WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

«.В о время существования советской власти в России, когда еще существовал построенный на века великий, могучий Советский Союз, с утра до вечера неслись из приемников и ...»

-- [ Страница 3 ] --
Воспоминание объя снений, которыми я сопровождал показ этой картины Кажется, весной 1981 г. В. Сорокин принес мне два альбома «Советская живопись» 1938 г. Один альбом цветной, там Ефанов, Модоров, Герасимов и др. Второй – черно-белый. Среди прочих репродукций – репродукция «Проверена» худ. Алехина. Никогда я не встречал этой картины в «канониках» (м.б. «синодиках») советской живописи, хотя она вся, казалось бы, полностью демонстрировалась нам при получении школьного и институтского образования. Репродукция сразу поразила меня одновременно и жалкой убогостью исполнения, которого в лучших шедеврах Дейнеки, Пименова не так легко разглядеть, и каким-то особым, откровенным, лакейским, почти простодушным «чего изволите» исполнением «требования момента», выполнение которого у тех же «китов» не так просто разглядеть за «высокохудожественной образностью».

Именно в силу этого простодушия, особой наивности при получении и исполнении заказа эта маленькая репродукция представляла собой зерно, лучше сказать – кристалл, из которого понеслись, стали излучаться в разные стороны бесконечные потоки смыслов, лишь только я стал копировать эту репродукцию, увеличив ее и придав ей раскраску, как мне кажется, весьма близкую к оригиналу (ведь я сам дрессирован и в школе, и в институте именно для изготовления таких картин, «такой живописи»).

ТЕК СТ К А К ОСНОВА ИЗО БР АЗ ИТЕЛЬН О С ТИ

Пока немногое. В сущности, сам я не узнавал, но от зрителей, видевших «мою» картину, узнал, во-первых, что картину эту в оригинале не видел никто и никто не может сообщить, существует она гденибудь или исчезла безвозвратно.

Во-вторых, что автор ее преподавал до войны в Московском государственном художественном институте им. Сурикова и, кажется, даже во время войны был его директором (значит, до Модорова?).

Других картин его никто не может вспомнить.

В-третьих, место действия картины строго документально (Л.Блях). Все событие происходит в зале здания неподалеку от меня, а именно в зале им. Дзержинского, в доме на Лубянской площади...

Перед нами, вне сомнения, один из видов «исторической» картины.

Но особенность этой картины в том, что она «дважды историческая», и вот в чем тут дело.

Обычно все «исторические» картины написаны через какое-то время после того события, которое они «живописуют», иногда момент «исторического» события отделен десятками, а то и сотнями лет от момента его изображения. В каком-то смысле такое временное отдаление и является условием обретения в прошлом события, которое по прошествии времени потомки и осознают как историческое, т.е. являющееся узловым для формирования истории.

Ну, а как же иначе?

Само появление жанра «исторической» живописи есть акт возведения какого-либо события в ранг «исторического» богиней истории Клио. Но об этой возможности судить могут лишь потомки и их исторические живописцы.

В художественном плане, выигрывая в историзме, такие картины, тем не менее, проигрывают в документализме. И неудивительно.

В любой исторической картине присутствуют как бы два времени – «Проверена!». Оргалит, масло, эмаль. 260 x 380 см. время самого события и время художника, который изображает это событие. И, как правило, это второе «время» заслоняет, перекрывает первое, атмосфера, «когда была сделана картина», замутняет атмосферу самого изображаемого события.

Да, могут сказать, но таким недостатком не обладают исторические картины, сделанные в момент происходящего события, «по горячим его следам». Разве не в упор, впритык с таким мгновением выполнены картины Верещагина, Менцеля, «Тачанка» Грекова? Как будто бы так, но то, что современники этих событий и сами художники считали важным и решающим в историческом аспекте, еще вовсе не означает, что это будет возведено в ранг «Его Величества Истории» их потомками, и пока они не стали таковыми, они обречены быть лишь документальными свидетельствами, в лучшем случае – материалом для будущих «исторических» картин.

С другой стороны мы знаем множество картин, которые своим исполнением, своим пафосом хотят придать своему предмету как бы непреходяще вечную «историческую» жизнь. Таковы бесчисленные царские, императорские портреты, где высокие сиятельные герои отправляют в битву полки, эскадры и пр., где торжественность поз, «вечные» атрибуты призваны свидетельствовать о навеки вставленном в Историю какого-нибудь из изображенных персонажей.

Но можно сказать, что Клио может не признать «историчным»

ни первый, ни второй случай.

В первом случае – при избытке документализма из-за отсутствия «исторической» художественной обобщенности, а во-втором наоборот: при чувстве исторической значимости документальная основа остается в тени, она или абстрактна, или вымышлена.

Всех этих недостатков счастливо избежит, мне кажется, картина Алехина «Проверена».

Здесь так же, как и в упомянутом выше втором случае, мы видим наложенную на документальный материал классическую схему «исторической» картины. Она полна в этом смысле «исторического пафоса». Так же, как и в первом случае, мы видим почти точное исТЕК СТ К А К ОСНОВА ИЗО БР АЗ ИТЕЛЬН О С ТИ пользование документального материала. Но ни первое, ни второе не подавляют, не закрывают друг друга.

Перед нами уникальный пример подлинного (я говорю без всякой издевки!) исторического произведения, которому вне сомнения предстоит сохраниться в этом своем качестве в веках при всем том, что изготовлено оно было синхронно с самим событием, так сказать, в момент самого события.



Благодаря чему это окажется возможным?

Прежде всего, конечно, благодаря тому, что само событие, которое изображено, действительно чрезвычайно важно, значительно, является важнейшим в ряду других событий нашего века.

Но не только поэтому. Особая атмосфера «историзма» пронизывала, проницала все события этого времени – конца 30-х годов в нашей стране и поднимала «все» – большое и малое до уровня исторического. «Исторично» было все: первый трактор, первые плотины, первые полеты в стратосферу, трансатлантические перелеты и т.д.

Вот этот воздух «исторического» целиком содержится и в этой картине, сообщая ей особый «исторический настрой», пафос и значительность.

Но самое главное состоит в том, и поэтому она «дважды» исторична, что мы видим не только самое происходящее в определенное время и в определенном месте событие, но также и самое изображение этого события, сделанное в это же время!

Мы получаем, так сказать, двойной «историзм»: мы видим одновременно и то, что происходило, и ту интерпретацию, которое давало изображение в эту же историческую секунду, в это «историческое мгновение»!

В основу композиции положена традиционная католическая картина о чуде явления Мадонны священнослужителям и народу. В такой канонической картине Мадонна, осиянная светом, осеняет благим жестом склонившихся и оцепеневших от созерцания чуда старцев при восхищенном изумлении окружающих. В картине «Проверена»

нам представлен, по существу, тот же сюжет, но с обратным значением, так сказать, изображена «черная месса». Не Мадонна дает жизнь старцам и благословляет их, а наоборот, старец дает, точнее, возвращает ей жизнь. (Процедура «чистки» такова: тот, кого чистят перед лицом всего собрания, выходит на трибуну и должен «отчитаться»

(очиститься) «перед лицом своих товарищей», т.е. рассказать о своих родителях и своей работе и т.д., перед этим он кладет на стол партбилет. Если он не окажется чистым, а для этого достаточен один голос из зала, то он сходит с трибуны, навсегда оказавшись «лишенцем», при этом партбилет ему не возвращается. (Все это мне рассказала моя мать, которая не раз проходила подобную «чистку»*).

Женщина, изображенная на картине, благополучно прошла «чистку». Она «проверена», и ей возвращают партбилет, т.е. жизнь.

Рассматривая картину на более глубоком уровне, лежащим под изображенным сюжетом, мы без труда обнаруживаем сцену публичного жертвоприношения. Эта женщина, одна из многих сидящих в зале, приведена сюда, на первый план, и сейчас она стоит, взошедши на алтарь (трибуну) для заклания. На нее, улыбаясь с высоты, смотрят боги, а пониже рядом с ней принимающие жертву жрецы.

(Разительное сходство старца-жреца с богом на красном постаменте в левом верхнем углу картины). Но здесь не мертво-фактографически изображен кульминационный момент жертвоприношения с ужасающими подробностями (подобно жутким описаниям мистических процедур ацтеков и пр.), а как раз наоборот – представлено состояние экстатического просветления, обретение просветленной ясности жертвы перед лицом богов и народа в храме. Перед нами не только высочайшее и таинственное сакральное действо, а вершинный момент этого события – озарение и свечение самой жертвы у алтаря – своеобразное «саттори». Интересно место нас-зрителей картины, * Она никогда не была членом партии, но «чистке» подвергалось тогда все рабочее население страны.

ТЕК СТ К А К ОСНОВА ИЗО БР АЗ ИТЕЛЬН О С ТИ

предуготованное нам изготовителем этой картины. Это место созерцателя этого просветления, этого «мига», но не взглядом холодного ученого этнографа, тайно проникшего на невиданный и недоступный посторонним обряд, а как раз наоборот – зрителя, сопереживающего происходящее, не зрителя, а полноценного участника ритуала, для которого предстоящее перед ним столь же значительно, единственно и неповторимо, как и для всех изображенных участников священного действа.

В этом сакральный смысл этой картины, исключающий и не ведающий стороннего взгляда на происходящее.

Из этого исходит и скользящая, «бегущая» точка рассмотрения этой сцены, где глаз смотрящего одновременно и поочередно может видеть и всех богов, и священнослужителей, и жертву, и алтарь и народ...

Вне сомнения, два главных персонажа картины «Проверена» – это бюст вождя в левом верхнем углу и фигура главной героини. Между ними есть связь хотя бы в том, что старый жрец, возвращающий героине партбилет, имеет голову и лицо вождя примерно того же цвета и выражения. Уже само по себе это вызывает глубокие ассоциации о «заместителе» и т.д.

Но при изготовлении картины я никак не мог уловить главный «замок» взаимоотношения между двумя действующими лицами, а без этого картина не начинала «работать». Так продолжалось довольно долго, пока внезапно мне не открылось решение, которое все поставило на свое место. Мне открылось истинное взаимодействие, которое я до этого не мог уловить. Все дело было в направлении взгляда каменного бюста вождя. Он прямо и неотрывно был направлен на правое, чуть выставленное и освещенное, скрытое под платьем бедро «проверенной». Как только я поймал этот неотрывный, чуть прищуренный взгляд, как все элементы картины тотчас сомкнулись...

Любовь и притяжение живой плоти к безрукому и безногому каменному изваянию не переносит ли нас мгновенно к видениям языИлья К А БА К ОВ. ТЕК С ТЫ ческих античных вакханалий, где в неистовстве и безумном исступлении в глубине чащ под грохот бубнов вакханки соединялись с мраморными сатирами, так же без рук и ног стоящих на невысоких мраморных пьедесталах?...

Почему же все-таки нужно было делать эту псевдокопию?

История существует там, где существует преемственность. Введение же в сонм важных для местной культуры апокрифов достигается самым простым способом: способом повторения. Даже в упоминание во второй раз того, что уже однажды «было», чуткое наше ухо, привыкшее все делить на то, что «надо запомнить», и на то, «что надо забыть», сразу переносит в мир того, «что надо запомнить.»

Помня и руководствуясь этим правилом, мы надеемся, что повторяя во второй раз исчезнувшую картину, мы как бы дадим ей статус реально существующей, более того – существующей всегда, т.е.

вечно, и тем самым навеки введем картину «Проверена!» в не столь еще большой Пантеон наших «Священных Художественных Реликвий».



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |