WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 49 |

«Сохань Ирина Владимировна ТОТАЛИТАРНЫЙ ПРОЕКТ ГАСТРОНОМИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ (НА ПРИМЕРЕ СТАЛИНСКОЙ ЭПОХИ 1920–1930-х годов) Издательство Томского университета 2011 УДК ...»

-- [ Страница 11 ] --

Поршнев, Б.Ф. О начале человеческой истории / Б.Ф. Поршнев. – М.: Мысль, 1974. – 486 с.

символическое лишение граждан зубов, что обеспечивается как хроническим дефицитом всего того, что предметно наполняет повседневное бытие, так и перманентной нехваткой продуктов питания.

Атмосфера страха и взаимного подозрения способствует росту различных форм контроля и надзора друг за другом, которые выступают средством сублимации и канализации агрессии. Так агрессия отводится от того, в адрес чего она неизбежно направляется – от власти как от главного фрустрирующего, плохого объекта. Собственно, тоталитарные практики в сфере культуры еды и подразумевают, что либидозную потребность можно перенаправить в конструктивное для тоталитаризма русло. Это происходит посредством чрезвычайно аскетизации питания, хотя правильнее будет сказать: посредством введения дефицитарных практик в сфере питания.

Типологизируя коммуникацию с миром как с пищей, Ф. Перлз устанавливает четкое различие между двумя ее формами – ассимиляцией и интроекцией. Ассимиляция требует задействования дентальных усилий, когда ассимилируемое тестируется на вкус и соответствие приемлемому стандарту удовольствия (т.е. на то, принесет ли это пользу, послужит ли развитию и процветанию субъекта – стандартизированное в данной социокультурной ситуации представление об удовольствии обычно связано с принятым образом того, что может быть благом для человека). Интроекция же означает проглатывание предлагаемой пищи без каких-либо ассимилирующих усилий – это влечет за собой отказ от собственных ощущений, собственного удовольствия, в пользу усваиваемой через пищу информации, которая может нести совершенно противоположный принцип удовольствия и характер блага. Так, человек утрачивает способность замечать границу между своим и чужим, его персональное внутреннее содержание замещается той реальностью, целями и задачами, которые в него были помещены посредством его собственной, пусть и сформированной с помощью общественного принуждения, склонности к интроецированию.

Становится очевидным, что практики тоталитарной власти в сфере культуры еды обязательно предполагают обеспечение функционирования механизма интроекции на телесном и ментальном уровне – для этого могут быть использованы все средства: прежде всего дефицит еды, понижение традиционного культурного статуса трапезы в связи с ее обобществлением, усиление кормовой функции власти – все то, что можно наблюдать в социокультурном пространстве сталинской России 1920–1930-х гг.

Психоанализ еды предполагает и постановку вопроса – как же возможно изменить неправильное отношение к физической и ментальной пище? Анализируемые авторы в своих работах не дают ответа на этот вопрос. Однако Ф. Перлз наиболее приближается к тому, чтобы обозначить перспективы такого поиска. Он вводит понятие «пищеварительной толерантности», которая обозначает способность человека принимать и переваривать интеллектуальную информацию, даже, возможно, выходящую за рамки его мировоззренческих стереотипов. Также вводится понятие «интеллектуальный желудок», обозначающее способность и возможность переварить полученную информационно-интеллектуальную пищу, причем переварить полноценным образом – чтобы она через понимание стала достоянием индивида как целостного существа. Ф. Перлз постулирует очень важную для его концепции идею – любая пища должна развивать, а не быть пустышкой: «Только те, кто перемалывают свою ментальную еду очень тщательно, так что могут ощутить ее полную ценность, могут ассимилировать и получить пользу от сложной идеи или ситуации» 92.

Младенческий голод требует немедленного удовлетворения, затем в его отношении появляется дистанция – так заполняется пространство самоотношения человека множеством культурных форм, которые являются результатом становления эго. Однако во все эти формы коммуникации неизбежно проецируется первичный пищевой опыт:

«Точно так же, как таким людям, – пишет Ф. Перлз о жадности и нетерпеливости, – не хватает терпения, чтобы как следует прожевать обычную пищу, им не хватает времени и для того, чтобы “разжевать” пищу духовную»93. Исследователь постоянно подчеркивает жесткий параллелизм физиологического и ментального метаболизма, выстраивая модель взаимодействия человека с миром на основе его первичного пищевого опыта, настаивая на «...структурной идентичности телесных и душевных процессов»94.

Предпринятая Ф. Перлзом попытка анализа структурной идентичности пищевого и интеллектуального освоения действительности может представляться спорной, однако ее эвристический потенциал для исследований феномена пищи высок:

если М. Кляйн и Д. Франкл просто рассматривали первичный телесный опыт индивида в контексте пищевого взаимодействия, то Ф. Перлз делает далеко идущие выводы о том, что этот опыт может являться Перлз, Ф. Эго, голод и агрессия / Ф. Перлз. – М.: Смысл, 2000. – С. 167.

определяющим для других форм коммуникации и даже предопределять жизненный выбор человека.

Так, теория ассимилированного и интроецированного авторитета является важнейшим открытием Ф. Перлза. В инстинкте еды, «заглатывании мира»95 нормой, обеспечивающей качественный физический и ментальный метаболизм, Перлз считает ассимиляцию.

На уровне же интроекции происходит сохранение внедренного объекта без какой-либо его обработки, что чревато разрушением человеческой субъективности в ее неповторимых личностных особенностях. Открытие Ф. Перлза, простое и одновременно очень значимое, состоит в том, что здоровый рост идентичности и забота о собственной целостности всегда предполагают критическое отношение к любому объекту из окружающего мира, молярное, достаточно агрессивное отношение к нему и как результат – его ассимиляцию. Следует подчеркнуть, что именно агрессивное в достаточной мере, так как недостаток агрессии приводит к запусканию саморазрушительных процессов, избыток же агрессии инициирует разрушительную активность в отношении окружающего мира.



Поэтому достаточная степень агрессии, позволяя человеку разделять себя и мир, критично относиться к разнообразным формам реальности, является и залогом его развития.

В то время как внедрение каких-либо ценностей в сознание человека, навязывание ему жестких ментальных установок с целью дальнейшего контроля – все это происходит в контексте неизбежного формирования способности навязываемый извне авторитет не ассимилировать, а интроецировать. С этим связана особая культура еды, которая формируется в тоталитарном обществе – тогда еще на телесном уровне происходит привычка интроекции внешнего объекта в виде пищи, привычка, которая экстраполируется на остальные сферы, в том числе и на сферу сознания. В этом случае ментальный метаболизм тоже оказывается нарушенным, и готовность индивида интроецировать мир делает его хорошим инструментом для целей тоталитарной власти.

Поэтому тоталитарное общество невозможно как общество изобилия, в частности культура еды должна носить в нем ущербный характер и сопровождаться репрессивными пищевыми практиками, что и было отмечено выше.

Перлз, Ф. Эго, голод и агрессия / Ф. Перлз. – М.: Смысл, 2000. – С. 171.

Часть II. Культурологический взгляд В качестве культурологических можно назвать несколько исследований, посвященных гастрономической культуре и носящих достаточно системный характер, – это работа английского историка Ф.

Фернандеса-Арместо «Около тысячи столов: человек и его пища»96, где автором предлагается вариант культурологической аналитики становления пищевых практик человека – начиная от обработки пищи огнем до фаст-фуда; и «Мировая история пищи» 97 в двух томах, где предпринято историческое и социокультурное расследование в отношении практически всех продуктов, потребляемых человеком.

Французский культуролог Ж.Ф. Ревель написал исследование «Кухня и культура. Литературная история гастрономических вкусов от античности до наших дней»98, посвященное гастрономическим привычкам и предпочтениям, сформированным на протяжении всей истории европейского человека. У Ф. Броделя можно обнаружить выводы о национальных, этнических, географических, гендерных и т. д.

корнях пищевых предпочтений: «Что до Европы, то она плотоядна... На Дальнем Востоке свойственный европейцам вкус к мясу вызывает отвращение и удивление... Больше отваги встречаешь у людей, которые досыта едят мяса, нежели у тех, кто довольствуется более легкой пищей... Пшеница, рис и кукуруза... они были растениям цивилизации, которые очень глубоко организовывали материальную, а порой и психическую жизнь людей, так что создавались почти необратимые структуры»99.

Пища, как и любая другая потребность человека, подвергаясь культурному оформлению, перестает соответствовать своему Felipe Fernandez-Armesto. Near a Thousand Tables: A History of food. Published by The Free Press, New York, 2002.

The Cambridge world history of food. Published by Cambridge University Press, 2000.

P. 1120.

Ревель, Ж.Ф. Кухня и культура. Литературная история гастрономических вкусов от античности до наших дней / Ж.Ф. Ревель. – М.: У-Фактория, 2004. – 336 с.

Бродель, Ф. Материальная цивилизация, экономика, капитализм XV–XVIII вв. Т. 1:

Структуры повседневности: возможное и невозможное / Ф. Бродель. – М.: Весь мир, 2007.

– С. 82–83.

изначальному биологическому предназначению – в качестве одной из форм культуры, она оформляется в символическую структуру, выражающую иные, помимо физических, потребности человека.

Гастрономический порядок, нормирование пространства трапезы посредством определенных коммуникативных, телесных и моральных цивилизовыванию телесности; также специфицирует пищу как человеческую 100, но более всего он выражает уровень владения культурой в принципе, поэтому сложный застольный церемониал и был присущ социальной верхушке общества в качестве претендующей на экстремум существующей на данный момент культурности. Кулинарный порядок, предшествующий гастрономическому, предполагает оформление природной материальности в качестве годной к употреблению в рамках культурного, поэтому приготовление пищи и изобретение новых блюд есть создание кулинарного тела культуры, кормясь которым, человек придает своей телесности значения, преодолевающие и трансформирующие ее первичный статус материального тела, одного из многих в ряду сущего.

1. Франциск Ассизский: ускользнуть от этого мира Остановимся на образе пищи, как он дан в жизни святого – человека, развивающего свои отношения с материальным миром в сторону движения уже к неантропологическому. Case study для нас выступило житие св.

Франциска Ассизского, так как в нем присутствует достаточно выраженное для того, чтобы сделать определенные выводы, внимание к пищевым практикам. Любые духовные практики требуют минимизации контакта с эмпирической реальностью, в том числе и посредством усечения чувственного удовольствия через пищу, ведь способность человека к практике поста подчеркивает его духовный статус и степень власти над животной стороной своей природы. Телесность, будучи греховной по существу и тем не менее выступая способом присутствия человека в мире, подлежит модификации через ряд практик, среди которых важна пищевая.

В рамках христианской аскетики телесность понимается двояко: вопервых, как тело, которое, являясь вместилищем для души, требует уважительного отношения к себе и всяческой положенной заботы – ему полагается простая пища, собственно, и выражающая такую заботу (семиотический статус простой пищи и семиотический статус положительно оцениваемой телесности совпадают); во-вторых, как плоть с совокупностью страстей, в ней залегающих, – и требующая пищевого изобилия, кормящего греховность плоти в прямом и переносном смысле.

Гастрономический порядок отражает степень символизации еды.



Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 49 |
 








 
© 2013 www.knigi.konflib.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.