WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 40 | 41 || 43 | 44 |   ...   | 49 |

«Сохань Ирина Владимировна ТОТАЛИТАРНЫЙ ПРОЕКТ ГАСТРОНОМИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ (НА ПРИМЕРЕ СТАЛИНСКОЙ ЭПОХИ 1920–1930-х годов) Издательство Томского университета 2011 УДК ...»

-- [ Страница 42 ] --

В-третьих, схема отчуждения частного желания в пользу желания тоталитарной власти, записанная в новом, дефицитарном типе повседневности, уже функционировала достаточно успешно 390, и ее побочный эффект, выраженный в накоплении коллективной фрустрации, тоже стал очевиден, поэтому вопрос о канализации этой фрустрации требовал своего разрешения. Интересно, что la vie en rose конца 1930-х гг. обратной своей стороной имела ощущение трагичности и некоторой ирреальности происходящего для ее участников: «Несомненно, они “наслаждаются скорбя”, – заметила одна посетительница Парка В этом смысле поражает избирательность коллективной и индивидуальной исторической памяти: люди, которые воспринимают «Книгу о вкусной и здоровой пище»

как сборник повседневных рецептов, актуальных для каждого, или почти каждого, рядового гражданина, наверняка также стали жертвами такой бинарной кодировки реальности – голод и нищета небытия и вспоминаются как нереальные и случайные, официальный шик и блеск номенклатуры и приближенных к ней жителей Москвы и Ленинграда конца 1930-х гг. кажется достойным ностальгии золотым временем.

Восленский, М.С. Номенклатура: господствующий класс Советского Союза / М.С. Восленский. – М.: Советская Россия, 1991. – С. 289.

Гастрономический миф, артикулированный на страницах «Книги о вкусной и здоровой пищи», стал частью этой мифологемы.

Ее успешность выражена в результативном решении задач, которые ставила перед собой тоталитарная власть; а также вообще в прочном установлении тоталитарного государства.

культуры из Австралии. – Среди многих тысяч находившихся там людей нам редко встречались улыбающиеся, хотя предполагалось, что они развлекаются»391. Речь идет о Парке культуры и отдыха им.

Горького в Москве, который служил образцом для демонстрации новых форм культурного отдыха, доступных трудящимся. Пресса этого периода захлебывалась в дифирамбах по поводу этого явления как новой формы заботы власти о своих гражданах, так как ранее формы этой заботы были более репрессивными, теперь же, на коллективном уровне, легализовывалось регламентированное удовольствие392, которое могло носить в том числе и гастрономический характер.

Известно, что первая версия названия «Книги о вкусной и здоровой пище» не содержало слово «вкусной», вместо него предполагалось заявить «полезной», но нарком пищевой промышленности А.И. Микоян393 настоял именно на этой, уже вошедшей в историю формулировке – так, традиция, берущая начало еще из проекта революции быта, была прервана возвращением в гастрономический дискурс понятия вкуса394, который всегда выступает заботой об индивидуальной телесности. Впрочем, легализация вкуса связывалась именно с культурой еды правящей элиты, а для обычного гражданина это могло стать только потенциальной стратегией, так как вкус может быть только там, где ликвидирован голод, по-прежнему выступающий спутником повседневных практик советских граждан.

Выход «Книги о вкусной и здоровой пище» символически закрывает эпоху становления тоталитарной культуры еды, начавшуюся на рубеже конца 1910-х – начала 1920-х гг. ее идеологическим проектом, с большим или меньшим успехом и с существенными поправками на реальность воплощавшийся вплоть до окончания эпохи НЭПа в конце 1920-х гг.; продолжившуюся как кристаллизация гастрономической культуры советского человека до 1935 г.395, Цит. по: Фицпатрик, Ш. Повседневный сталинизм. Социальная история Советской России в 30-е годы: город / Ш. Фицпатрик. — М.: РОССПЭН, 2001. — С. 117.

Следует заметить, что из значимых, сколько-нибудь подробных историкокультурологических исследований именно этого периода можно назвать работу финского ученого Юкки Гронова «Икра с шампанским: публичная роскошь и идеалы хорошей жизни в сталинской России» («Caviar with champagne: common luxury and the ideals of the good life in Stalin`s Russia» by Yukka Gronow).

А.И. Микояну и его роли в создании советской культуры еды посвящено исследование И.В. Глущенко «Общепит. Микоян и советская кухня».

Понятие вкуса упорно связывалось с буржуазной гастрономической культурой.

Год, в котором была провозглашена отмена хлебных карточек и прозвучали слова Сталина о том, что жить стало лучше и веселее, является переломным и переходным от закончившуюся периодом, который длился вплоть до начала ВОВ в 1941 г. и получил название жизнь в розовом цвете, но который мы, в свете исследуемой проблематики, предпочитаем называть тоталитарным пиром.

Прежде всего, из-за общего, явно пиршественного настроения, который задавался СМИ – было провозглашено рождение нового, советского человека, которого тоталитарная власть вынашивала и пестовала репрессивными повседневными практиками, и вот он, наконец, появился на свет – человек, идентичность которого осуществляется только в рамках ее коллективного проекта, человек, чья индивидуальность понималась только как жест трансгрессивного характера в сторону общественной задачи и потому определялась подвигом. Энтузиазм этого времени вызван тем, что, в определенной степени, впервые в истории, утопический проект состоялся и социальное конструирование человека привело к явным результатам: «Когда А.А. Жданов в речи на торжественно-траурном заседании, посвященном годовщине со дня смерти Ленина (21 января 1938 г.), сказал, что “героизм вошел в быт нашего народа”, он совершенно точно выразил общую линию, проводимую в прессе. Сенсацией был не подвиг, а сам новый человек, качественно отличный от человека прошлого»396. Достаточно абсурдным выглядит здесь утверждение о быте и героизме – героизм как экстремум неповседневного труда с выраженным отчужденным результатом и быт, где результаты труда не имеют отчужденного результата, так как съедаются настоящим моментом как усилия по его поддержанию – быт и героизм входят в явное противоречие друг с другом. Таким образом, заявление о том, что героизм прочно вошел в быт, декларирует окончание реконструкции повседневности, которая перестала выполнять свою базовую функцию сохранения частной жизни человека и формирования его индивидуальной телесности. Обобществленная повседневность, где контроль надлежащего исполнения тоталитарных дисциплинарных практик осуществлялся извне – вертикалью власти и внутри – системой бытового надзора, обеспеченной как искаженной топографией повседневного пространства (оно приобрело завершенную форму паноптикума), так и устойчивой системой взаимных доносов 397, которые второго этапа формирования тоталитарной культуры еды к третьему, заключительному.



Вихавайнен, Т. Внутренний враг: борьба с мещанством как моральная миссия русской интеллигенции / Т. Вихавайнен. – СПб.: Изд. дом «Коло», 2004. – С. 311.

По умолчанию, все те, кто не являлся носителем габитуса нового советского человека, должны быть принесены в жертву системе – как нелюди.

формально выполняли функцию поисков врагов народа, а на самом деле канализировали индивидуальную агрессию.

Итак, новая повседневность помогала новому советскому человеку предуготовить себя как жертву – не оставляя ему частного пространства и частных практик заботы-о-себе, она облегчала ему, при необходимости, принести в жертву свое тело как последнюю инстанцию своего присутствия в мире, так как его частное желание уже было отчуждено в пользу тоталитарной власти, и сам процесс такого отчуждения поддерживался новыми повседневными практиками. Специфика предвоенного времени состояла как раз в репрезентации способности каждого советского человека, рядового гражданина к подвигу, структура которого была представлена следующим: актуализация общественной задачи как своей личной цели и доведение до экстремума акта труда (по сути, как уже было сказано, осуществление трансгрессии в акте труда). СМИ времени тоталитарного пира рассказывали о многочисленных подвигах советского человека, о его непременно радостном, экстатическом ощущении бытия, о бесконечной благодарности партии и конкретно Сталину за возможность жить такой жизнью и быть героем: «...новый советский герой становится таковым не вследствие наличия определенных качеств, а благодаря партии и, в конечном счете, ее руководителю – Сталину. Герои – «сыны и дочери» Сталина... сам Сталин лично указывал правильный путь своим детям»398. Эти слова в свете проанализированного ранее механизма отчуждения частного желания в пользу тоталитарной власти следует понимать почти буквально.

Еще один феномен, на который невозможно не обратить внимание в свете констатации результатов тоталитарной реконструкции человека, – это символическое присоединение всего народа к подвигу героя, присоединение, которое носило чрезмерный характер – СМИ постоянно подчеркивали, что герой не одинок, с ним постоянно весь советский народ. Такое присоединение-отождествление еще раз доказывает, что индивида и коллектив отделяет только факт бытийствования индивида в своем конкретном физическом теле. Тоталитарный человек не может иметь отличных от единого коллективного дискурса практик конструирования телесности – эта включенность в единое, целое обеспечивало дополнительную экстатичность повседневного существоваВихавайнен, Т. Внутренний враг: борьба с мещанством как моральная миссия русской интеллигенции / Т. Вихавайнен. – СПб.: Изд. «Коло», 2004. – С. 311.

ния, ностальгия по которому артикулируется в воспоминаниях тех, чья молодость совпала со сталинской эпохой399.

Тоталитарный пир400 и обеспечивался, прежде всего, этим ощущением экстатичности существования – его метафизическая модель включала в себя радостное бытийствование нового советского человека, которому в 1930-е гг. предоставили общественные пространства празднования – с перманентным воспеванием власти, создавшей его, сформировавшей из дореволюционного хаоса благодаря своей рациональной политике, которая проникла во все сферы жизни. Общественный праздник, конечно, не обходился без гастрономического сопровождения: «Первомайский репортаж о парке культуры в советской газете сосредоточен на основе основ – еде и питье: «Трудно рассказать, как веселилась Москва в радостные дни первомайского праздника. Не расскажешь всего о саде изобилия, выросшем подле здания манежа, о том саде, где на деревьях росли сосиски и колбаса... где пенящаяся кружка пива соседствовала с великолепной полтавской колбасой...» 401 и т.д. Тема гастрономического изобилия была актуализирована именно в период, когда констатировалось появление нового советского человека – образ изобилия был наградой, и поскольку изобилие было недоступно большинству советских людей, оно постулировалось в виде ряда мифологем, которыми, в духе социалистического реализма, должен был жить советский человек. Что же касается правящей элиты, для которой посредством системы распределения, изобилие было не мифологемой, а состоявшейся реалией, то ее пиршества конца 1930-х гг. носили перверсивный характер.

Если к анализу перверсивной сексуальности эпохи сталинского террора обращается И.А. Жеребкина402, то для проблемы, поднимаемой в настоящем параграфе – гастрономическом габитусе власти и ее гастрономических перверсиях, – не существует опорной Подчеркиваются, прежде всего, бедность и радость – бедность как выраженная дефицитарность существования – бедность потребительских практик, которая компенсировалась ощущением единства со всем коллективом под неустанным надзором партии.

Кстати, с метаисторической точки зрения его смело можно назвать жертвенным праздником – подготовкой к войне. Как для пира приготавливается жертва с последующим жертвоприношением ради установления трансцендентных связей, так и праздник конца 1930-х гг. выглядел пиршественной подготовкой.

Фицпатрик, Ш. Сталинские крестьяне. Социальная история Советской России в 30-е годы: деревня / Ш. Фицпатрик. — М.: РОССПЭН, 2001. — С. 116.

Жеребкина, И.А. Феминистская интервенция в сталинизм, или Сталина не существует / И.А. Жеребкина. – СПб.: Алетейя, 2006. – 224 с.

исследовательской позиции. Тем не менее попытаемся высказать несколько основных предположений.



Pages:     | 1 |   ...   | 40 | 41 || 43 | 44 |   ...   | 49 |
 








 
© 2013 www.knigi.konflib.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.