WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 44 | 45 || 47 | 48 |   ...   | 49 |

«Сохань Ирина Владимировна ТОТАЛИТАРНЫЙ ПРОЕКТ ГАСТРОНОМИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ (НА ПРИМЕРЕ СТАЛИНСКОЙ ЭПОХИ 1920–1930-х годов) Издательство Томского университета 2011 УДК ...»

-- [ Страница 46 ] --

Нельзя сказать, что у американского народа отсутствуют обозначенные характеристики, скорее наоборот, их наличие можно считать очевидным. Однако именно изначальная чуждость новой земли для прибывающих туда в поисках новой жизни эмигрантов и позволила рассмотреть ее как источник для разворачивания таких технологий, которые смогли бы сделать жизнь человека прежде всего сытой и благополучной. Так, очевидна параллельность процессов функционализации телесности и функционального, сугубо потребительского отношения к природе. Изобилие в фаст-фуде – это результат многоступенчатой индустриальной обработки продуктов, когда изначальные природные качества пищи утрачиваются. Одна из тем нашумевшей книги М. Спурлока «Фаст-фуд и толстеющая Америка»438 – исследование действительного состава основных блюд этой гастрономической культуры. Выводы автора впечатляющи – почти все то, что маркируется как фаст-фуд, являет собой чудовищную смесь жиров, углеводов и химикатов для сохранения, ароматизации, улучшения вкусовых и эстетических качеств продукта – при этом продукт оказывается весьма далеким от своего первичного природного состава, скорее от него остается некий материальный субстрат. Последний является чистой материальностью, которая и заполняет телесное пространство самоотношения. Именно в фаст-фуде разница между формой и содержанием продукта стала вопиющей, и как результат – разрушение физического здоровья нации, о чем в последние годы с нарастающей силой говорят в Америке.

Однако фаст-фуд стал символом не только американского образа жизни; он маркирует собой особый цивилизационный стандарт жизни, Спурлок, М. Не ешьте эту книгу! Фаст-фуд и толстеющая Америка / М. Спурлок. – СПб.: Амфора, 2005. – 460 с.

принадлежность к которому импонирует большинству людей.

Гамбургер и кока-кола – настоящие символы глобализации в сфере питания. Фаст-фуд преодолевает базовую бинарность в культурной кодировке питания, бинарность пища своя – пища чужая. Не существует более формата питания, который бы находился за рамками такого кодирования, а фаст-фуд универсален, тотален и демократичен одновременно.

Преодолев базовую культурную бинарность пищи свое-чужое, фаст фуд тяготеет к преодолению и остальных кодов пищи, задавая и предполагая последующие упрощенность, гомогенность, функциональность и унифицированность мирового культурного пространства. Культурное разнообразие национальных кухонь преодолевается в едином социальном пространстве, которое создает унифицированный тип человека: его телесности, мировоззрения, образа жизни, мироощущения. Традиционная пища символизировала не только способ опознавания своего, отделения своего от чужого, но и связь с традицией, укоренность в бытии – нынешняя же функционализация питания ведет к разрыву с культурной традицией, в определенном смысле являясь платой за право почувствовать принадлежность к мировому глобализирующемуся сообществу.

Там, где нет границы между своим и чужим, пропадает разница между пространством дома и внешним, чужим миром. И здесь возникает вопрос о хрупкой границе между бездомностью и космополитизмом – ведь именно между этими двумя возможностями находится человек, преодолевший ключевую бинарность свое-чужое.

Появление фаст-фуда связано с утверждением идентичности в качестве не оседлой, а номадической439. Пробуя кулинарное тело чужой национальной культуры, путешественник нуждается и в чем-то, что как иллюстрирует присущую человеку всеядность, так и избавляет от страха перед разрушением его идентичности – в этом и состоит ключевая роль фаст-фуда: «...образцовым примером наступающего космополитизма некоторые антропологи считают американскую кулинарию, а именно – одновременно сосуществование в ней ингредиентов, не определяющих собою единой национальной специфики. Американская кухня с этой точки зрения “суммирует” Ведь именно американская культура вынесла в свой ценностный проект как ключевую ценность труда, работы, ради которой человек может преодолеть присущую его телесности тенденцию связи с землей, с родным пространством существования – ради возможности трудиться и реализоваться именно через активную деятельность в любом том месте, где она окажется необходимой. В таких обстоятельствах потребность в традиционной кухне, в продуктах, которые обычно составляют ее основу и которые рождает родная земля, отодвигается на второй план.

другие национальные кухни, но не имеет собственной. В целом, это кухня туриста»440.

Итак, существенными культурными следствиями фаст-фуда являются:

– функционализация питания, означающая и функционализацию телесности;

– понижение семиотичности пищи, утрата ею многообразия культурных значений;

гомогенизация мирового культурного пространства, связанная с преодолением первичного бинарного кодирования свое-чужое, которое всегда было актуально, прежде всего на этническом уровне;

унификация повседневности, между тем как, являясь системой низовых форм культуры и одновременно ее базовой фундаментальной структурой, повседневность в условиях глобализации поддерживает существование и многообразие национальных форм культуры, прежде всего, воплощая национальные формы быта.

2. Гастрономическая культура современного человека и тоталитарная культура еды в сравнительной перспективе Современная гастрономическая культура и тоталитарная культура еды, на первый взгляд, кажутся далекими друг от друга. В самом деле, используемая первой стратегия изобилия, и второй – стратегия дефицитарности явно противоположны друг другу. Но при более внимательном рассмотрении обнаруживается наличие сближающей их внутренней перспективы, нацеленной на конструирование человека в качестве наиболее удобного объекта применения власти, живущего в антиэкзистирующей ситуации потери собственного уникального содержания. Так, в современном мире дисциплинарный характер власти оказывается запакован в избыточное, изобильное потребление, что позволяет утверждать существование нового вида тоталитаризма, или тоталитаризма следующего уровня.



Вернемся к фаст-фуду, так как именно этот формат гастрономической культуры выступает квинтэссенцией степени проблематичности современной культуры еды и ее тоталитарной предрасположенности.

Уподобление Макдональдса как публичного пространства фаст-фуда, символического для любого фаст-фуда вообще, паноптикуму гораздо глубже, чем анализирует его А.Я. Сарна. Тюремный и экстремально Богданов, К.А. Каннибализм: История одного табу / К.А. Богданов // Канун. – 1999. – Вып. 5 – С. 225.

поднадзорный характер фаст-фуда выражен не в архитектонике места его употребления, а в самом характере этой пищи – в ее кулинарном порядке. В кардинальное изменение кулинарного порядка фаст-фуда вносит вклад пищевая индустрия – сначала изменяется само содержание продуктов, происходит видоизменение их состава на физическом уровне, когда пища превращается в субстрат, имеющий отдаленное отношение к своим исходным качествам; а затем пища приготавливается, с тем чтобы уже готовой поступить к едоку. Принципиальным здесь является момент отсутствия индивидуального (семейного) участия в приготовлении пищи – так происходит не только обнищание кулинарного тела культуры, но и ликвидация ее гастрономического порядка, который начинается с организации приготовления пищи.

В фаст-фуде уничтожена сама идея кулинарного авторства: если тот, кто готовит пищу, является еще и автором формирования телесной идентичности едоков441, то отсутствие конкретного автора у съедаемого, наличие у него в качестве автора только некой анонимной силы приводят к формированию зависимости, в которую попадает человек, – от власти (потому что если эта означенная анонимная сила приготавливает и кормит, то тот, кого кормят, в условиях неспособности контролировать то, чем его кормят, неизбежно попадает в состояние кормовой зависимости443), от желаний власти. По мнению Р.

Рэнгхема444, устранение в гастрономической культуре фаст-фуда идеи приготовления пищи для конкретного человека и для конкретной семьи приводит к серьезным трансформациям основ культуры вообще – девальвируются отношения как в семье, так и между людьми. Если способность человека к культурным и социальным коммуникациям, как и традиционная семья со свойственным ей гендерным укладом, возникли вокруг огня-очага, вокруг процесса не только потребления пищи (гастрономический порядок), но и ее приготовления (кулинарный порядок), то девальвация последнего неизбежно влечет за собой деградацию созданных им структур.

Тоталитарная культура еды, формируя кормовую связь между собой и человеком посредством системы распределения в условиях дефицита Как было сказано ранее, в традиционной культуре это женщина.

Которая, конечно, может быть персонифицирована и антропоморфизирована, но при этом не теряет своей устрашающей анонимности.

Здесь остается только вспомнить кормовую функцию тоталитарной власти, следящей за распределением продуктового пайка.

Wrangham Richard. Catching Fire: How Cooking Made Us Human. Published by Basic Books, NY., 2009 - P. 312.

еды (что являлось обязательным условием функционирования самого распределения), стремилась к тому, чтобы стать автором приготовления, что выразилось в идее общественного питания, появления столовых и фабрик-кухонь, исключения частных кухонь из жилищной планировки. Однако семейные практики питания (в меньшей степени индивидуальные, особенно если дело касалось одиноко живущих людей ) не оказались сколько-нибудь существенно затронуты государственной политикой обобществления питания. Даже в условиях дефицита и скученных условий существования люди стремились организовать собственное кулинарное пространство и готовить пищу самостоятельно.

Думается, такие приоритеты нельзя объяснить только экономическими факторами — например, тем, что домашнее приготовление еды всегда было более дешевым, нежели поход в столовую. В условиях тоталитарного режима выбор в сторону того, чтобы, даже получив из рук государства продуктовый паек, приготовить и организовать трапезу самостоятельно, служил и защитной практикой страждущего оставаться собой, сохранить собственную индивидуальность человека. Недаром в дальнейшей истории СССР, в эпоху застоя, именно крохотная кухня так называемых хрущевок – первого легального частного пространства советского человека (в массовом порядке) стала и местом латентного сопротивления режиму – застолья способствовали в том числе и артикуляции нелегальных мыслей, идей, размышлений.

Таким образом, желая подчинить человека способом открытого и жестокого дисциплинирования его на гастрономическом уровне, тоталитаризм по сути применил пытку голодом445, в то время как мягкая скрытая дисциплинарная стратегия соблазна оказалась гораздо успешнее – сегодня человек сам выбирает отказ от традиции приготовления пищи, так как привлекательность быстрой еды, особенно в ситуации ее изобилия и доступности, гораздо выше.

Вернемся к качественному составу фаст-фуда, который представляет некий материальный субстрат, очищенный от многообразия природных значений, служащих и каналами передачи культурных.

Пища как субстрат и чистая функциональность – эта идея генетически произрастает из утопических взглядов на идеальную, экстремально рационализированную культуру еды, которая наконец утратила возможность выступать дополнительным, а значит, еще и скрытым, способом трансляции смыслов и значений. Так, достигается определенЕсли обобщить всю совокупность тоталитарных стратегий в гастрономической сфере, то они сводятся к голоду, который является пыточным орудием и способом сконструировать человека, минимизировав его индивидуальное присутствие в мире.



Pages:     | 1 |   ...   | 44 | 45 || 47 | 48 |   ...   | 49 |