WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 31 | 32 || 34 | 35 |   ...   | 49 |

«Сохань Ирина Владимировна ТОТАЛИТАРНЫЙ ПРОЕКТ ГАСТРОНОМИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ (НА ПРИМЕРЕ СТАЛИНСКОЙ ЭПОХИ 1920–1930-х годов) Издательство Томского университета 2011 УДК ...»

-- [ Страница 33 ] --

социальные, а также побочные или дополнительные. Женщины, дети и прислуга отнесены им к домашним паразитам, вследствие чего (но не только из-за этого) автор утопии категорически настаивает на обобществлении домашней кухни – ему рисуется образ некоей общественной печи, кормящей всех нуждающихся и не терпящей подле себя индивидуальной хозяйки. Частное пространство существования видится автором утопии как топос перверсивного производства и реализации желания – в то время только в открытом общественном дискурсе оно обретает полноценную природу наибольшего соответствия человеческой сущности. Выведение частного желания в общественную сферу прежде всего означает его вступление в поле общественного контроля. Отличие утопии Ш.

Фурье от тоталитарных утопий в этом смысле минимальное – в тоталитарных утопиях частное желание выводится в область общественного контроля для его канализации под глобальные общественные задачи; у Фурье это необходимо потому, что в его гармоническом обществе гастрономия является главной из наук 279 и предлагает человеку уже открытые и одобренные ей формы максимальной реализации его желания. Фурье пытается реабилитировать чревоугодие: «Можно ли предположить, чтобы Бог считал пороком страсть, которой он дал больше всего власти? (ибо никак нет страсти, более общегосподствующей над народом») 280. В силу этого обстоятельства, гастрономическая страсть может являться основной движущей силой, обеспечивающей социальное равновесие – при доступности гастрономических ресурсов для всех (а не только для бездельников, пишет Фурье, критикуя современное ему общество).

Дело в том, что для так называемых бездельников гастрономическое удовольствие выступает самоцелью, в этом смысле неизбежно санкционируя грех чревоугодия. В то время как гастрономия в гармоническом обществе характеризуется открывающимися через нее возможностями объединения281, познания и регламентированного Гастрономия является главной из наук, а любовь – высшим из искусств.

Административная же власть, также представленная в гармоническом обществе, занимается вопросами распределения благ, так как только при их наиболее правильном распределении в обществе возможен экстремум реализации желания для каждого конкретного его гражданина.

Фурье, Ш. Новый хозяйственный и социетарный мир, или Открытие способа привлекательного и природосообразного труда, распределенного в сериях по страсти.

Избранные сочинения / Ш. Фурье. – М.: Изд-во Академии наук СССР, 1954. – Т. 3. – С. 500.

Фурье употребляет термин «сцепление».

удовольствия. Гурманство должно стать наградой 282 тому, кто трудится и производит ощутимые для общества результаты труда: «гурманство больше не является вознаграждением безделья, а представляет собой награду труда, ибо беднейший земледелец принимает здесь участие в потреблении ценных предметов питания»283. Привитое каждому человеку гурманство должно, по логике Фурье, привести к требованиям высочайшего качества не только продуктов, но и труда – как любого труда, так и конкретных видов труда, ведущих к производству и приготовлению. Утонченность должна быть востребована во всех сферах жизни, настаивает философ-утопист, противопоставляя страну Гармонию современному строю цивилизации, где утонченность является прерогативой эстетических форм восприятия, реализуемых преимущественно в искусстве. Если при цивилизации гастрономия близка к излишествам, то при новом общественном строе она становится мудростью, связывая всех со всеми и называясь гастрософией284 – гастрономической мудростью, которая является основой социальной механики. Стремясь продемонстрировать вездесущность гастрономического, Фурье щедро вводит новую терминологию, говоря о гастро-глупости 285, медицине вкуса или гигиенической гастрософии286, прикладной гастрономии287.

Таким образом, в утопическом проекте Ш. Фурье обнаруживается наиболее полное и внимательное изложение принципов гастрономического в том его качестве, в каком оно способно послужить установлению и поддержанию нового социального строя. При этом автор преодолевает присущую другим утопиям инструментальность гастрономического, видя его по сути индивидуальной формой заботы-осебе, которая, при надлежащем мудром ориентировании со стороны общества, способствует установлению всеобщего счастья, выступая Эта идея близка к известному принципу кто не работает, то не ест; однако в последнем случае речь идет не о гурманстве, а о возможности быть накормленным.

Фурье, Ш. Новый хозяйственный и социетарный мир, или Открытие способа привлекательного и природосообразного труда, распределенного в сериях по страсти.

Избранные сочинения / Ш. Фурье. – М.: Изд-во Академии наук СССР, 1954. – Т. 3. –С. 501.

Типологизация внутри гастрософии следующая – она состоит из гастрономии, кухни, консервирования и земледелия.

Понимаемой как производство ради выгоды плохих продуктов и их покорное употребление теми, кто не может сделать иного выбора.

Понимаемой как лечение определенной едой, т.е. диетой.

Как способ инициировать интерес к определенным видам труда или способствовать установлению добрых отношений между людьми.

доступной каждому формой телесного познания реальности на основании единения всех со всеми.

Настаивая на обязательности физического труда для всех (это эффективно как с точки зрения производства товаров, так и с точки зрения рационализации и опрощения (здоровой сублимации) удовольствия), Т. Мор, тем не менее, утверждает, что нужно выделять определенное количество людей для основательного прохождения наук, т.е. будущих ученых. Разве не тот же самый принцип характеризовал социалистический подход к труду и образованию? Необходимость минимального образования и обязательного труда для всех, при котором наиболее одаренные индивиды могли на образовательном «лифте» подняться в страту ученых, получить социальные привилегии и большие по сравнению с простым человеком возможности реализации своего желания. Предполагалось, что ученый как максимально рационализированная личность не может (и уже в этом не нуждается) интенсифицировать собственное удовольствие, поэтому доступность для него большего количества удовольствия не страшна. То же самое касается и тоталитарной власти – аргумент апологетов сталинского времени об индивидуальном аскетизме диктатора не выдерживает критики. Аскетизм человека, персонифицирующего тоталитарную власть – это прекрасный пример того, что владение частными материальными артефактами любого масштаба есть материализованная актуализация индивидуального желания, и, безусловно, на определенном уровне власти это еще представляет интерес. Но на уровне абсолютной тоталитарной власти максимум частного желания уже был не актуален – оно достигло своего экстремума и, многократно усиленное, стало коллективным желанием, реализованным, в случае сталинского тоталитарного проекта, в конкретном лице. Отсюда личная аскеза и поддержание репрессивного по отношению к частному желанию социального порядка, а также специфическое ощущение власти над страной – на духовном уровне, как может показаться ностальгирующим, но на самом деле на уровне коллективного бессознательного.



Итак, базовые утопические принципы, реализуемые в гастрономической сфере:

– рационализация и сциентизация жизни – как подавляющие чрезмерность частного желания, а также купирующие неконтролируемые проявления бессознательного, эти принципырегуляторы гастрономической сферы требовали умеренности в потреблении пищи, которая преодолевает как голод бедняков, так и кулинарные перверсии богачей, и позволяет сохранить тело здоровым;

– урбанизация – как правило, утопический проект, топографически реализуем в городском пространстве по вполне понятным причинам – близость к природе означает зависимость от ее непредсказуемой силы, в то время как научный подход к действительности приручает и подчиняет себе природу, используя ее ресурсы в технологическом городском пространстве. Урбанизм как утопический принцип проявляется в двойном стандарте по отношению к городу и деревне – Т.

Мор, например, предполагает, что в городе должны жить более успешные и способные, в то время как наименее способные – в деревне.

В отношении гастрономической культуры урбанизм выступает принципом ее технологического изменения и большей функциональности;

– актуализация такого скрытого значения пищи, как возможность быть кормом – именно такой формат пищи устраивает тоталитарную власть. Ипостась еды как корма – это не ее качественное состояние 288, это ее способность быть средством коммуникации между индивидом и властью, которая выступает его онтологическим источником. Этот статус придает человеку максимальную несамостоятельность: его существование маркируется наличием или отсутствием пищи, количество и качество которой определяются степенью его инструментальной востребованности властью.

2. Гастрономические практики как средство реконструкции человеческой субъективности тоталитарной властью Гастрономические проекты известных тоталитарных утопий направлены на создание определенного телесного габитуса – особого формата телесности, трансформированной под дисциплинарным воздействием тоталитарной власти и окончательно ставшей ее инструментом. Такое состояние человеческой идентичности видится авторам утопических проектов благом, ибо оно означает свободу индивида от своего, частного желания, реализация которого вполне может принять перверсивный характер. Но, будучи отчужденным в пользу власти, частное желание сразу же приобретает поощряемый ею рациональный дискурс своей канализации. Вопрос в том, от чего же свободен человек? Он свободен от своего выбора: его принуждение к тому, чтобы заниматься исполнением только одного желания – тоталитарной власти, достигает своего экстремума. В этом одна из причин очарования тоталитарной власти289. Оказываясь в роли В этом смысле и самый некачественный хлеб рабочего, и продуктовый паек номенклатуры одинаково являются кормом.

Или механизм тоталитарного обольщения.

онтологического источника жизни, она снимает с человека экзистенциальную проблему выбора и ответственности за свое бытие.

Подобная структура отношений предполагает, как одну из ключевых позиций, зафиксированное на самом непосредственном телесном уровне отношение кормящего и кормимого. Поэтому тоталитарная власть озадачена поиском определенного формата пищи, с помощью которой она обращается к индивиду (предлагает себя ему, инсталлируясь в его телесное пространство). При этом формат пищи – продовольственный паек, ипостась пищи – корм.

Тоталитарная власть не только осуществляет пристальный контроль над практиками потребления пищи, она заботится о и качестве этой пище, так как то, чем она кормит индивида, является ее материальным субстратом – она кормит индивида собой. Уровни приготовления пищи предполагают: первый – обработку национального космоса, т.е.

природных ресурсов, а второй уровень уже есть создание кулинарного тела культуры, т.е. способы приготовления продуктов. Следует предположить, что первый уровень может быть усложнен, так как вмешательство химической промышленности в способы обработки природного сущего позволило получать продукты, природный состав которых полностью видоизменен. Так же и со вторым уровнем – состояние кулинарного тела культуры определяется многими факторами, в том числе и гастрономической политикой власти, так как всякая власть прекрасно понимает, что кормление человека и является одним из основных политических актов.



Pages:     | 1 |   ...   | 31 | 32 || 34 | 35 |   ...   | 49 |