WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 49 |

«Сохань Ирина Владимировна ТОТАЛИТАРНЫЙ ПРОЕКТ ГАСТРОНОМИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ (НА ПРИМЕРЕ СТАЛИНСКОЙ ЭПОХИ 1920–1930-х годов) Издательство Томского университета 2011 УДК ...»

-- [ Страница 5 ] --

В городском пространстве эта перспектива преодолевается. Город прежде всего соблазняет перспективами владения (выше уже говорилось об изменившемся дискурсе насилия, данном в современной культуре в виде стратегий потребления, манипуляции, соблазнения-искушения). Такого рода искушению очень трудно противостоять, оно захватывает и меняет онтологическое ориентирование человека, навязывая ему перспективу самоактуализации через стандартный набор артефактов, причем не только материальных. Помимо моды, на одежду, к примеру, сюда входит и мода на определенные способы времяпрепровождения, мода на потребление образцов и образчиков массового искусства и культуры, мода на определенные телесные техники самопрезентации, связанные в том числе и с гастрономическим дискурсом потребления. Все это носит временный характер и требует высокой степени адаптивности, связанной как раз с развитием способности «иметь» – при этом даже не важно, что «иметь», но сама онтологическая готовность, ориентированность на «иметь» должна быть репрезентирована очень четко, тем самым совпадая с актуальной моделью конструирования субъективности.

Ш. Фурье, французский философ-утопист, рассуждает об ином характере потребления, носящим творческий, сугубо человеческий характер. Фурье пытается возвратить человека в рай повседневного. Если Б. Вальденфельс отмечал пластичность повседневности, протестуя против ее универсального характера, говоря о двух процессах, воплощающих повседневное пространство, – процессе оповседневнивания и процессе преодоления повседневности, то Ш. Фурье видит будущее блаженство человека как раз в перспективе оповседневнивания, когда репрессивные механизмы высокой культуры потеряют власть над человеком. Причем человек при этом не возвратится в некое докультурное природное состояние, он просто погрузится в постоянство и ограниченную горизонтность повседневного. Для этого ему нужно изменить свое отношение к вещам – прежде всего умерить желание потреблять, а затем изменить масштабы и специфику производства вещей. И здесь философ-утопист возвращает человека к архаическому мировосприятию, когда практически любая вещь была нагружена символически и отвечала экзистенциальной, а не пустотной нуждаемости в ней. Так, предотвращается перепроизводство и избыточное потребление вещей – по сути Фурье отвечает на актуальный сейчас вопрос о том, зачем столько трудиться, чтобы «иметь», не лучше ли вернуться к соотносимой с истинно человеческой потребностью форме существования через «быть». Последняя стремится замкнуть человека в рамках повседневности, приглушая привычную ориентацию на прогресс, развитие и стремление стяжать ряд результатов своей деятельности в виде отчужденных форм культуры.

Фурье отводит человеку всего две сферы, наиболее, по его мнению, значимых и наименее репрессивных для бессознательного, – эротику и гастрософию, две страсти – эротическую и гастрономическую, которые помещают людей в пространство диалога, не отделяя друг от друга, но соединяя. Этим страстям философ-утопист придает статус религиозных, опираясь на то, что любая религия прежде всего есть любовь и причащение. В цивилизованном мире страсти распаляются запретами, в стране Гармонии ничего не подавляется, все разрешено, а поэтому очеловечено. Эротическая страсть – самая глубокая, гастрономическая – наиболее необузданная; первой не затронуты старики и дети, а вторая расцветает в детстве и старости. Любовь является высшим из искусств, гастрономия – главной из наук, в эротике главенствует добродетель, в гастрософии – мудрость. Эротика имеет моральное измерение, гастрономия – гносеологическое.

Парадокс заключается в том, что сейчас этот утопический проект реализуется в непредвиденном для его автора ключе – эротические и гастрономические страсти действительно завладели человеком и практически утратили или преодолели многие свои зафиксированные историей культуры ограничения. Если обратиться к нынешним социокультурным практикам, наиболее активно формирующим человека, то обнаруживается, что они носят, выражаясь грубоватым фрейдистским языком, орально-генитальную ориентацию.

Взаимодействие с миром предполагается как его беспрестанное вбирание, поглощение, проговаривание и, в конечном счете, уничтожение – забивание его артефактами внутренней онтологической пустоты. Пищевая индустрия не гнушается ничем, побаиваясь, пожалуй, последнего бастиона – лежащего в основании фундамента культуры табу на каннибализм; эротический дискурс обнажил все свои возможные слагаемые, некоторые из которых (опять же табуированные) легализованы если не в самом социальном пространстве (там они, исходя из требований хотя бы относительного душевного здоровья общества, находятся под запретом), то в искусстве, в кинематографе, давая волю сублимированным переживаниям: например, откровенная инцестуальная тематика французского фильма «Моя мать»28, снятого по мотивам оформленных в жанр художественной литературы фантазий французского философа Ж. Батая, впечатляет именно той бездной, которая открывается в человеке цивилизованном, рефлектирующем и в общем явно относящемся к культурной элите, а не к профанной массе.

Но утопичность проекта Фурье состоит в том, что декларируемое им растабуирование страстей равно их подавлению – и то, и другое равным образом губительно для человека, также как равны практики скупости и расточительства по отношению к срединной практике экономии, которая как раз и видится наиболее аутентичной стратегией повседневности. Границы повседневности традиционно совпадали с культурными ограничениями – нижней границей повседневного мира является табу, разграничившее биологическое и социокультурное, верхней – репрессивные механизмы, в некоторых случаях чрезмерно сдавливающие повседневность. Вышеописанные процессы настойчиво видоизменяют лицо современной повседневности, прежде всего чрезмерным расширением этой сферы, экстраполяцией ее особенностей на все остальные локусы культуры – при этом повседневность, будучи захваченной процессами потреблениями, к которым свелись многочисленные повседневные практики, прежде всего пища, эротика, труд, перестает быть оппозиционной частью культуры и привычным стоком ее маргинальных состояний.



Симптоматика проблематизации практик потребления пищи В социокультурном пространстве актуализировался ряд феноменов, свидетельствующих о том, что пищевые практики для современного человека приобретают все более проблемный характер 29. Массовое сознание исполнилось интересом к метафизической стороне пищи и питания, поэтому рассуждения о философии кухни и психологии пищи наводнили СМИ и вызвали появление большого количества популярных кулинарных книг, все чаще пытающихся не просто напечатать рецепты, но и дать комментарии их метафизическому содержанию, а также зафиксировать влияние пищи на внутренний мир человека и его душевное состояние. Все чаще в дискурсе массового Моя мать. Реж. Кристоф Оноре, 2004. По роману Ж. Батая «Моя мать», 1966.

Здесь можно говорить скорее о том, что эта проблемность носит иной характер.

Если ранее она задавалась преимущественно угрозой голода, то сейчас ее рамки существенно расширились.

сознания пища перестает рассматриваться как тождественная себе, а конституируется в формате ряда символических значений, выражающих ее скрытую суть, более важную в качестве практики влияния на человека30.

Читателю журнала или зрителю кулинарной программы предлагается увидеть рецепт блюда или формат трапезы, осознав, что же он означает, к примеру: желание приготовить изысканный ужин означает желание продемонстрировать собственную высокую самооценку приглашенным на него и заодно сказать о желанной долгосрочной перспективе взаимоотношений присутствующих; трапеза в национальном стиле означает потребность в признании и утверждении индивидуальности; приглашение в ресторан означает желание сохранить дистанцию по отношению к сотрапезнику, диктуемое как возможностью полностью использовать коммуникативный потенциал застолья и раскрыть себя не во внутреннем содержании пищи31, а артикулировать в застольной беседе;

так и потребностью в нейтралитете, актуальному для переговоров;

трапеза в форме фуршета означает возможность прикоснуться к другому.

Или: пища рассматривается в качестве своей эмоциональной репрезентации, когда в рамках программы контроля за весом предполагается дефинировать32 физический и эмоциональный голод и прекратить переедать. Физический голод восполняется любой пищей, в то время как эмоциональный требует конкретного продукта. Поскольку эмоциональный голод вызывается какой-либо фрустрацией, актуализировавшейся в настоящем моменте или возникшей сиюминутно и спонтанно, то образовавшаяся пустота в идентичности человека требует своего заполнения – и тут на помощь приходит пища: во-первых, как воздействующая на фрустрацию своим информационным, и, в некоторых случаях, культурным содержанием; и, во-вторых, выступающая средством уплотнения тела и телесности в противовес разрывающему воздействию фрустрации.

Собственно, это и есть кардинальное отличие пищи человека от корма животного – пища человека наполнена рядом культурных значений и принципиально несводима только к своему природному содержанию. Но для современного массового человека это природное содержание дополнено лишь начинкой, вложенной в еду пищевой индустрией, так как произошла раскодировка традиционных значений питания и опрощение трапезы.

Что неизбежно, если выступаешь поваром – автором приготовленного.

При этом дефиниции касаются не только видов голода, но и эмоционального содержания продуктов (мясо=злость, мороженое=уют, паста=компания, кофе=смутные ощущения неопределенности и т.д.). В итоге каждый может составить для себя собственную сетку подобных дефиниций посредством самонаблюдения.

Между тем в рамках традиционной культуры, которой присуще деление пищи на повседневную и сакральную, повседневная пища никогда не перегружалась дополнительными значениями и являлась именно тождественной себе пищей, в отличие от пищи сакральной (праздничной, ритуальной и т.д.). Специфика современного состояния повседневной пищи состоит в том, что происходит активное моделирование ее дополнительных значений в глазах массового человека. Возможно, этот процесс связан как раз с тем, что утрата пищей своего природного содержания и вкладывание в нее достижений пищевой индустрии и заставляет искать ее прибавочные значения и способы дополнительной символизации, которые связаны как с желанием успешнее пищу продавать, так и с возможностями контроля над ее потребителем.

К проблемам, вызывающим не только массовый, но и научный интерес, относятся пищевые расстройства 33, такие как булимия34, анорексия35, обжорство36, в целом указывающие на проблему в отношениях человека и его пищи и носящие сугубо цивилизационный формат. Способность пищи выступать допингом заставляет человека немилосердно переедать, потакая чревоугодию и в конечном счете лишая свою телесность экзистенциального звучания. Нереальные гламурные стандарты красоты инициируют анорексические расстройства, порой приобретающие достаточный масштаб. В основе пищевых расстройств лежит идея о возможности приобретения контроля над своим телом посредством контроля его гастрономических коммуникаций, что весьма актуально в мире, повсюду источающем пищевой соблазн. Идея такого контроля, возможно, рождается в ответ на зашитый в навязчивый рекламный дискурс предлагаемых для потребления продуктов и форм их потребления скрытых технологий власти 37. Возможно, последнее как Потребление пищи в рамках пищевых расстройств никак не кодифицируется через категории вкуса и удовольствия. Но пищевые расстройства возможно рассмотреть через категорию голода – его безудержная интенсификация как в положительной модальности (булимия и обжорство), так и в отрицательной (анорексия) вызывает такие пищевые деструкции.

Навязчивое потребление пищи с последующими компенсаторными действиями, обычно вызыванием рвоты (от греч. bous limos «скотский голод»).



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 49 |
 








 
© 2013 www.knigi.konflib.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.