии. Тот же, кого обидели, даже в том случае, если обида в основном придумана или же сильно преувеличена, напротив, не может забыть того, что причинило ему боль, оставаясь опять-таки гораздо менее чувствительным к своим словам и поступкам, которые могли ранить и обидеть близкого человека. Эта неравномерность в интерпретации своих и чужих поступков не является фатальной. Помнить об этой разнице – значит стремиться более терпимо относиться к другим людям и более строго к самому себе, хотя это пожелание является предельно общим и в каждом конкретном случае расклад сил может быть различным.



Каждая конкретная жизненная ситуация может быть настолько индивидуальной, что от личности требуется не столько послушное следование каким-то, пусть даже самым высоким нравственным нормам, сколько умение творчески постичь существующие нормы. Для того чтобы достойно справиться с такой нелегкой задачей, необходима смелость, а также способность самостоятельно разобраться и сделать правильный выбор не только между добром и злом, но порой и между добром и добром (между разными ценностями), или злом и злом, выбрав наименьшее.

Полноценная, разносторонне развитая личность простраивает свою жизнь на всех уровнях: начиная от бытового и поведенческого и заканчивая уровнем ценностей и собственной миссии. Очень важно, чтобы поступки, из которых соткана реальная ткань жизни человека, соответствовали тем жизненным ценностям и убеждениям, которыми он живет, которые считает «своими», – в противном случае внутренний разлад рано или поздно скажется на душевном, а также физическом здоровье, на всем жизнеощущении.

Во всех сказках, фантастических романах герой попадает в ситуацию, в которой он никогда раньше не бывал, следовательно, не может действовать согласно известным ему схемам. Необходимо творчество, мгновенная оценка ситуации и умение охватить ее как разумом, так и всеми чувствами, и удача сопутствует тому, кто не боится рисковать и в то же время каким-то особым чувством знает, как правильно действовать.

В реальной жизни человеку также нередко приходится действовать на свой страх и риск, на ходу познавая правила игры.

Мудрость современного человека – это баланс между знанием и риском, соблюдением правил и творчеством. Даже в той области действительности, которая прежде казалась незыблемой, – в области морали и нравственности ныне все больше неопределенности.

Бессмысленно сетовать на то, что мораль умирает и нравственные ценности нынче не в цене. Полностью исчезнуть мир ценностей не может, так как он является частью человеческого мира, он необходим как обществу в целом, так и каждому отдельному его представителю. Однако надо признать, что он видоизменяется и приобретает новые очертания, предъявляет новые требования и диктует 56 В изменчивом мире современных нравственных ценностей и убеждений новые законы, которые необходимо познавать. Каждая ситуация требует к себе особого подхода, учета тысячи факторов и необходимости самостоятельного, творческого принятия решения.

Что такое творчество в области ценностей – безнравственность или полет к новым высотам? В книге «Так говорил Заратустра» Ницше вводит для определения этого явления слово «имморализм», обозначая им, в противоположность аморализму, который все равно остается в пределах той системы морали, которая существует, нечто совершенно новое, стоящее над моральным и неморальным. Возможно, Ницше говорит как раз о сегодняшнем человеке, каким ему надлежит стать – мудрым и мужественным, принимающим ответственность не только за свои поступки, но и за их нравственное содержание.

Философы говорят о необходимости рождения нового человека, но как им стать, как вобрать в себя всю ту мудрость, которая необходима для такого существования, приходится решать каждому самостоятельно. Для того чтобы познать сложный, многообразный, постоянно изменяющийся мир ценностей и внести свою лепту в его усовершенствование, нужно прежде всего постичь его, научиться в нем ориентироваться. Здесь мы разделяем гуманистическую веру Сократа в разум человека, в то, что лишь наиболее полное знание приведет к полноценной, осознанной, истинно человеческой нравственности.

Сартр Ж.-П. Первичное отношение к другому: любовь, язык, мазохизм // Проблема человека в западной философии. М., 1988. С. 207.

Там же. С. 208.

Альберони Ф. Дружба и любовь. М., 1991. С. 242.

Определение «карта реальности», принятое в НЛП (нейро-лингвистического программирования), обозначает именно ту субъективную, уникальную для каждого человека, а также для различных субкультур, сумму смыслов, значений, представлений, через призму которых воспринимается окружающий мир.

Франкл В. Человек в поисках смысла. М., 1990. С. 96.

Врачевание как власть (абрис проблемы) Вопрос о власти в структурах врачевания ставится не в политической плоскости, но с точки зрения философской антропологии. Власть – это феномен, позволяющий выявить некоторые фундаментальные основания присутствия человека в мире как страдающего и деятельно отвечающего на страдание другого.

Подступиться к смыслу феномена власти поможет русский язык, пытающийся уловить его в пересекающейся семантике оппозиции слов: устрашение – защита, принуждение – сопротивление, заставление – раскрытость, подчинение – бесчинство, могущество – беспомощность.

Устрашение подводит к наиболее фундаментальным антропологическим структурам. В каком смысле власть присутствует «у», т.е. около страха? И о каком страхе речь идет у власти как врачевании? Думаю, что прежде всего о страхе смерти. Перед лицом смерти, понятой как телесное событие, о котором достоверно может судить лишь врач, человек новоевропейской эпохи «собирает себя» во вполне специфическую антропологичекую индивидуальность и набрасывает вектор опространствления – самоотчуждения в ином, рассеивания в исторически специфической «нецельности» или «множественности» страдания. Тем самым собирание в «целое», к которому устремляет себя страдающий в надежде на ис-целение, ближайшим образом вводится путем установления в существе человека онтологической разницы – демаркационной линии, отделяющей свое (целостное=здоровое) от чужого (рассеива 58 Врачевание как власть (абрис проблемы) ющего=патологического). Эта демаркация задает как одну из характернейших координат общественной и личной жизнедеятельности человека новоевропейской эпохи, так и многообразие его маргинальных отклонений.



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 42 |