WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 41 | 42 || 44 | 45 |   ...   | 49 |

«Сохань Ирина Владимировна ТОТАЛИТАРНЫЙ ПРОЕКТ ГАСТРОНОМИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ (НА ПРИМЕРЕ СТАЛИНСКОЙ ЭПОХИ 1920–1930-х годов) Издательство Томского университета 2011 УДК ...»

-- [ Страница 43 ] --

Жизнь в розовом цвете конца 1930-х гг. позволила номенклатуре вывести свои гастрономические привычки из внутреннего пространства во внешнее – в 1934 г. в Москве возрождаются рестораны, недоступные, разумеется, для рядовых граждан, но своим наличием иллюстрирующие идею наступившего тоталитарного пира. Рестораны «Метрополь», «Националь», «Прага»403 предлагали не столько трапезу как таковую, пусть и в праздничном формате, сколько праздник с участием известных артистов, танцами и т.д. Так, общей для народа и для правящей элиты характеристикой тоталитарного пира является изменение топографии жизненного пространства – появление разных форм пиршествования, согласованных иерархически, но предлагающих своим участникам переживание изобилия, экстатичности существования, телесного единения. Несомненно, таким образом приготавливалась коллективная жертва, которая была принесена народом во время грядущей войны.

В декабре 1933 г. был открыт Микояновской мясокомбинат – событие, на первый взгляд, интересное только в качестве инициирующего и знаменующего рождение советской пищевой промышленности.

Однако, как уже было упомянуто ранее, именно колбаса (как важнейший продукт, производимый мясокомбинатом, воплощение смыслов и задач пищевой промышленности) является наиболее аутентичной презентацией на кулинарном уровне тоталитарной власти: насколько власть хочет кормить и кормит приготовленным собой, настолько ее сущность выражена именно в колбасе. Психоаналитический комментарий касательно формы этого изделия был сделан И. Клехом в «Книге еды»404, что же касается содержания колбасы, то, во-первых, это продукт из мяса – плоти животного, жертвенной так или иначе плоти, символизирующей само тело тоталитарной власти в своем жертвенном405 кормящем жесте по отношению к своему народу. Во-вторых, это продукт длительного хранения, соотносимый, согласно кулинарной иерархии К. Леви-Строса с копченым – с тем, в чем в некотором смысле преодолена природность, и с тем, что благодаря воздействию человека теперь не подвергается портящему влиянию времени. В-третьих, Цит. по: Фицпатрик, Ш. Повседневный сталинизм. Социальная история Советской России в 30-е годы: город / Ш. Фицпатрик. – М.: РОССПЭН, 2001. - 336 с.

Клех, И. Книга еды / И. Клех. – М.: Анаграмма, 2007. – 136 с.

Рассмотреть перверсивную специфику жертвы тоталитарной власти в дальнейшем представляется весьма эвристичным.

именно в колбасе разрыв между исходным, реальным и предполагаемым, материалом для ее изготовления и конечным результатом может быть весьма велик. Колбаса – плацдарм для экспериментов пищевой промышленности по моделированию конечного вкуса как вожделенного для потребителя, при этом действительность, стоящая за этим вкусом, может совершенно его не оправдывать; но, это и не важно – колбаса не претендует на истинность своего кулинарного содержания, она тяготеет к тому, чтобы в качестве субстрата еды поставлять непосредственно во внутреннее внутрителесное пространство соответствующую идеологическую информацию, поддерживая тем самым необходимый символический порядок406. Один из наиболее выразительных образов, отражающих специфику тоталитарной гастрономической культуры – это очередь вообще за продуктами (очередь за пищей является феноменом, включенным в гастрономический порядок при наличии дефицита 407), и в частности очередь за колбасой. Ведь, как уже было отмечено, именно тоталитарная власть является для своих подданных недостижимым объектом желания, в постоянном движении408 к которому они находятся.

А.И. Микояну принадлежит идея возвращения в советскую гастрономическую культуру категории вкуса – не только в качестве нового нормативного тезиса на страницах «Книги о вкусной и здоровой пище», но и вообще в рамках пищевой политики, проводимой им в качестве Поэтому бытующее и воспроизводимое на разных уровнях мнение о том, что раньше колбаса была настоящей, а сейчас неизвестно что – это еще и мнение о том, что раньше власть была настоящей, а сейчас не совсем такая. В то же время суть колбасы не в том, чтобы иметь более или менее натуральное содержание, а в том, чтобы быть употребленной в соответствующем гастрономическом пространстве, когда она имеет возможность быть наиболее аутентичным посланием тоталитарного.

Поэтому гастрономическая культура советского человека мыслилась как обнаруживающая свой начальный этап в очереди за продуктами – если возделывание земли с целью получения продуктов для приготовления является первым уровнем кулинарного, то такой пракулинарной подготовкой к трапезе, в исследуемых нами обстоятельствах, являлась очередь.

И если очередь за колбасой, как и за едой в принципе, – это один из вариантов движения к недостижимому, то конечным жертвенным и абсолютно трансгрессирующим жестом становится смерть. В том числе и смерть от голода – вкус к пище регистрируется бессознательным как самый первичный и подлинный вкус к жизни, поэтому голод является существенным дисциплинарным методом воздействия со стороны тоталитарной власти. Это и голод в качестве пытки в застенках НКВД; это и пищевая политика, направленная на создание абсолютно репрессивной дефицитарной гастрономической культуры; это и голод как массовое явление в масштабах всей страны, феноменология которого раскрывается во всех смыслах наказания за возможность нежертвенного выбора частного как базового онтологического интереса перед интересами не только страны, но и коммунизма.

наркома пищепрома409. Он замечает, что прежний, соотносимый с буржуазным вкус, из-за привязки к которому был произведен идеологический отказ от ряда продуктов, уже не является угрозой для советского человека: «Некоторые колбасники додумались до того, что отменили ряд сортов колбасы как “чуждых по происхождению”...мы эти “чуждые по происхождению” хорошие сорта колбасы восстановили и сейчас опять производим»410. Но все-таки говорить о полноправном возвращении категории вкуса в это время еще рано, скорее это было осуществлено пока лишь на декларативном уровне, ведь основная идея периода жизни в розовом цвете по-советски – это актуализация пиршественного состояния жизни.



Некоторые перспективы генезиса гастрономической культуры советского человека после эпохи сталинского террора После окончания сталинской эпохи вводится категория вкуса и удовольствия, что приводит к некоторому смягчению жесткости дисциплинарных форм, контролирующих пространство еды. Идея коллективного тела, только в дискурсе которого вообще возможно существование отдельной индивидуальной телесности, никуда не исчезает, но категория вкуса допускает уже формирование некоторого личного пространства жизни – между индивидуальной репрессируемой телесностью и коллективным телом, на которое возложены задачи по поддержанию всей тоталитарной системы, допускается существование тела удовольствий, тела наслаждения от жизни – того тела, которое во многом определяет личностную, а не только социальную идентичность человека.

Если посмотреть в сравнительной перспективе на три модели гастрономической культуры (дореволюционную, модель эпохи сталинского террора и модель питания, начавшую формироваться уже в послесталинское время), то можно обнаружить ряд характеристик (табл. Позиционируется новое пространство трапезы – им становится частная кухня, пусть крохотная, учитывая количество квадратных метров Напомним, что это могло состояться только на уровне третьего, заключительного этапа в становлении тоталитарной гастрономической культуры (1935–1941 гг.), когда уже можно было постулировать ее состоявшееся внедрение. Полноценное же возвращение категории вкуса в гастрономическое пространство советского человека стало возможным только при признании значения категории частного, а это произошло уже после смерти Сталина, в хрущевскую эпоху.

Из речи А.И. Микояна на XVII съезде ВКП(б). Цит. по: Глущенко, И.В. Общепит.

Микоян и советская кухня / И.В. Глущенко. – М.: Изд. дом Гос. ун-та – Высшей школы экономики, 2010. – С. 105.

в так называемых квартирах-хрущевках, но тем не менее именно частная. Характер очередей, в которых осуществляет свой гастрономический режим советский человек, меняется. Теперь это в меньшей степени очереди от нужды, очереди за необходимым для выживания пищевым минимумом – скорее, за желаемым для более или менее полноценной трапезы кулинарным набором. Последнее и есть переломный момент, существенно демонстрирующий, что тоталитарный проект гастрономической культуры исчерпал себя – пока еще минималистски понимаемое частное желание, координируемое и нормируемое осторожно вводимыми категориями удовольствия и вкуса, теперь становится ведущей стратегией индивидуальной гастрономической политики412.

Антисанитария, Чистота, гигиена, принцип Чистота и гигиена как один из отсутствие гигиены, удовольствия как предмет ведущих принципов принцип удовольствия (создающие основу для возвращается индивидуальное общественного надзора, индивидуального тела) общественным надзором телесности) общественного надзора, формирования нового роль принципа удовольствия от Неслучайно именно крохотная частная кухня станет одним из основных мест интенсивной коммуникации оппозиционеров и потенциальных диссидентов. Так, на кухне не только приготавливалась и употреблялась пища, но и осуществлялся процесс интенсивного обмена ментальной пищей, запрещенной информацией. Как для К. ЛевиСтроса кухня мыслилась символическим топосом производства культуры, так и в условиях советской власти кухня оказалась не только местом производства телесного и ментального габитуса благоприятного власти индивида, но и местом рождения враждебной ей и подрывающей ее основы оппозиционной формы субъективности.

Полупустые полки в магазинах, единообразно заполненные не пользующимися спросом продуктами, не то же самое, что полное их отсутствие, и очереди за колбасой не то же самое, что очереди за распределяемым по карточкам хлебом.

формирующим частную полному устранению функционально. Важнейшим поддерживающим как неэффективного для значение удовольствия от пищи, определенные конструирования человека является «Книга о вкусной и параметры телесности социалистической здоровой пище». Исследователи загнанного в бедность, телесности, освобожденной пользующегося достижениями либо богатого, но от «тела удовольствий» социализма гастрономическим перверсиям, индивидуума Правильного питания Ответственность за Ответственность смещается в не существует – царят правильное питание – на сторону домохозяйки – мошенничество (ученые, врачи, работники роли женщины невежество домохозяек В плане подделки продуктов – для фальсификации их качества.



Pages:     | 1 |   ...   | 41 | 42 || 44 | 45 |   ...   | 49 |