WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 49 |

«Сохань Ирина Владимировна ТОТАЛИТАРНЫЙ ПРОЕКТ ГАСТРОНОМИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ (НА ПРИМЕРЕ СТАЛИНСКОЙ ЭПОХИ 1920–1930-х годов) Издательство Томского университета 2011 УДК ...»

-- [ Страница 31 ] --

Итак, все тоталитарные утопии: от утопических построений Платона, Т. Мора. Т. Кампанеллы, Ф. Бэкона, Ж.-Ж. Руссо до тоталитарных обществ XX в. – имеют одну общую характерную черту247: они настаивают на обязательном реформировании повседневных структур, на которых будет базироваться новая социокультурная реальность. Речь идет об обобществлении быта, так как его частный порядок не совместим с тоталитарным общественным строем: «Основу “нового порядка” должна была образовывать приципиально иная система ценностей, главными компонентами которой становятся коллективизм и единство (расовое, пролетарское), противопоставляемые буржуазному индивидуализму и ценности отдельной человеческой личности»248. Хотелось бы сразу обратить внимание, что существуют всем известные рационализации необходимости реформирования повседневности, и они обязательно будут обозначены в рамках анализа революции быта в Советской России 1920-х гг. Но также существует и нечто менее явное, что необходимо подвергнуть рефлексии, – это те бессознательные механизмы поддержания тоталитарного порядка, репрессивные по отношению к человеку и неизбежно запускаемые при определенной модели организации быта –прежде всего, это особый гастрономический режим. Мы обратимся ко всем утопическим проектам, где содержатся рекомендации и утопические фантазии о новом гастрономическом порядке, причем в череде более общих размышлений эти фантазии кажутся почти незаметными, однако, обладая пониманием общего «скелета» утопии, очевидно, что они отражают ее важнейшие характеристики.

В существующей на данный момент аналитике утопий выделяемые базовые характеристики утопии не включают в себя исследование Хотя, строго говоря, полностью базируется на научных предпосылках утопический проект Ф. Бэкона «Новая Атлантида», в соответствии с мировоззренческими позициями автора тезиса о том, что знание есть сила.

Некоторые исследователи считают, что установление аналогий между тоталитарными обществами XX в. и означенными утопическими построениями необоснованно, однако мы, тем не менее, настаиваем на инвариантности реконструкции повседневности – она базируется на универсальных принципах и далее, в ходе исследования, станет очевидным, что гастрономический режим жителя утопии лег в основу тоталитаризма сталинского формата.

Полякова, Н.Л. XX век в социологических теориях общества / Н.Л. Полякова. – М.: Логос, 2004. – С. 161.

гастрономического формата как обеспечивающего репрессивную конструкцию телесности и мировосприятия жителя утопии, однако он присутствует почти во всех известных утопических построениях, и, стремясь доказать его важность и очевидность, мы позволим себе избыточное цитирование. Строго говоря, утопия как литературный жанр родилась в XVI в. вместе с выходом «Утопии» Т. Мора, однако, поскольку она выразила определенный тип мировосприятия, присущий человечеству всегда, с точки зрения формата утопии можно рассматривать все те тексты, где присутствует тоска по такому формату организации бытия, который мыслится более совершенным и более аутентичным подлинной природе человека, более соответствующим ей экзистенциально и онтологически: «...многочисленные фрагменты Библии, “Республику” Платона, “Град Божий” Августина Блаженного или “Книгу о Бланкерне” Раймунда Луллия, а также классические тексты древних цивилизаций, в частности “райские видения” некоторых космогонических систем – их мифы об основании мира порой оказывают непосредственное влияние на утопический дискурс» 249.

Характерными чертами классической утопии являются пространственная изолированность250, отсутствие исторического времени251, урбанизм252, регламентация и коллективизм существования, идея окончательности построенного формата общества.

Самым ранним классическим утопическим построением можно считать «Государство» Платона, где уже в иерархии потребностей (требующих для своего разумного удовлетворения не воли отдельного человека, но государственной заботы), создающих государство, первой обозначена потребность в пище – как базовая: «– А первая и самая Аинса, Ф. Реконструкция утопии / Ф. Аинса. – М.: Наследие, 1999. – С. 21.

Еще одна причина необходимости наличия железного занавеса, отгораживающего СССР от всего остального мира.

В СССР это проявилось двумя способами: с одной стороны, шло постоянное производство настоящего момента как противоположного буржуазному прошлому и капиталистическому настоящему, локализованному по ту сторону утопического пространства. С другой стороны, настоящее рассматривалось как жертва будущему. Эта темпоральная модель задавала дополнительные возможности обесценивания повседневной жизни.

Реализация этой утопической характеристики в Советском Союзе заслуживает отдельного исследования, но если обозначить самое главное, то это будет следующее: в сталинской России действительно проводилась экономическая политика, ценностно выделяющая только урбанизированное пространство, при котором все другие территории (пространство деревни) были лишь сырьевым ресурсным придатком; концентрация урбанизма достигалась лишь в немногих городах; апогеем утопического урбанизма выступает Москва – город, сконструированный к тому же с точки зрения основных принципов тоталитарной архитектуры.

большая потребность – это добыча пищи для существования и жизни»253. Платон перечисляет ту нехитрую простую пищу, которая может и должна служить основой повседневного и пиршественного стола254 жителей страны: ««Они (ремесленники и рабочие вообще) будут питаться, как я полагаю, ячменною и пшеничною мукой, из которой станут печь хлеба и другие печенья. Разложив эти вкусные хлеба и печенья на соломенные плетенья или на свежие листья и возлегши на простые ложа из тисовых и миртовых ветвей, люди будут веселиться вместе со своими детьми. Распивая вино, украшая себя гирляндами, прославляя в песнях богов и не плодя детей свыше своих средств, из благоразумной боязни бедности или войны... Конечно, у них будет чем приправлять хлеб: у них будет соль, оливки, сыр, вместе с варевом из лука и капусты. Я думаю, следует также ставить перед ними десерт из фиг, гороха и бобов. Они будут жарить миртовые ягоды и буковые желуди и умеренно запивать плоды вином. И таким образом, проводя дни в мире и здоровье, они, по всем вероятиям, будут доживать до глубокой старости и, умирая, завещать своим детям точно такую же жизнь»255. Собеседник Сократа Главкон предлагает расширить формат удовольствия от пищи – от простого, здесь предложенного, до избыточного как наиболее соответствующего человеческому 256. Ответ Сократа блестящ, так как связывает избыточную экономику удовольствия257 с ростом потребностей и структур, их обеспечивающих:



для человека и общества, не желающих удовлетвориться малым и необходимым, неизбежно состояние войны как конечным образом репрезентирующего зло излишества, совершенно не аутентичного истинной природе человека.

В утопических проектах, которые мы рассматриваем далее, обнаруживаются два абсолютно идентичных момента в структуре общественного устройства: это контроль над индивидуальной Платон. Государство / Платон // Соч. – М.: Мысль, 1971. – Т. 3. – С. 145.

Что характерно, разделения на эти два формата приема пищи не происходит, так как каждый прием пищи несет в себе праздничный момент, соответствуя радости, которую постоянно переживает каждый житель вследствие такого благоразумного государственного устройства.

Платон. Государство / Платон // Соч. – М.: Мысль, 1971. – Т. 3. – С. 149.

Главкон прямо говорит, что простота не позволяет человеку отличить себя от животного, так как и тому, и другому приходится есть одинаковую пищу. Уже здесь можно увидеть постановку вопроса о статусном характере питания.

В отношении пищи избыточность связана прежде всего с желанием употреблять мясо – так, бинарность пища немясная – пища мясная маркирует границу между естественным состоянием общества и его развернувшейся интенцией на развитие, инициируемое излишними желаниями и потребностями.

избыточностью потребностей и удовольствий внешним рационализирующим общественным устройством и государственной властью; и достаточно пристальное внимание к практикам питания как к основному средству дисциплинирования человека, к примеру:

«Внутренняя организация Новой Атлантиды координируется эмпирическим освоением законов...»258.

Принципы повседневности жителей «Утопии» Т. Мора просты:

устранена частная собственность, благодаря чему устраняется и частное пространство жизни, например сама структура домов предполагает отсутствие замков и открытость для каждого желающего, а также регулярный обмен домами между семьями. Т. Мор, озадачиваясь вопросом равномерного распределения ресурсов, борется с избыточностью удовольствия – рационализация повседневной жизни должна была привести именно к равномерному распределению удовольствия между гражданами Утопии, благодаря чему бедные получат необходимое для жизни, а богатые перестанут нуждаться в избыточных материальных ресурсах и вернутся к простой естественной жизни. Сохранить подобную экономику удовольствия можно только в рационализированных открытых общественных структурах повседневности259. Отсюда и акцентирование внимания на частностях, которые тоже участвуют в построении рациональных структур экономики удовольствия – к примеру, одежду предлагается рассматривать только с практической стороны, преодолев ее эстетическое и символическое значение как ненужную канализацию желания, приводящую к лишним энергозатратам во всех отношениях.

Т. Кампанелла отмечает необходимость устранения и регламентации частного удовольствия как инициирующего чрезмерность потребления, об обеспечении приоритета общего перед частными потребностями:

«Они считают, что в первую очередь надо заботиться о жизни целого, а затем уже его частей»260.

Обратимся к культуре еды утопийца, принципы которой также затронуты Т. Мором. Она имеет идентичную структуру с коммунистическим проектом гастрономической культуры в Советской России 1920-х гг. По сути, речь идет о проекте общественного питания, Шадурский, М.И. Литературная утопия от Мора до Хаксли. Проблемы жанровой поэтики и семиосферы. Обретение острова / М.И. Шадурский. – М.: Изд-во ЛКИ, 2007. – С. 140.

Так же и советская гастрономическая культура позиционировала себя как обнаружившая золотую социалистическую середину между избыточностью для богатых и недостаточностью для бедных буржуазной культуры еды.

Кампанелла, Т. Город Солнца / Т. Кампанелла. М.; Л.: Изд-во Академии наук СССР, 1947. – С. 80.

который репрезентирует собой рационализированное желание: «Кроме того, на всякой улице имеются поместительные дворцы, отстоящие друг от друга на равном расстоянии; каждый из них известен под особым именем. В них живут сифогранты. К каждому из этих дворцов приписаны тридцать семейств, именно – по пятнадцати с той и другой стороны. Тут эти семьи должны обедать. Заведующие кухней каждого дворца в определенный час собираются на рынок и получают пищу согласно указанному ими числу своих едоков»261. Итак, трапеза носит коллективный характер: «Действительно, хотя никому не запрещено обедать дома, но никто не делает этого охотно, потому что считается непристойным и глупым тратить труд на приготовление худшей еды, когда во дворце, отстоящем так близко, готова роскошная и обильная»

. Автор «Утопии» уделяет существенное внимание топографии трапезы, которая выстроена иерархично – начиная от сифогранта как символической вершины застолья и заканчивая детьми, которые тут же прислуживают и не имеют ни специального времени, ни специального места для еды, а питаются остатками со стола. Рациональность коллективной трапезы проявляется также в расширении ее коммуникативных возможностей – совместная еда есть пространство для разговоров, нравоучительных и поучительных, которые происходят также при взаимном контроле собеседников, и участие каждого в этих беседах демонстрирует его социальную лояльность.



Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 49 |