WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 48 |

«КАКИМИ СТАНУТ ВНУТРЕННИЕ И ВНЕШНИЕ ПОЛИТИКИ ЕС В РЕЗУЛЬТАТЕ ВСТУПЛЕНИЯ В СИЛУ ЛИССАБОНСКОГО ДОГОВОРА Серия Общие пространства России — ЕС: право, политика, экономика ...»

-- [ Страница 5 ] --

ЕС накопил большой опыт проведения самых различных операций, выходящих за пределы тех, которые обозначены Петерсбергскими задачами. В качестве примера можно назвать советническую миссию в  ДРК, помощь, оказанную Какими станут внутренние и внешние политики ЕС Брюсселем Африканскому союзу в  воздушной переброске сил и  средств для операции в  Судане, пограничную миссию на палестино-египетской границе в районе КПП Арафах. В Договоре о реформе складывающаяся практика получает юридическое оформление. Соответственно, и для правовой регламентации перспективного взаимодействия России и ЕС на данном направлении возникают дополнительные предпосылки.

Повышению потенциала ЕС в области урегулирования кризисов будут способствовать положения, которые дают ему возможность передавать проведение какой-либо операции от своего имени отдельной группе государств-членов (ст. с 27 по 29 Договора).

Суммируя, можно сказать, что Договор коренным образом не изменит общую военную структуру ЕС и поставленные им перед собой задачи, но поможет снять некоторые препятствия на пути ускоренного формирования европейской политики в области безопасности в реальных условиях, в том числе с учетом динамики трансатлантических отношений. Правда, это отдельная тема. На мой взгляд, она также заслуживает тщательного изучения.

Я знаю, что в Брюсселе с обеих сторон озабочены состоянием отношений НАТО и ЕС. И мы, конечно, в нашей политике должны учитывать и этот фактор, поскольку в конечном счете Россия развивает отношения и с НАТО, и с ЕС. И мы заинтересованы в том, чтобы иметь четкое понимание, в какие проекты, в каких областях нам стоит инвестироваться и интеллектуальными, и политическими ресурсами с тем, чтобы это отвечало нашим общим интересам в сфере безопасности, прежде всего в парировании глобальных вызовов и угроз безопасности.

Очень коротко о возрастании роли Европейского и национальных парламентов. Насколько оно повлияет на структуру и механизмы отношений ЕС с Россией, прогнозировать пока рано. Тем не менее этот фактор, как и необходимость, о чем говорил Константин Иосифович, взаимодействия с гражданским обществом будем держать в поле зрения. Относим их к числу задач, которые нам следует включить в  общую повестку дня отношений с  ЕС, в  том числе в  контексте предстоящих переговоров.

Заканчивая, хочу еще раз подчеркнуть, что траектория развития ЕС, намеченная Лиссабонским договором, будет играть большую роль при ведении переговоров о  новом базовом соглашении. Нам действительно надо будет во всех деталях продумать то, каким образом выстроить схему отношений. Нужно ясно представлять, какова будет роль саммитов с учетом тех новшеств, которые вводит Договор. Какую роль следует отвести такому механизму, как встреча Правительства России и  Европейской комиссии. Как, принимая во внимание ослабление позиций тройки и расширение полномочий Высокого представителя, надо организовать взаимодействие на уровне министров иностранных дел с точки зрения координации работы всех советов партнерства и сотрудничества, отраслевых и секторальных диалогов. Все эти моменты будут внимательно рассмотрены.

Вместе с тем еще раз подчеркну, что, конечно, реальную ситуацию на переговорах будет определять не только то, что записано в Лиссабонском договоре, но и сам ход развития отношений Россия — ЕС, а также становления «постлиссабонской» системы в  том виде, как она будет определяться самой жизнью и складываться на практике.

М.  Л.  Энтин: Спасибо, Александр Викторович. Формат открытия конференции не предполагает ни дискуссии, ни вопросов к выступающим. Поэтому от имени всех присутствующих благодарю за очень интересное начало нашей конференции и  Константина Иосифовича, и  Марка Франко, и  Александра Викторовича.

А теперь передаю бразды правления конференцией Марку Франко. Пока он берет их в свои руки, хочу обратить ваше внимание на то, как хорошо выстроились вводные выступления. Дана картина того, что мы имеем сейчас, того, что есть в Лиссабонском договоре, и некая реакция на то, что будет после того, как Лиссабонский договор вступит в силу. Поэтому у нас появляется возможность сделать следующий шаг уже в рамках второй сессии.

Марк, прошу.

Предстоящие изменения в работе и внутренних Ведущий: Франко Марк Глава Представительства Европейской комиссии в России Франко М.: Итак, я буду председателем на второй сессии. Ее тема «Предстоящие изменения в работе и внутренних политиках ЕС». В своем стартовом выступлении я уже достаточно, как мне кажется, сказал. Поэтому сразу предоставляю слово директору брюссельского Центра по изучению отношений ЕС — Россия Фрейзеру Камерону.

Камерон Фрейзер Директор Центра ЕС — Россия, г. Брюссель Предстоящая трансформация ЕС и ее влияние на осуществление европейского проекта Спасибо. Очень рад быть среди вас. Мной подготовлен письменный доклад — с ним можно познакомиться в конце книги. Поэтому сконцентрируюсь на главном и сразу отреагирую на высказывания предыдущих ораторов.

Во-первых, думаю, что Лиссабонский договор не так уж важен. Во-вторых, считаю, что он не будет иметь серьезного влияния на политику Европейского союза. В-третьих, полагаю, что он не окажет сколько-нибудь заметное воздействие на отношения между ЕС и Россией.

Договоры, конечно, играют большую роль в ЕС. Но сейчас они не так важны, как раньше. Сейчас главное — наличие политической воли государств-членов действовать в  той или иной ситуации. В  вопросах иммиграции, Косово или Ирака все зависит от позиции государств-членов, а не какого-то договора. В этом состоит мой базовый тезис.



За последние годы мы пережили три крупных кризисных ситуации, которые оказали фундаментальное воздействие на Европейский союз. Первая из них — Ирак. Он вызвал самый глубокий раскол во внешней политике за всю историю ЕС. Вторая — расширение членского состава ЕС с 12 до 15, а затем до 27 государств-членов, ставшее самым большим за всю историю существования интеграционного объединения. Мне кажется, потребуется не менее 10 лет, чтобы его переварить. И третья — провал Конституционного Договора. Я назвал три главных системных шока.

Марк Франко поставил фундаментальный вопрос: делает ли Лиссабонский договор более эффективной и транспарентной систему принятия решений? Действительно ли он соответствует целям, которые были утверждены бельгийским председательством в 2001 г., приблизить ЕС к гражданам?

Ответ очевиден — нет. Договор не делает ЕС ближе к гражданам. В этом плане он провалился. Ни один гражданин ЕС не имеет никакой возможности прочитать и  понять Договор, если только он не является трижды доктором юридических наук. Это документ для юристов. Все остальное — потеря времени.

Таков мой полемический зачин.

Теперь позвольте остановиться на некоторых изменениях, которые произошли, и указать на те трудности, с которыми будет сталкиваться их реализация в  будущем. Во-первых, не имеется какого-то общего видения Европейского союза. Европейские сообщества существуют более 50 лет, но по-прежнему непонятна окончательная цель их создания. Неизвестно, где пункт назначения и по какому пути мы к нему пойдем. Согласия в понимании этого нет даже между двумя главными государствами ЕС — Францией и Германией.

Во-вторых, по-прежнему сохраняется противоречие между расширением с одной стороны и углублением ЕС — с другой. Оно возникло с самого начала.

Не снято оно и сегодня. Предположим, мы хотим, чтобы Турция стала членом ЕС. Каковы последствия подобного расширения ЕС? Ответ на этот вопрос в Договоре не дается. Да иначе и быть не может: по своей сути он к Договору отношения не имеет. Это вопрос политического видения того, какая Европа, какая интеграция нам нужны. Консенсуса по нему нет. Что мы хотим делать вместе? Кто должен быть в  клубе? Как управлять этим клубом? Есть только компромиссы и компромиссы. Но фундаментального согласия нет.

Теперь в составе ЕС 27 государств-членов. Как с этим справиться? Приведут ли к консолидации предусматриваемые Договором институциональные изменения? До некоторой степени да, особенно, если говорить о юстиции и проблематике внутренних дел. В регламентацию указанных сфер он вносит наиболее весомые изменения. В частности, предусматриваемый им переход к принятию решений квалифицированным большинством голосов ускорит их достижение.

Однако давайте вспомним: в  Европейском союзе голосование  — редкое явление. Не нужно математически все рассчитать. Достаточно зайти в  зал заседаний, присмотреться, сориентироваться, прослушать буквально несколько выступлений — и у вас будет четкое представление о том, получит ли ваше предложение большинство или двойное большинство. Для того чтобы изменения в  процедуре принятия решений были реализованы полностью, потребуется целое десятилетие. В ближайшей перспективе они не будут иметь большого значения.

Какими станут внутренние и внешние политики ЕС Теперь остановимся на анализе положений Договора о  создании поста Председателя ЕС. Не нужно быть семи пядей во лбу для того, чтобы увидеть: это рецепт катастрофы. Особенно в том, что касается внешней политики ЕС. Что у нас имеется на настоящий момент? Прежде всего, Председатель Европейской комиссии. Он имеет определенную компетенцию во внешних сношениях. Далее — Высокий представитель. Он не получает новых полномочий. Единственно, ему поручается возглавить профильный Совет ЕС. Благодаря этому в его распоряжении оказывается дополнительная «платформа», но дополнительной договорной компетенции за ним не закрепляется.

Итак, новый Председатель Европейского совета. Давайте, я процитирую буквально одну фразу из Договора. Это важно. «На своем уровне, — зафиксировано в документе, — он обеспечивает внешнее представительство Союза по вопросам, которые касаются общей внешней политики и политики безопасности, без ущерба для деятельности Высокого представителя». Что означает приведенное положение? Никто не знает. Жизнь покажет. Вернее, практика.

Многое, конечно, будет зависеть от персоналий. Если выберут Тони Блэра, то он станет реагировать не так, как, скажем, Юнкер или кто-то там еще. Хотя о Тони Блэре надо забыть: его шансы получить пост Председателя равны нулю.

Просто хотел проиллюстрировать свою мысль противопоставлением двух столь несхожих личностей.

Колеса будут крутиться только при условии, что все лица, которые займут три ключевых и конкурирующих между собой поста, способны работать вместе.

А на это трудно рассчитывать. К тому же есть еще один элемент политизации проблемы — вопрос о выдвижении претендента на пост Председателя Европейского совета. Ведь его кандидатура должна быть одобрена большинством Европарламента. Предположим, будут избраны правоцентристский Председатель Комиссии и правоцентристский Высокий представитель. Каким образом договориться о кандидатуре Председателя Европейского совета?

Обычно кадровые вопросы решаются в пакете. В прошлом пакетная сделка отвечала балансу интересов по линии Север — Юг. Теперь, видимо, она должна будет учитывать также баланс интересов между Востоком и Западом, представительство полов и политических партий.

Три высших политических поста в Европейском союзе будут заполнены, скорее всего, сильными лидерами с большими амбициями. Они захотят быть на виду, станут стремиться к  расширению признаваемых за ними полномочий. Так вот, в сфере внешних сношений провести размежевание между ними окажется очень нелегко. Решить, кто чем должен заниматься, будет крайне сложно.

Следующая проблема — Комиссия. То, что уменьшается число комиссаров, хорошо. Но кто-нибудь продумал последствия этого решения? Мы будем иметь представительство только  государств-членов по принципу ротации. Однако как насчет легитимности Комиссии, когда будет, скажем, комиссар от Мальты, Кипра, а может быть, когда-нибудь и Косово, но не будет комиссара от Германии?



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 48 |