WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 49 |

«Сохань Ирина Владимировна ТОТАЛИТАРНЫЙ ПРОЕКТ ГАСТРОНОМИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ (НА ПРИМЕРЕ СТАЛИНСКОЙ ЭПОХИ 1920–1930-х годов) Издательство Томского университета 2011 УДК ...»

-- [ Страница 22 ] --

Так, жизнь людей до появления огня представляется крайне безрадостной, способность владеть огнем и пользоваться его возможностями означает осуществленную связь с трансцендентными силами, за счет чего и возможна дальнейшая эволюция человека, его тяжелое прорастание сквозь цепкую детерминацию биологического существования. Присутствие солнца-огня в пище направило человека по пути эволюционного роста, преобразуя его дремучую телесность, высветляя материальность и расширяя сознание.

Мифологические представления об овладении огнем подчеркивают божественную значимость этой субстанции, и понимание такой значимости присутствует в антропологической версии о происхождении огня, которая предлагает несколько важных фактов. Человек овладел огнем случайно и, обнаружив в нем множество необходимых и полезных свойств, начал беречь и поддерживать его пламя, а позже научился добывать и самостоятельно. Б.Ф. Поршнев рассматривает два последних этапа как две эволюционные ступени, замечая, что использование и хранение огня давало возможность человеку использовать не столько сам огонь, сколько дым, исходящий от него, для первичной обработки пищи; и только научившись искусственно добывать огонь, человек начал жарить пищу. Ученый выделяет три этапа освоения человеком огня – это дикий огонь (древний палеолит ~ Леви-Строс, К. Мифологики: сырое и приготовленное / К. Леви-Строс. – М.:

ИД «Флюид», 2006. – С. 318.

Часть III. Гастрономический потенциал культуры 1,5 млн лет назад), прирученный огонь (средний палеолит ~ тыс. лет назад), одомашненный огонь (верхний палеолит ~ 40 тыс.

лет назад ). Видимо, говорить о полноценных изменениях в питании, о превращении пищи в ее культурный аналог – кухню можно как раз на втором-третьем этапах, когда появляется очажная яма-печь, и именно здесь примерно 30–40 тыс. лет назад антропосоциогенез завершился вместе с кристаллизацией первой формы человеческой коллективности, которую антропологи называют протообществом, или праобществом.

Версии о специфике получения огня расходятся: путем трения деревянных дощечек (сама версия трения и явилась предметом психоаналитических штудий) либо высекания с помощью камня, хотя, надо полагать, это уже тонкости, ведь, «деревянный» или «каменный», огонь стал достоянием человека и предопределил его дальнейшую судьбу. Б.Ф. Поршнев пишет, что огонь в виде искр был побочным эффектом использования каменных орудий, которыми были вооружены палеоантропы – они использовали в пищу костный мозг убитых хищниками гигантских травоядных, и первая польза использования огня заключалась именно в возможности вытапливания дополнительного количества костного мозга, т.е. была вполне гастрономического толка (мнение о первичной обработке пищи огнем – копчение дымом, вытапливание или жарение – различно в разных работах ученого, однако, думается, этот момент не является концептуальным для целей данной статьи). Так, овладение огнем стало самым первым событием, действительно сформировавшим водораздел между человеком и природной средой обитания. Остальные события, прежде всего табу как положившее начало культурному кодированию еды, произошли несколько позже.

Возникновение традиции термической обработки еды влечет несколько последствий, самым очевидным из которых является изменение биохимического состава, а следовательно, и возможностей – качественных и количественных – для потребления пищи. Так состоялось преодоление физиологического, т.е. чисто пищевого назначения питания, которое только начинает разворачиваться в полноценно гастрономическом ключе. Вместе с тем и человек наконец выходит за рамки своего чисто биологического назначения и развивается уже как культурное существо. Биохимические изменения, трансформировавшие вкус еды и способствующие пищеварению, способствовали и приобретению навыков поедания, которые впоследствии сформировались в целую культуру питания: «первоначальное развитие цивилизованных привычек, связанных с едой, случилось задолго до появления ножей и вилок»187. Человек получил и возможность есть то, что без предварительной обработки огнем является несъедобным и ядовитым: произошло расширение сферы употребляемого в пищу и рост пищевого многоообразия. Огонь не только явился медиатором между земным и божественным, материальным и трансцендентным, что задало мотив жертвоприношения в пище (и сделало возможным кодирование еды как праздничной-будничной), но и осуществил функцию посредника между элементами приготавливаемого, создал из их взаимодействия некое новое качество. Именно выделение этого качества позволяет назвать набор ингредиентов новым самостоятельным блюдом, а это уже и есть собственно кухня.

Наконец, огонь объединил вокруг себя людей, стал тем социальным центром, которым и является домашний очаг. Ф.

Фернандес-Арместо утверждает, что приготовленная еда, поедаемая в определенное время и в определенном месте, способствовала общности едоков, что впоследствии закрепилось как одна из форм социального родства между людьми: между теми, кто пользовался одним и тем же огнем для приготовления пищи, и между теми, кто разделял пищу между собой – соучастниками трапезы. С.А. Токарев также заостряет внимание на том, что приготовление пищи являлось основной функцией огня, а производной, но не менее важной стала социализирующая роль огня – важна связь социализации именно с потребностью в пище.

Поэтому, как пишет К. Леви-Строс, примитивный человек рассматривает в качестве собственно человеческой еду приготовленную – она способствует социализации в отличие от пищи сырой.



Г.Д. Гачев пишет об унифицирующей роли огня, который помог преодолеть разницу между народами земледельческими и кочевыми, а, как известно, потребляемая пища, влияя на тип телесности, влияет и на тип мировоззрения: «Лишь начав пропускать сырую ткань плодов и тел через огонь, травоядные народы обретают необходимую энергию и огненность-мысль (а не только рыхлую массу и силу), форму, а бывшие хищники уравновешенность, лишаются ярости и неистовства (что Felipe Fernandez-Armesto. Near a Thousand Tables: A History of food.

Published by The Free Press, New York, 2002. – P. 10.

Часть III. Гастрономический потенциал культуры пробуждает запах сырой крови) и получают мягкость, рассудительность, совестливость. И все это дарует огонь: одним уделяет от своей энергии, жара, другим – от своей светлости, чистоты и меры»188. Так, огонь сблизил людей, устранив детерминизм пищевой специализации, характерной для животного мира.

На том, что посредством огня человек расширил свои пищевые возможности, стоит заострить внимание. Действительно, с помощью этой промежуточной субстанции, которая в метафизическом смысле выражает трансцендентную силу, для человека стало возможным потребление практически любой формы материальности, которая есть в этом мире. Так, формировавшееся в связи со становящейся и воплощающейся через пищу плотью сознание косвенным образом получало информацию о всем многообразии реальности, а учитывая, что для человеческого бессознательного акт съедения означает и обретение информативной силы съеденного, можно понять, что пищевое многообразие – это и энергоинформационная доступность всего мира для человеческого существа.

Архаичным культурам было свойственно очень чуткое отношение к огню, заключенному в очаге и используемому для приготовления пищи – огонь делился на свой и чужой, и ни при каких обстоятельствах нельзя было воспользоваться чужим огнем (это означало вступление в несанкционированные близкие отношения с владельцем огня, а значит, новые обязанности и изменившийся собственный статус). С огнем связывалась и своя счастливая доля, которую можно было растерять, если отдавать огонь из очага – С.А. Токарев отмечает, что белорусские крестьяне в XIX в. старались не делиться огнем с соседями, а если приходилось, требовали возврата углей. С огнем были связаны и некоторые обряды очищения – при событии, обозначающем переход из одного состояния в другое, которое переживается как смерть реальная либо метафорическая, нужно было погасить старый огонь и зажечь новый как символ начала нового существования. С огнем, особенно с огнем домашнего очага, связаны различные запреты, прежде всего касающиеся неуважительного отношения к огню: нельзя плевать в огонь, бросать в него нечистоты и мусор (по-видимому, это нарушает смысловую взаимообусловленность процессов – огонь кормит Гачев, Г.Д. Космо-Психо-Логос: Национальные образы мира / Г.Д. Гачев. – М.: Академический проект, 2007. – С. 51.

1. Стать человеком – отказ от каннибализма человека, но и человек ответствен за кормление огня, т.е. не может предложить ему отходы собственной жизнедеятельности вместо положенной огню пищи в виде дров).

Здесь необходимо сделать маленькое отступление и отметить, что, когда пространство жилья устроено так, что одной и той же кухней, одной и той же плитой пользуется большое количество человек (коммунальная квартира, общежитие и т.д.), это неизбежно формирует особые связи между ними; наверное, кощунством было бы назвать эти связи родственными, учитывая, что обыкновенно человек имеет означенную особенность своего повседневного существования вынужденно; но определенная связь на бессознательном уровне формируется, и это не только снижает степень самостоятельности и свободы человека, но и препятствует личностному росту – кстати, именно поэтому подобное устройство повседневности было всегда поощряемо при тоталитарных режимах.

М.В. Добровольская заостряет внимание на том, что возникновение традиции термической обработки пищи означало возникновение первой настоящей кухни, что привело к последующей реорганизации социального пространства. Ведь половой диморфизм Homo erectus, овладевшего огнем, уже был ниже, чем у видов, предшествующих ему, значит, Часть III. Гастрономический потенциал культуры ослабление возможности опираться на жесткую биологически детерминированную структуру отношения полов потребовало усложнения гендерных отношений в формирующемся социальном пространстве, хотя и при сохранении доминантной роли мужчины огнем. Это стало возможным и даже неизбежным, когда человек приобрел власть над огнем, по следующим причинам. Традиционно и преимущественно растительная пища воспринималась как женская, а мясо как мужская; исконно фитособирательство было занятием женщины, а охота – делом мужчины:

«…из наблюдений за сообществами приматов и людей с традиционным хозяйственным укладом можно с уверенностью сказать, что, при прочих равных условиях, растительная пища – женская, а мясо – пища мужская. Хотя такая схема упрощает реальное положение дел, можно с уверенностью утверждать, что фитособирательство – всегда было и остается занятием женщин, а ежедневный рацион питания женщин и детей в обществах с традиционным (присваивающим) укладом хозяйства базируется именно на ресурсах фитособирательства»189, обработка растительной пищи огнем сделала последнюю более ценной для мужчины, и сориентировало Добровольская, М.В. Человек и его пища / М.В. Добровольская. – М.:

Научный мир, 2005. – С. 108.

1. Стать человеком – отказ от каннибализма его на большую заботу о женщине, которая приобретает культурный статус хранительницы огня-очага, тем самым повышая свою социальную роль. Приготовленная женщиной пища, заключает М.В. Добровольская, из-за повысившейся питательности и энергонасыщенности могла быть одним из первых предметов кражи, поэтому новая социальная роль мужчины заключалась в том, что он должен был выступать защитником женщины и приготовленной ею еды. Так, именно в период овладения огнем сформировались ключевые для традиционной культуры образы женщины как хранительницы очага, хозяйки, матери и мужчины как охотника и защитника.



Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 49 |
 








 
© 2013 www.knigi.konflib.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.