WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 49 |

«Сохань Ирина Владимировна ТОТАЛИТАРНЫЙ ПРОЕКТ ГАСТРОНОМИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ (НА ПРИМЕРЕ СТАЛИНСКОЙ ЭПОХИ 1920–1930-х годов) Издательство Томского университета 2011 УДК ...»

-- [ Страница 23 ] --

Ввиду распространения запрета на несанкционированное, случайное тушение огня (интересно, что наличие этого запрета не связано с возможностью либо невозможностью огонь получать самостоятельно), ввиду того что постоянно горящий огонь символизировал долгую жизнь и благое, с трансцендентными связями существование, то требовалось постоянное поддержание огня в домашнем очаге. Соответственно, рядом с огнем должен был все время кто-то находиться, и всегда, во всех культурах хранительницей огня, следовательно, домашнего очага, кухни, была Часть III. Гастрономический потенциал культуры женщина: «Женщина более, чем мужчина, имела случай обходиться с огнем, изучать его свойства, привычки… Она замечала, отчего он, сердитый, шипит и трещит, сыплет искрами, что заставляет его поднимать кверху свои языки, с какой жадностью он накидывается на подбрасываемую ему “пищу” – топливо»190.

Так, уже в самом начале формирования кухни обозначилась ее объединяющая роль, в том числе и за счет единого типа питания для человека, вне его биологических и гендерных отличий (хотя в истории культуры можно найти множество примеров кодирования еды как гендерно специфицированной, но все они носят достаточно частный характер).

Огонь и необходимость приготовления пищи на огне предопределили строение жилища, где именно очаг выступал смысловым центром дома. Очаг, печь – наиболее древние детали внутренней части дома. К примеру, в русском крестьянском доме печь занимала до всей территории дома. Самые значимые функции печи – это, конечно, приготовление пищи и обогревание.

Прежде чем в традиционной русской крестьянской избе появились окна, а это произошло примерно в X в., топография дома выдерживалась согласно дихотомии печь – источник света (дверь);

затем печь стала противопоставляться красному углу, где находились и окно, и иконы, и стол, усаживаться за который следовало согласно определенным ритуальным представлениям.

Так, печь олицетворяла интимное, домашнее, внутрителесное пространство, где осуществлялась забота-о-себе, невидимая для посторонних глаз, тем более не выносимая напоказ, во внешний мир.

Огонь сделал возможными жертвоприношения, которые в античной культуре воспринимались как способ умилостивить богов посредством приглашения их на совместный пир с человеком – причем лучшая часть пищи, некая метафизическая составляющая в виде эфирного субстрата, т.е. дыма, возносится к богам, а человек поедает плотную часть – непосредственно приготовленное мясо жертвенного животного. Хотя, надо сказать, в определенных Токарев, С.А. Символика огня в истории культуры / С.А. Токарев // Этнографическое обозрение. – 1999. – № 5.– С. 38.

1. Стать человеком – отказ от каннибализма ситуациях греки не чурались и человеческих жертвоприношений, в которых жертву после определенных ритуалов сжигали дотла, о чем и пишет Д.Д. Фрэзер в «Золотой ветви». Видимо, такая жертва была нужна лишь в специальных случаях, так как здесь задействован не умеренный огонь, необходимый для приготовления пищи, а максимум огня, результатом которого выступает полностью сожженный мир в виде полностью сожженной жертвы, символизирующий абсолютное объединение неба и земли (в то время как огонь для приготовления пищи символизирует установившуюся гармонию между небом и землей, меру их соединения и разъединения, необходимую для существования культуры и человека).

Так, без огня жертвоприношение невозможно, прежде всего, потому, что нет посредника, который бы донес жертву до богов.

Здесь можно обратить внимание на другую культурную традицию и вспомнить посредническую роль Агни (одного из самых значимых богов ведийского пантеона), бога огня. Агни одновременно является и покровителем дома, потому что именно благодаря ему и посвященный ему в жилище горит огонь в очаге.

Как божество огня Агни выполняет связующую функцию между людьми и богами – он и делает возможными жертвоприношения.

Интересна еще одна версия жертвоприношения: согласно словам Порфирия, изначальная модель жертвоприношения предполагала сжигание жертвы целиком, но позже люди соблазнились приготовляемой пищей и сделали жертвоприношение видом совместной с богами трапезы, с долевым участием и смертных, и бессмертных. Впрочем, Порфирий изобличал кровавые жертвоприношения, полагая, что богов не следует представлять кровожадными существами, однако философ предполагал, что первые жертвоприношения все равно были связаны со сжиганием – плодов и трав. Следовательно, актуален здесь сам акт сжигания чего-то важного и, несомненно, съедобного для людей, с тем, чтобы огонь выделил особую, эфирную составляющую пищи и в виде дыма вознес этот дар богам.

Подобный мотив жертвоприношения прослеживается и в Ветхом Завете. В книге Левит подробные описания особенностей принесения жертвы Богу тотально содержат в себе указания на сожжение жертвы, которой, как правило, выступает животное «из скота крупного или мелкого»: «И сыны Ароновы сожгут это на жертвеннике вместе со всесожжением, которое на дровах, на огне:

это жертва, благоухание, приятное Господу» [Лев. 3:5]. Бог может Часть III. Гастрономический потенциал культуры принять или не принять жертву: древнеиудейский Бог захотел принять жертву от Авеля, и жертвенный дым поднялся к небу; в то время как дым от жертвы Каина стелился по земле, что означало непринятие Яхве жертвы от Каина.

Надо отметить, что не всякая традиция жертвоприношения предполагала использование огня. Например, ацтеки, принося жертву богине маиса, апеллировали к земле, поливая ее жертвенной человеческой кровью (росткам маиса полагалась кровь младенцев, затем кровь детей и т.д., наконец, созревшему урожаю – кровь стариков); а в мифологии многих культур присутствует мотив принесения жертвы земле в виде закапывания в нее какоголибо существа, либо просто мертвого, либо костей съеденного.



Следует предположить, что жертвоприношение посредством огня обладало большим трансцендирующим эффектом и способствовало разворачиванию человека согласно духовной вертикали его бытия, а также несло в себе некоторый элемент желания чистого трансцендирования, а не только желания заключить мир с мистическими потусторонними силами ради удовлетворения конкретной цели – благоприятной погоды, хорошего урожая, победы в сражении и т.д. Если символически поделить пространство обитания человека двумя направлениями, то направление вверх, к небу соотносится со светом, добром и логосом, а вниз, в землю – с тьмой, злом и хаосом. И, несмотря на то, что заключение мирного соглашения с хтоническими божествами представлялось необходимым и характерно для языческого состояния культуры, не столько усмирение хаоса, но апелляция к логосу посредством огня, возжигание огня в том числе и в пище как пробуждение в ней логоса – вот что стало приоритетом, способствующим эволюции человека. Так можно говорить о моральном измерении отношения человека к огню:

пища приготовленная есть не только гастрономический и культурный выбор человека, но и его моральный приоритет;

несмотря на то, что сыроедение является одним из направлений современной диетологии, мясная пища мыслится пригодной для употребления только в обработанном огнем виде, так как сырое мясо возбуждает архаичные инстинкты в человеке, будит в нем прирученного в древности зверя.

Не обойтись и без обращения к философскому пониманию огня, заданного в античной натурфилософии, продолженного в стоической космологии и средневековом богословии. Гераклит видит огонь субстанцией мира, отождествляя его с логосом – огонь есть некая 1. Стать человеком – отказ от каннибализма внутренняя мера всех вещей, для каждой вещи своя.

Непостижимым образом огонь и логос тождественны, так как диалектически переходят друг в друга: Ф.Х. Кессиди, трактуя Гераклита, пишет, что, когда огонь заканчивает свое горение, усиливается логос как неизменное отношение огня (как субстанции) к своим различным состояниям. И в этом плане понятно, что, с одной стороны, все есть огонь, а с другой – в мире присутствует и все многообразие явлений с присущей каждому собственной мерой.

Так, огонь не только создал кухню (с чего и началась собственно человеческая культура, по мнению К. Леви-Строса), огонь еще и создал этот мир, приведя его многообразие из непроявленного, сырого состояния в явленное, готовое. Обрабатывая пищу, огонь выделяет в ней некое новое содержание, которое трансформирует телесность человека в соответствии с логосом сугубо человеческого способа существования.

Интересно, что, согласно Гераклиту, огонь, выступая источником одушевленности, наличествует в каждой душе в разной степени – есть души сухие, самые лучшие, а есть и влажные, неразумные и мало способные к восприятию духовной стороны бытия. Такое понимание огня и его влияния на душу прослеживается и в философии стоицизма, где огонь из всех четырех стихий был наиболее важной, мирообразующей – все вещи возникают из огня и возвращаются в него. Пневма как некая субстанция жизни, душа космоса, состоит из воздуха и огня, степень разумности существа зависит от количества огня в его пневме, соответственно, больше всего огня в пневме человека, прежде всего мудреца, который и приобщен к Богу, понимаемому как чистый огонь и мировой логос.

Следовательно, увеличение огня в пневме человека может быть одним из его приоритетов, и воздействовать на внутренний огонь можно по-разному, в том числе и посредством питания. В связи с этим особенно понятно становится не только потребность человека в еде приготовленной, о чем уже было достаточно сказано выше, но и потребность в специях и соли, которые в традиционном пищевом сознании выступали носителями сути огня: «Использование пряностей называют также вскармливанием Агни человека: это наука об энергетическом балансе и воссоединении»191. То же можно сказать и о соли, о которой М.В. Добровольская пишет, что ее Рыжакова, С.И. Пряности и приправы в индийской кулинарии / С.И.

Рыжакова // Традиционная пища как выражение этнического самосознания. — М.:

Наука, 2001. — С. 276.

Часть III. Гастрономический потенциал культуры распространение связано с варкой пищи, т.е. с опосредованной водой обработкой продуктов. Если специи и пряности – признак достаточно высокой степени окультуренности, позволяющей создавать сложные формулы питания, то соль – это первая попытка дополнительно воздействовать субстратом огня на еду, к тому же в соли нуждаются и животные, таким образом, она является неким общим элементом питания, соединяющим человека с природой.

В христианской традиции имеет место особая символика огня как очищения, что еще раз подчеркивает статус огня в приготовлении пищи как очистительного начала: очищающего и на физическом уровне от несъедобных компонентов и паразитов (каким бы биологизаторством ни казалось такое замечание в культурологическом тексте, тем не менее Ф. Фернандес-Арместо специально подчеркивает, что огонь защитил человеческую еду и в этом плане, что явилось еще одним фактором преодоления жесткой биологической детерминированности человеческого существования); очищающего и на метафизическом уровне от чрезмерной плотности и выраженности природной материальности.

Огонь есть трансцендентная сила, с помощью которой определяется становление мира материального. Псевдо-Дионисий Ареопагит, разъясняя, почему богословие пользуется символикой огня, пишет, что огонь носит в себе многие и видимые образы Божественного свойства, в том числе и наделяет все своей животворной теплотой, и во всяком веществе, во всем, к чему прикасается, проявляет свою великую силу.



Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 49 |
 








 
© 2013 www.knigi.konflib.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.