WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 30 | 31 || 33 | 34 |   ...   | 49 |

«Сохань Ирина Владимировна ТОТАЛИТАРНЫЙ ПРОЕКТ ГАСТРОНОМИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ (НА ПРИМЕРЕ СТАЛИНСКОЙ ЭПОХИ 1920–1930-х годов) Издательство Томского университета 2011 УДК ...»

-- [ Страница 32 ] --

Трапеза отличается изобилием – нехватка продуктов не характерна для утопического стола, ведь равномерный обязательный труд жителей обеспечивает достаточное производство продуктов, а принцип экономии удовольствия гарантирует умеренные формы потребления.

Однако стоит обратить внимание на один аспект – это разделение практик потребления пищи в городе и деревне, подчеркиваемое Т. Мором. Если вышеописанный формат коллективной трапезы свойствен именно городам 263, то деревне, которая питает город продуктами своего труда, по мнению Мора, остается следовать традиционным, семейным формам трапезы. В тоталитарной сталинской России, согласно утопическому двойному стандарту в отношении города и деревни, городское пространство также рассматривалось как наиболее перспективное для культурного развития и более высокое с точки зрения социальной ценности по Мор, Т. Утопия / Т. Мор. – М.: Наука, 1978. – С. 194.

Урбанизм является важнейшей характеристикой утопий – изолированное, с выраженной границей по отношению к чужому, являющееся высокотехнологической средой обитания пространство счастья.

сравнению с деревней, которая выступала просто источником материальных ресурсов для существования города. Например, один из способов становления советской кухни был выражен в рамках развития пищевой промышленности, стремящейся предложить горожанину полуфабрикаты для высвобождения его рабочего времени, употребляемого как для культурного саморазвития, так и для интенсификации производства 264; в то время как деревенский житель, находясь под прессом продовольственных поборов и налогов, оставался в традиционной зависимости своего питания от природных циклов.

В концепции потребления пищи, изложенной в «Городе Солнца», обнаруживаются уже известные характеристики: коллективная трапеза, сопровождаемая усвоением не только пищи, но и полезной информации: «Во время еды один из юношей с возвышения читает нараспев внятно и звучно по книге, а должностные лица часто беседуют по поводу какого-нибудь примечательного места из прочитанного»265;

иерархическое (статусное) распределение еды: «Должностные лица получают большие и лучшие порции...» и реализация через пищу кормовой функции власти – поощрение едой согласно количеству привносимого социального блага: «...и из своих порций они всегда уделяют что-нибудь на стол детям, выказавшим утром больше прилежания на лекциях, в ученых беседах и на военных занятиях. И это считается одной из величайших почестей»266. И здесь высказывается в качестве приоритетного медикалистский подход к питанию 267, который представляется максимумом рационализации удовольствия: «На обязанности врачей лежит заказывать поварам еду на каждый день: что готовить старикам, что молодым и что для больных... Они тщательно различают полезную и вредную пищу и питаются согласно требованиям медицины... Пищу они употребляют наиболее полезную по данному времени года и вообще по предписанию наблюдающего за этим Развитие советской пищевой промышленности А.И. Микояном – важнейшая страница в советской гастрономической истории. Микоян восхищался американской моделью пищевой промышленности, которая стремится обеспечить граждан доступной и практически готовой к употреблению едой, беря на себя промежуточную функцию по приготовлению пищи, освобождая человека от вековой пищевой зависимости от природных циклов урожая/неурожая, а значит, от изобилия/голода. Эти процессы – предтеча современной урбанизированной культуры еды.

Кампанелла, Т. Город Солнца / Т. Кампанелла. – М.; Л.: Изд-во Академии наук СССР, 1947. – С. 48.

Медикалистский дискурс культуры еды – это основа проекта гастрономической революции 1920-х гг.

Главного врача»268. Также Т. Кампанеллой подчеркивается достаток и чистота – опять-таки как следствие рационализации желания269.

В утопии Ф. Бэкона «Новая Атлантида» обнаруживается гастрономический проект, базирующийся уже на полностью научных основаниях270 – речь идет о пище как лекарстве, что достигается в некотором роде сильным трансформирующим воздействием на пищу (практически пищевыми технологиями): «Не буду утруждать твоего слуха перечислением наших пивоварен, пекарен и кухонь, где приготовляются различные напитки, хлебы и кушанья, имеющие особые свойства. Вино выделываем мы из винограда, а напитки из фруктовых соков, зерна и кореньев; а также из смесей и настоек меда, сахара, манны и сухих фруктов, или из древесных соков и сердцевины тростника.

Напитки эти выдерживаются – иные до сорока лет. Есть у нас также целебные напитки из трав, кореньев и пряностей, куда добавляют иной раз белого мяса; причем некоторые из них могут служить одновременно и питьем и пищею; так что немало людей, особенно в преклонных летах, питаются ими, почти или вовсе не употребляя мяса и хлеба» 271.

Наукообразность гастрономического проекта Бэкона очевидна еще и в желании наградить продукты и приготовляемую из них пищу дополнительными значениями, как лекарственными, так и содержательно-вкусовыми, что и отражает присущую утопии веру в научное преобразование природы, возможное во всех сферах:

«Особенно стараемся мы изготовлять напитки из мельчайших частиц, которые проникали бы в тело, но при этом не были бы на вкус едкими и раздражающими, и уже получаем такие, что, будучи вылиты на тыльную сторону руки, вскоре просачиваются до ладони, вкус же имеют приятный. Есть у нас воды, которым мы умеем придавать питательные свойства и превращать в отличные напитки; так что многие предпочитают их всем прочим... Есть у нас сорта мяса и другой пищи, прием которой позволяет затем человеку вынести длительное голодание, и есть другие, от которых мышцы становятся заметно Кампанелла, Т. Город Солнца / Т. Кампанелла. – М.; Л.: Изд-во Академии наук СССР, 1947. –С. 81–82.



Чистота как главный гигиенический принцип входит в проект гастрономической революции, так как символизирует девственность бессознательного, его свободу от перверсий удовольствия и желания, которые преследуют человека в ситуации, когда избыточность желания поощряется общественными структурами неутопического, капиталистического общества.

До абсурдного этот проект схож с научными построениями гастрономического теоретика 1920-х гг. М. Зариной, дискутирующей на страницах журнала «Работница» того времени.

Бэкон, Ф. Новая Атлантида / Ф. Бэкон // Сочинения. – М.: Мысль, 1978. – С. 512.

плотней и тверже, и силы прибывают необычайно»272. Так, в «Новой Атлантиде» гастрономические практики поставлены полностью на научную почву, что и позволяет автору утопии пофантазировать на тему гастрономического будущего – и, следует признать, что некоторые из фантазий сегодня обрели воплощение (искусственная пища, способы консервации), но полное господство над природой, как и достижение вечной молодости посредством соответствующего режима питания, попрежнему остаются утопическим идеалом. Однако: «Знание, абсолютизированное Бэконом, продолжает неустанно демонстрировать силу. Россыпи благих открытий искрятся манящим светом, перемежаясь с пожарами разрушительных катастроф, в особенности когда человек смело берется переписывать книгу природы»273.

Так, гастрономический режим жителя утопии носит инвариантный практически для всех утопий характер и выражается в общественной иерархизированной трапезе, где пища распределяется статусно, и стремлении к медикалистскому дискурсу в гастрономии, так как последний мыслится воплощением рационального подхода к телесности. Власть заботится о равномерном распределении удовольствия, контролируя избыточность или недостаточность потребления. Формирование коллективной телесности является одной из задач всякой общественной трапезы, но в условиях отсутствия выбора предпочтительного формата трапезы и инициированного извне распределения пищи индивид усваивает характеристики коллективной телесности как обязательный стандарт телесности вообще – абсолютной целью тоталитарной культуры еды является полное отчуждение индивидуальной телесности как тела желаний в пользу тоталитарной власти и дисциплинирование человека жесткими стандартами практик, применяемых для поддерживания его функционирования в рамках коллективной телесности.

Индивидуальная телесность как тело желаний (тело наслаждения) аккумулирует частный порядок удовольствия, рост и реализация которого зависят только от самого человека и могут идти вразрез с общественными задачами. Будет ли это желание безудержного потребления, которого опасаются и против которого восстают авторы обозначенных здесь утопий, либо минимизация желания в рамках аскетизации существования – в любом случае индивидуальная телесность инициирует необходимость индивидуального же вектора существования, Шадурский, М.И. Литературная утопия от Мора до Хаксли. Проблемы жанровой поэтики и семиосферы. Обретение острова / М.И. Шадурский. – М.: Изд-во ЛКИ, 2007. – С.

45.

что расходится с основными принципами тоталитарной утопии. Поэтому тоталитарный гастрономический проект (вкупе с остальными повседневными практиками) реализует необходимость построения категоричной коллективной телесности, которая с ее характеристиками прозрачности, унифицированности, с отсутствием даже возможности перверсивных акцентуаций, полностью заменила бы собой индивидуальное тело желания.

Отнятое посредством реформирования повседневности у каждого отдельного человека, частное желание отчуждалось в пользу тоталитарной власти, которая, на первый взгляд, собиралась и могла бы распоряжаться им гуманно и рационально274 – но, усиленное во сто крат и репрезентированное через конкретных лиц, владеющих властью, оно порождало самые жуткие формы перверсий индивидуального бессознательного людей, персонифицирующих тоталитарную власть 275.

Ш. Фурье в утопии «Новый хозяйственный и социетарный мир» уделяет особое внимание гастрономической сфере 277 – принцип наслаждения в обществе, где эффективно организован общественный труд и достигнуто равенство полов, должен стремиться к экстремуму, ибо именно в таком виде реализует человеческую природу в ее самом свободном виде: «... в обществе царит изобилие, и в целях общего согласия необходимо не просто разнообразить наслаждения, но предаваться любому из них с полным самозабвением»278. Голод как враг всякой гастрономической культуры, поскольку он ставит под вопрос само ее существование, анализируется Ш. Фурье как следствие неравноценного распределения ресурсов вследствие существования паразитов, коих выделяется три класса – паразиты домашние, Иллюзия всякой тоталитарной утопии как раз и состоит в представлении о том, что с мотивирующей силой частного желания как репрезентирующего греховную природу, сам человек не может справиться, а отчуждение его в пользу внешней инстанции с большей вероятностью сделает возможным его разумную, правильную, с точки зрения антропологических задач, канализацию.

И. Жеребкина, анализируя сексуальные практики номенклатуры эпохи сталинского террора, подчеркивает их особый дискурс принципа непристойного наслаждения.

В исследовательской литературе обычно встречается упрощенное адаптированное название «Страна Гармония».

Единственный в своем роде, уникальный утопический проект, где гастрономическое подвергнуто специальной рефлексии не в качестве просто инструментально сопутствующего основным преобразовательным стратегиям, а являясь одной их них, причем важнейшей.

Пас, О. Стол и постель / Пас О. // Поэзия, критика, эротика. М.: Изд-во CEU PRESS, 1996. - С. 153.



Pages:     | 1 |   ...   | 30 | 31 || 33 | 34 |   ...   | 49 |