WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 49 |

«Сохань Ирина Владимировна ТОТАЛИТАРНЫЙ ПРОЕКТ ГАСТРОНОМИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ (НА ПРИМЕРЕ СТАЛИНСКОЙ ЭПОХИ 1920–1930-х годов) Издательство Томского университета 2011 УДК ...»

-- [ Страница 27 ] --

Многочисленные пословицы о хлебе отражают его значимость в рационе: хлеб – всему голова; хлеб да вода – крестьянская еда; хлеб на стол, так и стол престол, а хлеба ни куска – так и стол доска; хлеб на ноги ставит, а вино валит. В хлебе есть качество соборности, тяготение к которой составляет неотъемлемую характеристику русской ментальности. Называя кашу соборным блюдом, Г. Гачев прав, но еще более высокую ступень соборности представляет хлеб, разделить который с другим значит подчеркнуть особую, сугубо человеческую форму родства между людьми.

На определенном этапе к хлебу присоединяется и вино, и тут они уже образуют пару. Когда хлеб эволюционировал, из жидкой каши превратившись в выпекаемую твердую лепешку, тогда культура его употребления стала подразумевать наличие напитка для запивания, каковым и стало вино: «С конца II века до н. э. хлеб и вино образовали прочную пару в повседневном питании» 219. Вино – продукт не изобретенный, но открытый и естественный – по аналогии, на которой настаивает Г. Гачев, давая вину характеристику женского – в культуре женское и воспринимается тем, что и без подверженности культурной обработке является Филипс, Р. История вина / Р. Филипс. – М.: Эксмо, 2004. – С. 70.

Часть III. Гастрономический потенциал культуры таковым, в то время как мужское еще должно подтвердить свой статус посредством выражения себе через различные культурные формы. Возвращаясь к открытой К. Леви-Стросом дихотомии сырое-приготовленное, можно сделать вывод о рождении культуры в «приготовленном» мире, после того как мир подвергся обработке огнем-логосом. Так, мужское появляется в результате качественного изменения мира. И хлеб – продукт, содержащий в себе код определенного состояния мира, состояния логического, в определенной степени просветленного и несомненно культурного. Таким образом, как продукт открытый, а не изобретенный, вино старше хлеба. Вопрос о происхождении вина остается открытым и по сей день. Род Филипс, автор книги «История вина», пишет, что поиски свидетельств об изготовлении вина ведут нас вглубь истории более чем на 7000 лет, ведь вино в отличие, к примеру, от пива появилось естественным путем – каждая виноградина и есть маленькая винодельня. Поэтому о вине говорят, что оно было открыто, в то время как пиво и хлеб принято считать изобретенными продуктами 221. «Гипотеза Ноя» о происхождении вина гласит, что виноградарство и виноделие начались на горе Арарат, куда причалил Ноев ковчег после всемирного потопа.

Ветхий завет описывает Ноя как первого винодела: «Но й начал возделывать землю и насадил виноградник» [Бытие, 9:20]. Вино довольно быстро распространялось, приобретая популярность и обрастая культурными значениями, оно стало элементом религиозных ритуалов и символом смерти и возрождения.

В культурологической аналитике вина особое значение стоит уделить богу виноделия Дионису (у римлян – Бахусу). Д. Шинода Болен222, психоаналитик юнгианской школы, исследуя греческую мифологию как источник базовых архетипов европейской культуры, пишет, что Дионис и как бог, и как архетип близок прежде всего к природе и к женщинам. Ему хорошо знакомы мистическое царство и мир женщин. Он часто предстает в мифологии как нежеланная и неспокойная стихия, причина конфликтов и безумия, – такую же роль Именно культурного, а не цивилизационного, так как пищевая основа цивилизации – это индустриализированная пища, оторванная от своих базовых культурных значений.

Кстати, вслед вышеприведенной цитате из Г. Гачева следует сказать, что и женственность в культуре считается естественным состоянием, в то время мужественность – это то, чего следует достигать, добиваться и поддерживать наличествующими культурными средствами.

Шинода, Болен Джин. Боги в каждом мужчине. Архетипы, управляющие жизнью мужчин / Джин Болен Шинода. – М.: София, 2008. – 400 с.

Дионис может играть и в психике мужчины, утверждая значимость не только жизни самой по себе, но и опыта смерти для жизни. Дионис – бог блаженного экстаза и восторженной любви. Но кроме того, он преследуемый бог, страдающий и умирающий бог. Виноделию Диониса научил его наставник Силен, открывший ему тайны природы.

Активная причастность Диониса к природной, бессознательной, стихийной стороне бытия делает его андрогинным богом – именно такого рода андрогинная целостность дает возможность Дионису спасти покинутую Ариадну – смертную, которую он сделал богиней223. Эта же андрогинность делает Диониса посредником между мирами – отсюда его способность умирать и возрождаться, быть принесенным в жертву и вновь обрести жизнь224; способность, символически сообщаемая вином тому, кто его вкушает. Мужчинам Дионис давал возможность ощутить связь с недостающим, женщинам – открыть свою истинную природу и, таким образом, всем – ощутить связь с трансцендентным. Так, популярность и распространение употребления вина во многом объясняется его экзистенциальным значением как медиатора и способностью привнести опыт трансцендентного в обыденное существование, опыт смерти в процесс самой жизни.

Так, можно предположить, что смысловая связка хлеба и вина объясняется тем, что эти два продукта удовлетворяют голод человеческого существования: хлеб – телесный, вино – духовный.

объединение на уровне эго единение за рамками индивидуации Нравственный смысл хлеба и вина хорошо понимается через дуализм будней, повседневности, рутины, которую воплощает хлеб и праздником, который воплощает вино. Определенная гармония и симметрия этих будней и праздника и как периодов жизни, и как состояний души, и как модальностей бытия – залог качества человеческой жизни. Более того, именно присутствие в этих Дионис спасает не только Ариадну, но и вызволяет из Аида свою мать Селену, что на языке психоанализа означает способность устанавливать контакт с бессознательным и не бояться его.



Д. Шинода Болен отмечает, что именно психологическая андрогинность, внутренний опыт как мужского, так и женского восприятия является ключом к незримому царству.

Часть III. Гастрономический потенциал культуры модальностях соответственно хлеба и вина придает жизни человека особенное качество наполненности смыслом и домашности бытия для целей его существования. Жизнь человека – это труд и молитва, причем труд соотносится с хлебом, а молитва с вином. Когда в рационе человека оказывался только хлеб, это указывало на его бедность и невозможность позволить себе другую еду: «Для бедняков, если не было хлеба, не было ничего» 225. Хлеб – пища субстанционального характера, одновременно потребность в ней не только носит онтологический характер, но и проистекает от нужды. Выступая частым сопровождением-дополнением к еде, хлеб в то же время является ее основой. Если говорить о нравственном модусе отношения человека к еде, то более всего он представлен в отношении к хлебу – хлеб нельзя выкидывать, кусок нужно доедать до конца: если выбрасываешь недоеденным, здоровье свое оставляешь, гласит народная примета. Вино в контексте праздничной трапезы приобретает дополнительный сакральный смысл. Праздник в любой его форме означает опыт общения с трансцендентным, когда земной здравый смысл отметается, и вино здесь является неотъемлемой частью праздничного стола как обеспечивающее подобный опыт. Вино амбивалентно: оно и источник опасности, о которой было сказано выше, но одновременно и источник радости единства с коллективом и миром: «Трагическая радость вина подстегивается акцентированием его «опасности для здоровья». Вкушая вино в празднике, человек инсценирует как бы жертву своей собственной жизнью ради тех подлинных трансцендентных ценностей, которые «важнее, чем выжить»226. Вино в контексте праздника предполагает его чрезмерное потребление, которое и влечет жертвование здоровьем.

Так, вино – это бесценный дар человеку, но несущий побочный эффект в виде злоупотребления им, к которому, как известно, человек весьма склонен. Возможна, тяга к вину представляет собой низменный эквивалент духовной жажды человеческого существа (по словам К.Г. Юнга), стремящегося к целостности и к единению с Богом. Этот низменный эквивалент востребован в ситуации нехватки божественной энергии в душе – поэтому вино все-таки может быть названо онтологически первичным продуктом. Как элемент Бродель, Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, 15–18 вв. – Т. 1: Структуры повседневности: возможное и невозможное / Пер. с фр. Л.Е. Куббеля;

Вступ. ст. Ю.Н. Афанасьева / Ф. Бродель. – М.: Весь мир, 2007. – С. 108.

Юдин, Н.Л. «Накрыты праздничные столы…». Опыт философской аналитики предметного универсума праздника / Н.Л. Юдин // Человек. – 2004. – № 6. – С. 131.

повседневной трапезы, как ритуальный напиток, в качестве праздничного возлияния и как отражающий статусный характер кухни вино занимает прочное место в жизни человека, при правильном отношении к себе способствуя экзистированию и одухотворяя обыденность каждодневного бытия.

6. Женщина и гастрономический код культуры делают глубинно-духовное дело, непрерывно изготовляют, Итак, через вкушение внушение кардинальных идей творится227.

Гастрономическая история во многом определила и гендерную логику культуры – ведь хозяйкой огня (не тем, кто осуществил трансцендентный прорыв по привнесению огня в культуру, но той, что сохранила огонь) стала женщина. Приготовление пищи не просто кулинарное событие со всеми вытекающими социальными последствиями, но и событие постоянного перехода мира из состояния хаоса в состояние космоса, событие – приготавливающее мир. Поэтому привнесение огня в культуру и возникновение способов его поддержания не только инициировало рождение гастрономической формы культуры, но и способствовало возникновению определенного гендерного порядка, который, несомненно, обладает устойчивым характером в качестве мощнейшего архетипического паттерна традиционной культуры.

Строго говоря, первым гастрономическим событием человечества стало приготовление тотема: не в смысле конкретной кулинарной обработки, потому что гастрономическое и кулинарное представляют два уровня отношения к пище228, а в смысле символического приготовления потенциального человеческого содержания, отчужденного в физическое тело тотема. Так, первой гастрономической (символическим образом) практикой был порядок отношения к тотему, предполагавший амбивалентность заботы и страха, и наложение этического законодательства, регулирующего отношение к нему. В тотем вкладывалось особое, Гачев, Г.Д. Космо-Психо-Логос: Национальные образы мира / Г.Д. Гачев. – М.: Академический проект, 2007. – С. 56.

Гастрономическое включает в себя кулинарию (первый порядок культурного переваривания природных веществ, согласно логике К. Леви-Стросса) и застольный этикет (второй порядок, согласно той же логике).

Часть III. Гастрономический потенциал культуры аккумулируемое под этическим давлением человеческое содержание, а его статус и влияние на человека вводил новый дисциплинарный порядок жизни, обуздывающей бессознательное с его безудержными интенциями желания и наслаждения. Тотемизм по сути является прарелигиозной формой трансцендирования, так как тотем имеет абсолютный по отношению к человеку онтологический статус, задающий последнему вектор постепенного духовного распрямления. Отношение к тотему с гастрономической точки229 зрения выражается в бинарности приготовление-поедание.



Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 49 |
 








 
© 2013 www.knigi.konflib.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.