WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 43 | 44 || 46 | 47 |   ...   | 49 |

«Сохань Ирина Владимировна ТОТАЛИТАРНЫЙ ПРОЕКТ ГАСТРОНОМИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ (НА ПРИМЕРЕ СТАЛИНСКОЙ ЭПОХИ 1920–1930-х годов) Издательство Томского университета 2011 УДК ...»

-- [ Страница 45 ] --

Принципиальное отличие фаст-фуда – это его неприродное происхождение. Фаст-фудом является пища, которая утратила свое природное содержание благодаря воздействию достижений пищевой индустрии, вложившей туда характеристики, которых у нет у естественного продукта. К примеру, вкус фаст-фуда отсылает не к его природным ингредиентам, а к искусственным составляющим продукта, при этом вкус может воспроизводиться в соответствии с гастрономической памятью, хранящей те или иные вкусовые значения и ассоциирующей их с конкретными продуктами и блюдами. Фаст фуд – это и результат достижений пищевых технологий, которые стоят на страже сытости и изобилия, главных чаяний эмигранта в противовес голоду, выступающему периодическим спутником человеческой истории: «Хлеб, который кормит человека, был в то же время и его мучителем» 427. Речь идет о постоянной угрозе отсутствия хлеба насущного по причинам: урожаянеурожая (детерминированности продуктов питания природными циклами), социального расслоения, когда голод выступал спутником бедности, невозможности продления временного ресурса существования продукта – подверженности его самого природным циклам гниенияувядания и непригодности в пищу428. Все эти причины в фаст фуде ликвидированы, и действительно: пищевые технологии минимализировали природную детерминированность пищи посредством продления коллективном уровне.

Фаст-фуд оказался настолько важен, что известный историк Фелипе ФернандесАрместо усматривает его корни во всех типах еды, которую можно назвать простой едой на скорую руку, и которая, разумеется, была присуща всем национальным гастрономическим культурам. Но в этом параграфе нам станет очевидно, что сущностно фаст-фуд и такой тип простой еды связаны весьма слабо.

Бродель, Ф. Материальная цивилизация, экономика, капитализм XV–XVIII вв.

Т. 1: Структуры повседневности: возможное и невозможное / Пер с фр. Л.Е. Куббеля / Ф. Бродель. – М.: Весь мир, 2007. – С. 108.

К. Леви-Строс отмечает, что как обработка пищи огнем является ее культурной (антропной) обработкой, так и гниение-разложение пищи является, в противоположность, ее природным законом. Напоминаем, что технологическая обработка пищи семантически продолжает идею обработки ее огнем – так что причина доверия достижениям пищевой индустрии еще далеко не исчерпана.

временного ресурса ее существования429, практически обеспечив продукту вечное существование; пищевые технологии обеспечили едой всех: в определенных формах, но еда стала доступной всем – так призрак голода отступил (оказался за рамками утопии, где его и предполагалось оставить); пищевые технологии позволили еде оставаться свежей и приятной на вид максимально долго430.

Фаст-фуд как результат достижений пищевой индустрии является еще и воплощением рационализированной еды. В самом деле, если взять простую, не подверженную сложной кулинарной обработке еду, то обнаруживается ее замечательное качество – она не тождественна себе431 и отражает существенные качества трапезы, которые маркируют ее как человеческую в отличие от животного акта поедания пищи – это способность и возможность трапезы быть коммуникативным пространством и обработанность пищи огнем, вносящим трансцендентное измерение в изначально природно-физиологический акт потребления еды и создающим собственно гастрономическое пространство. Вообще, нетождественность пищи самой себе и позволяет вносить в нее бесчисленное множество культурных значений.

В этом смысле самой сложной едой бывает еда праздничная и ритуальная. Но с психоаналитической точки зрения нетождественность пищи себе позволяет выразить и реализовать в ней одобряемые культурной средой стратегии удовольствия, стремление к которому З.

Фрейд считал базисной человеческой мотивацией. Отсюда тема гастрономических перверсий, обжорства как потакания невоздержанной телесности, кулинарных изысков отражает прежде всего природу ничем не ограниченного и стремящегося к абсолютности желанияудовольствия432.

Но в абсолютно рациональном питании желания нет – в нем продукт как раз сводим к самому себе. Поэтому утопические проекты культуры еды все как один предлагают рационализированное питание как идеал, в некоторых случаях оно сдобрено медикалистским дискурсом, и как основная цель полагается вариант питания в виде таблеток и Максимум консервации времени в пище – это собственно консервированная еда.

Учитывая, что то, что ест человек, становится им самим, доверие к достижениям пищевых технологий – это своеобразно репрезентированная вера в собственное бессмертие.

Это ли не соответствует второй важнейшей (после бессмертия) мифологеме, относящейся к телесному идеалу, – мифологеме вечной молодости?

Не является тождественной своему прямому назначению накормления телесности, она содержит в себе сонм культурных смыслов, которые расширяют значение трапезы.

Недаром гастрономические оргии презентировали абсолютную власть, которая в своей основе несет накапливаемое путем отчуждения его у простого человека – желание.

порошков – когда все культурные составляющие пищи будут устранены и еда достигнет своей первоначальной с точки зрения утопии цели – станет средством поддержания физического состояния человека, достаточного для его функционирования как живого существа. Так, с точки зрения рациональности утопии фаст-фуд состоялся именно как утопический гастрономический проект – это функциональная еда, в которой даже избыточность жиров и углеводов преследует свою цель – быстрейшее насыщение и максимальная энергоемкость пищи, ведь тело должно трудиться: «Не удовольствие, а здоровье, не перекличка вкусов, а удовлетворение потребностей – вот главные здешние ценности.



Одна – физическая, другая – моральная, но обе они связаны с представлением о теле исключительно как о рабочем механизме»433.

Фаст-фуд как рациональная пища не отвечает сущностной для человека потребности в удовольствии-желании, а наоборот, ее купирует, рационализируя и телесную идентичность человека. Но, парадокс, ведь фаст-фуд как вариант гастрономической культуры возник там, где в основу национального мировозрения положено частное желание человека, уважение к нему и к его частной жизни и индивидуальным проявлениям, т.е. фаст фуд отражает гастрономические принципы рациональности и минимизации желания человека свободного и не стремящегося к коллективному дискурсу бытия? Действительно, на первый взгляд здесь обнаруживается противоречие, и тем важнее внимательно его рассмотреть. По существу фаст-фуд является мощнейшей дисциплинарной практикой – мощнейшей именно потому, что, как и любая гастрономическая практика, воздействует на человека на самом первичном телесном, витальном уровне. А.Я. Сарна 434 рассматривает Макдональдс (как основное фаст-фуд-пространство) в форме паноптикума: «...архитектурной конструкции, наглядно демонстрирующей всепроникающий характер надзирающей и дисциплинирующей власти»435, имея в виду внешнюю структуру Макдональдс, учитывая, что эта сеть заведений быстрого питания отличается высокой степенью инвариантности, где бы ни было расположено, с географической точки зрения, ее представительство436. Однако структура паноптикума видится не как выПас, О. Стол и постель / О. Пас // Поэзия, критика, эротика. – М.: Изд-во CEU PRESS и ИОО, 1996. – С. 157.

Сарна, А.Я. ПанОптикум «Макдональдс»: кулинария и власть / А.Я. Сарна // Топос. – 2000. – № 1. – С. 144–151.

Броская черта фаст-фуда – возможность посредством его избежать негативного телесного опыта Другого, так как фаст-фуд с его повсеместной доступностью является культурно нейтральной едой.

раженная во внешней архитектонике ресторана фаст-фуд, а как присущая ему внутренне – т.е. выраженная в семантике фаст-фуда как пищи и в способе потребления этой пищи.

У любой пищи, прежде чем она станет достоянием едока, существуют два автора. В традиционной культуре эти два автора символизировали ее гендерную целостность: мужчина был добытчиком пищи, а женщина в роли хозяйки огня, хранительницы очага – ее гастрономическим автором. Пищевая индустрия проделала недолгий путь отчуждения гастрономического авторства в свою пользу, и это позволило ей претендовать на власть: если то, что съедается, становится предметом власти, то и интеграция власти в съедаемое позволяет ей входить в человека на уровне телесной организации его бытия. В тоталитарном проекте культуры еды власть интегрирует себя в телесное пространство человека посредством дефицитарных гастрономических практик – в определенной степени это продолжение многовековой традиции дисциплинарного воздействия на телесность, с целью дисциплинирования желания прежде всего, и, использование высвобождающихся при этом ресурсов – ресурсов духа, которые, как это очевидно на примере субъективности нового советского человека, могут канализироваться в подвиг437, представляющий единственно возможный формат экзистирования для тоталитарного субъекта.

Идея культуры фаст-фуда заключается прежде всего в изобилии – по сути в потакании чревоугодию, в постоянной доступности пищи, когда чувство голода представляется окончательно исчезнувшим из человеческого бытия феноменом. В основе фаст-фуда лежит отношение к телу как к средству для такого присутствия в этом мире, которое обеспечило бы максимальную производительность труда – тело должно трудиться, в этом смысле еда – одна из разновидностей эффективного труда, поэтому она должна быть прежде всего высокотехнологичным процессом, которым и является фаст-фуд. В фаст-фуде устранена богатая семантика пищи: отсутствует трапеза с ее коммуникативным потенциалом; время, которое может быть затрачено на приготовление еды и саму трапезу, отчуждается в пользу труда; обедняется предметная среда – традиционная посуда заменяется одноразовыми аналогами. Но и эти характеристики еще не исчерпывают ряд значений фаст-фуда – в этой еде реализована мечта человека об изобилии, которое есть следствие правильно осуществленного контроля над природой. Человек традиционной культуры почти всегда зависим от биологической среды своего обитания, от капризов климата; при всех приложенных усилиях и Определяемый как успешное выполнение общественной задачи индивидом.

энтузиазме он не может гарантировать себе ожидаемого урожая и относительно сытого завтрашнего дня. Ситуации голода, особенно растянутого во времени, весьма травматичны для человеческого бессознательного, как на индивидуальном, так и коллективном уровне.

Поэтому, помимо «ургийно» направленной идеи успеха и самоактуализации через успех, одна из изначальных ценностей американской культуры – это ценность материального благополучия, прежде всего сытого существования. Ее реализация стала возможной вследствие изначально нарушенного баланса первичного базового отношения народ-родина (народ-родная земля). Г.Д. Гачев неоднократно подчеркивает, что отношения такого родства очень важны для наличия чувства родины, правильно понимаемого патриотизма, ощущения глубокой интимной связи с природой и заботы о ней.



Pages:     | 1 |   ...   | 43 | 44 || 46 | 47 |   ...   | 49 |